Глава 18
Арсений молчал. Шаст сказал бы, что мужчина молчал агрессивно. Сидя рядом с ним, хотелось сделать две вещи: погладить его по спине и успокоить, открыть дверь машины и выйти на полной скорости. Оба варианта были самоубийством, потому Антон просто сидел, смотря в окно или листая ленту в телефоне. Вообще всячески ограничивал себя от разговора. Серёжа за рулём тоже молчал, но только потому, что на дороге, по его мнению, было слишком много мудаков, а он аккуратный водитель и должен сосредоточиться на дороге. Антон знал, что это прикрытие, что бы не злить Арса. Тот готов был сегодня всех убить, покусать и разобрать на кусочки. Серёже уже досталась горстка колкостей во время лечения и теперь он учёл свою ошибку. Но подъехав к дому, Арса всё же высказался.
— Ребят, вам бы поговорить. А не сидеть и дуться друг на друга, как дети.
— Ребёнок тут только один, — огрызнулся Шаст. Арсений ничего не ответил. Молча открыл дверь и вышел из машины. хлопнув дверью, пошёл домой. Серёжа на это ничего не сказал ему.
— Зря ты так Шаст. Он театр сегодня бросил. Всё на импровизацию поставил. Он может и ведёт себя импульсивно, но точно не как ребёнок, — укорил Антона Матвиенко.
— Ага, — буркнул Шаст и поторопился за Поповым.
Арсений продолжал молчать, даже когда зашёл в дом и сел на табуретку на кухне. Барсик послушно запрыгнул тому на колени. Антон ничего на это не сказал. Он вообще не знал, что говорить. Они так и сидели на кухне в тишине, слушая тиканье часов.
— Почему ты ушёл из театра? — наконец-то спросил Антон.
— Потому что устал, — ответил мужчина, поглаживая кота.
— А подрался зачем? — продолжил Антон.
— Заслужил один придурок, — без эмоционально ответил Арсений.
Антон тяжело вздохнул. У него остался только один вопрос, ответ на который он не хотел слышать.
— Почему ты мне ничего не рассказал? — тихо спросил парень.
— Что именно? — не поворачиваясь уточнил брюнет.
— Всё. Про истинного, про уход из театра, про свои проблемы в целом. Ты же не просто так ушёл. Мы бы могли все решить, вместе, — Антону больно было говорить, словно Арсений его предал.
— Потому что у тебя и так своих забот хватает. Или хочешь сказать, что не ты тут бухой минимум раз в неделю? Минимум, Шаст! Звонишь своему бывшему в надежде на что? На что блять Шаст? Тебе самому помощь нужна. Какое тебе мои проблемы разгребать. И вообще, откуда эта чушь про истинного? Кто тебе это сказал? — Арсений впервые так много орал на Шаста. Тот сидел пристыженный, не зная что ответить. Арс был прав, он был не тем человеком, на которого мог бы положиться Альфа. Он даже не рассказал, потому что Шаст даже со своим дерьмом справиться не мог. Антон достал телефон, зашёл в телефонную книгу и удалил телефон Жени нахрен.
— Я удалил его телефон, — Арсений удивлённо замер.
— И номер его наизусть не помнишь?
— Не помню, — спокойно ответил Антон, — А про истинного от тебя же и услышал. Ты сам в гримёрке говорил. Я просто не понимаю, раз он у тебя есть, хули ты со мной носишься? — теперь была очередь Шаста наезжать.
— Потому что ты идиот, — усмехнулся Арс, — И доходит до тебя, как до жирафа. Я солгал тому придурку. Он задолбал ко мне приставать. Хотел меня к себе в коллекцию.
— Ты соврал ему? — не поверил Шаст.
— Ага. Соврал. Как любой адекватный альфа, который не хочет спать с первым встречным.
— Извини, я думал, ты изменяешь истинному, — погрустнел Шаст. Ему было стыдно, до ужаса стыдно перед другом.
— Знаешь, Шаст, в другой день я бы обиделся бы на тебя. Понимаю, жизнь помотала тебя по мудакам, но я не такой. И думаю, ты это понимаешь. Обидно, конечно, что первое, что тебе пришло в голову - это измена. Я не злюсь. Устал уже злиться. Просто знаешь, будь у меня истинный, я бы никогда ему не изменил. Нужно быть полным дураком, чтобы изменять любимому человеку. Потерять дорогого, единственного Омегу ради минутного удовольствия - настоящее слабоумие, — чем больше говорил Арс, тем труднее было Антону. Стыд прожигал его щеки. Сердце ужасно быстро и громко стучало. Антон понимал, что проебался, но как исправить это, он не знал.
— Прости меня, пожалуйста, — жалостливо произнёс Омега.
— Я на тебя не злюсь, — спокойно ответил мужчина.
— Арс, как я могу загладить свою вину? Могу я что-то сделать для тебя?
— Сон, — Арс наконец-то взглянул на Омегу, — Поспи сегодня со мной, — у Антона упала челюсть. Он всего ожидал, но не этого. Арсений просил провести с ним ночь. Не переспать, а просто поспать в одной кровати. Серьёзно? Для чего? Почему? Это точно ему было нужно? Или это опять забота о нем, об Антоне?
— И всё?
— Всё, приставать не буду, хотя, думаю, ты о таком и не думал, — усмехнулся Арс, поднимаясь, — Жду тебя в кровати.
— Х-хорошо, — проводя взглядом Альфу, ответил Шаст. Барсик сел перед миской и стал есть корм так, словно его вообще не волнует всё происходящее.
Антон бегом сбегал в комнату и переоделся в домашние штаны и футболку. Зайдя в комнату Арса, он увидел Альфу у края кровати. Тот сидел в одних штанах. Шаст нервно сглотнул. Он догадывался, что Попов держит себя в форме, но не думал, что растечется лужицей перед таким видом. Рельеф мышц на руках, кубики в районе живота, белоснежная кожа, усыпанная россыпью родинок. Всё это манило Антона.
— Ложись к стене, — кивнул Арс, сверля Антона взглядом. Под его чутким взором Антон залез под одеяло и забился в угол. Попов лёг рядом и сразу закрыл глаза. Шасту показалось, что мужчина сразу заснул. Хотя вот Омега не представлял, как уснёт он. Шастуну впервые выдалась возможность рассмотреть Альфу так близко. Он мог посчитать каждую ресничку, мог разглядеть каждую родинку. Невольно его руки сами поползли вверх, к лицу мужчины. Но наткнулись на руки Арса. Альфа схватил руку Антона и переплел их пальцы.
— Спи давай, — не открывая глаз, сказал он. Антон послушно закрыл глаза, стараясь слушать дыхание мужчины. В тишине комнаты это легко было сделать. Он дышал глубоко и размеренно, несмотря на сильные раны. Антон сожалел, что Арсений прошёл через это один. Ему хотелось бы быть рядом и помочь. Но он себе помочь не мог, не то, что Арсению." Я стану сильнее, сильнее всех и покорю его сердце!" – Антон был решителен в своих мыслях. Он ещё не знал, как доказать Арсу, что тот может на него положиться, но решил, что докажет во что бы то ни стало.