Глава 10
Замазывать ссадины на руках Арса оказывается задачей сложной. Он, словно кот, пытается убежать от ватной палочки с зелёнкой. И наверное, убежал бы, но Антон очень удобно держал его ноги своими. Они сидели напротив друг друга. Шаст на краешке ванны, Арсений на туалете. Держа ещё и аптечку. Антон крепко сжимал руку мужчины, стараясь дуть на рану. В итоге измазаны зелёнкой оказались оба. Шасту прилетело в бровь. Арсений обрабатывал эту рану особенно нежно и тщательно. Промокнул ваткой с перекисью, замазал зелёнкой и наклеил большой пластырь. Антон за весь процесс ни разу не дёрнулся. Он рассматривал Арса, запоминая каждую деталь.
— Ну, ты как? — спросил в итоге Арсений. Антон вздрогнул, ловя себя на том, что любоваться коллегой - не самое лучшее занятие.
— Терпимо. В детстве мне часто приходилось драться, — смеётся Шастун.
— Вот как. Сегодня у меня была первая драка, — Арсений закрывает аптечку и встаёт.
— Серьёзно? — Шастун подрывается вслед за мужчиной.
— Да, в детстве я много учился. Читал книги, играл на музыкальных инструментах. У меня не было возможности бегать по двору, гонять мяч или лезть в драки, — Арсений ставит чайник, скорее более рефлекторно, нежели намерено. Шаст замечает это. Ему грустно, что у Арса было такое детство.
— Как же скучно и одиноко тебе было, — говорит он, садясь за стол и кривясь от боли в теле.
— Возможно, для тебя это так и выглядит, но я был счастлив. Неизведанные миры, создание чего-то прекрасного, изучение и открытие нового. Для меня это было невероятно интересно, — он ставит чашку зелёного чая перед парнем.
— Спасибо, — Шаст греет пальцы об горячую чашку, — Мама мне в детстве столько ссадин перемазала зелёнкой. После каждого раза мы садились пить с ней чай и я рассказывал, почему подрался, — Антон улыбается от детских воспоминаний, чувствует, как тепло растекается по телу.
— Можешь рассказать мне, я послушаю, — Арс говорит это мягко, так, что хочется рассказать. Признаться во всем.
— Но ты же и так там был, — Шаст прячет грусть за улыбкой, но Арсений не сдаётся.
— Был. Но я хочу знать, что у тебя творилось в душе, — эти слова обжигают сердце парня, так же, как и чашка чая в руках.
— Мне было обидно. Я же ничего не сделал. Сидел дома, не встречался с друзьями, готовил, убирался, не одевался броско. Я же даже на репетиции уход выпрашивал. На коленях перед ним стоял, что бы выступать, — Антон не выдерживает, давится словами, как тканью, запихнутой в рот. Слёзы сами накрывают его, Он не успевает собраться. Не успевает сообразить, что плакать нельзя. Но рядом с Арсом плакать не страшно. Антон знает, тот не осудит за слезы.
— Тише, тише, — мужчина гладит его по спине, — Ты молодец, ты постоял за себя. Ответил ему за все его издёвки. Ты молодец, Шаст.
Антон цепляется длинными пальцами за футболку Арса и кивает головой. Но успокоиться выходит не сразу.
— Хочешь поспать со мной? — спрашивает Попов, поднимая Антона с табуретки.
— Да, — шепчет парень. И они идут в кровать Арса. Ложатся прямо так, в одежде. Антон, пьяный, уставший, заплаканный, сворачивается клубочком в объятиях Альфы. Больше его ничего не тревожит. Арс укутывает его своим слегка кисловатым запахом, и Шаст забывает обо всем.
Утро наступает неловко. Пока ещё Арсений не проснулся, Шаст старается максимально тихо вылезти из кровати. Ему жутко стыдно за своё поведение, потому он идёт готовить завтрак. Лёгкий аромат кофе и яичницы будет и темноволосого мужчину. Арс медленно проходит на кухню, улавливая запах Шастуна. Он ещё толком не проснулся, но понимает, что парень старается для него. Следуя порыву, Попов обнимает долговязого сзади, утыкаясь носом в его плечо, а руки смыкая на животе. Антон в объятиях замирает от шока, пока коллега трется носом об его плечо и шепчет: "С добрым утром, солнце". Парень чуть ли не в обморок от шока готов упасть. Внутри всё сводит в тугой узел, каждая клеточка от напряжения дрожит. Но Арсений отступает прочь, в ванную. А Шаст так и остаётся стоять со сбившимся дыханием, колотящимся сердцем и порозовевшими щеками. Осознание того, что с ним происходит, медленно и подползает сзади.
Он пытается свалить всё это на приближение течки и инстинкты. Когда Арс выходит из ванны, завтрак поджидает его на столе. Шаст почти сразу улавливает аромат мяты и продолжает себя убеждать, что виной всему инстинкты.
— Спасибо за завтрак, — улыбается Арс, набрасываясь на еду. Шаста будто переключает. Эти слова работают переключателем в его голове.
" С Женей такого не было. Он ни разу не сказал спасибо. Он желал мне хотя бы доброе утро? Слышал ли я от него слова любви? Или всё было самообманом? "
Шаст как бусинки перебирает воспоминания в голове, но не может ничего вспомнить. Ничего. Словно всё самое счастливое и доброе стёрли. Словно не было ничего, кроме той ссоры. Кроме измены и боли. Поглощающей боли.
— Ты чего? — удивляется Альфа, смотря на парня.
— Я вдруг понял, что за неделю жизни с тобой услышал больше добрых слов и благодарности, чем за всё время отношений, — отвечает Антон, ковыряя яичницу. Арсений тяжело вздыхает и берет Шаста за руку.
— Антон, ты не должен зацикливаться на том, что было. Хорошо, если ты сейчас понимаешь, что эти отношения были абьюзивными. Женя не любил тебя. Ты должен начать любить себя. Иначе так и будешь попадать вот в такие отношения. И если хочешь, я помогу тебе, — Арсений крепче сжал руку Шаста.
— Я понимаю и всё же это так больно. Не понимаю, чем я заслужил такое, — Антон готов снова заплакать.
— Ничем ты не заслужил. Ты знаешь это, потому тебе и обидно. Но теперь всё кончено. Такого больше не будет. Я не позволю тебя кому-либо ещё обидеть. Ты мне веришь? — спрашивает Арс. И Шаст ведь верит, потому что с Поповым всё иначе. Он укрывает своим запахом, внушает доверие. Кажется, ещё немного, и Антон просто растает. Как мороженое. Но он берет себя в руки. Лишь одно не позволяет ему растечься тут лужицей. Арс не знает всей правды. Знал бы и не стал бы его оправдывать. Но Антону так не хочется лишаться даже этих крупиц любви. И он жадничает. Кивает головой.
— Верю. Только тебе и верю.
Для Арсения этого пока достаточно.
— Ой, Арс, забыл спросить, как твои пробы? Тебя взяли?
— Да, взяли. Так что теперь, могу появляться дома поздно. Репетиций много и конкуренция жёсткая. Если я ошибусь, то на моё место возьмут другого.
— Как у вас всё жёстко, однако, — удивляется Шаст, принимаясь таки за завтрак.
— Не переживай, я справлюсь, — отвечает Арсений, не подозревая, на сколько сильно обманывает Антона этими словами.