белые стены
Больничный коридор был длинным и слишком светлым.
Запах антисептика резал дыхание, а часы на стене тикали так громко, будто нарочно напоминали — время идёт, но ответа всё ещё нет.
Вся команда собралась здесь.
Девочки сидели кто на полу, кто на жёстких пластиковых стульях.
Даже обычно неугомонная Элизабет — та самая, что всегда первой начинала шутки и поднимала настроение — теперь молчала, глядя в пол, теребя в руках ленточку с браслета команды.
— Сколько можно ждать… — прошептала Рина, сжимая ладони.
— Тише, — ответила Мира, утирая глаза. — Врач скоро выйдет. Должен…
Дина стояла у стены, обняв себя руками.
Она выглядела так, будто не дышала уже несколько минут — губы побелели, глаза покраснели.
Томирис сидела рядом, уткнувшись лбом в колени. Её трясло.
Она не могла ни плакать, ни говорить — просто тихо раскачивалась, как будто старалась заглушить шум собственных мыслей.
И вдруг — шаги.
Из-за двери вышел врач. Высокий, с усталым лицом.
Все вскочили разом.
— Как она?! — почти выкрикнула Дина.
Врач посмотрел на всех, потом на женщину, стоявшую в стороне, у окна — маму Мелиссы.
Она держала платок, пальцы дрожали.
— Её состояние тяжёлое, — произнёс врач тихо, но отчётливо. — Сердце не выдержало нагрузки. Болезнь, о которой вы, наверное, знали, обострилась. Нам придётся оперировать. Срочно.
Мама Мелиссы побледнела, словно из неё вылили всю кровь.
— Господи… — прошептала она и закрыла лицо руками.
Её плечи затряслись — рыдания вырвались наружу.
Дина подошла к ней и крепко обняла.
— Она сильная, — сказала она сквозь слёзы. — Она справится. Обязательно.
Но голос дрожал, и сама она не верила в то, что говорит.
Томирис подняла голову. Глаза у неё были полны слёз.
— Это я виновата, — прошептала она. — Я должна была подойти к ней раньше… поговорить…
Аделина, стоявшая чуть поодаль, резко повернулась:
— Никто не виноват. Поняли? — голос её был хриплым, но твёрдым. — Сейчас главное — чтобы она выжила.
Рина обняла Мирy, та тихо всхлипывала.
Даже Элизабет не выдержала — у неё дрожал подбородок, глаза наполнились слезами.
— Она ведь просто хотела помочь… — прошептала она. — Хотела выиграть для всех нас…
Дина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Я не позволю ей умереть, — выдохнула она. — Не позволю.
Мама Мелиссы прижала к груди кулон дочери, который ей передали врачи.
— Просто живи, милая… — прошептала она, закрывая глаза. — Просто живи.
За стеклянной дверью зажёгся красный свет — шла операция.
Все замерли.
Звук капельницы где-то в глубине коридора стал единственным звуком в этом мире, где никто не знал, что будет дальше.