1. sunshine
— Боже, что с твоей одеждой? — поморщилась Дженни, окинув взглядом Лису.
— А что с ней не так? — недоумённо спросила та, с улыбкой разглядывая себя в большое зеркало в гардеробной. Громоздкие белые кроссовки с оранжевыми шнурками, зелёная толстовка явно больше на размер, такая же яркая зелёная кепка и большие красные наушники, болтающиеся на шее. — Это мои любимые цвета.
— И надо было напялить на себя всё вместе.
— А ещё, — Лиса, не обратив внимания на морщившуюся подругу, хитро повела глазами, — смотри, вчера только купила! Амулет удачи.
С воодушевлением она вынула из ворота кофты небольшой деревянный кругляшок с непонятными символами. Дженни, однако, едва ли взглянула на бесполезную побрякушку, отвернулась и приготовилась к долгому подъёму на четвёртый далёкий этаж. Спрятав под одежду свой счастливый амулет, Лиса, с радостной улыбкой, поскакала вверх по лестнице, обгоняя улитку-Джен за считанные мгновения.
— Ну что за ребёнок? — пробурчала Дженни, со вздохом поднимаясь вслед, цепляясь тонкими пальцами за перила.
— От старушки слышу!
Дженни и сама чувствовала себя на десяток лет старше, это всё переутомление. Казалось бы, каникулы только кончились, а студенты должны приходить на учёбу полными сил и энергии, но Лиса была исключением, а Дженни не отдыхала и секунды во время мнимого летнего отпуска. Когда все препятствия оказались позади, а сумка, на этот раз обычного чёрного цвета, звякнула множеством брелков и шмякнулась о стол, в аудиторию влетел молодой преподаватель. На почётный пост педагога он вступил не так давно, но в этом году с ним уже придётся расстаться, подытоживая свои знания экзаменом. А пока с задних парт слышались лишь шепотки студенток, нацелившихся на симпатичного мужчину и об учёбе вовсе не думающих.
— Боже, ну начинается, — Ким, вечно недовольная, устало откинулась на спинку сиденья, позволяя себе расслабиться хоть немного. — Сегодня первый день, а они уже распускают свои языки.
— Ну, он ведь и правда такой милый. — взгляд Лисы коснулся молодого преподавателя, суетливо разбирающего листы у кафедры. Забавный и совсем не похожий на строгого человека, скорее на неловкого паренька, только вышедшего из стен родного университета. Дженни и то была строже и холоднее этого мужчины — из неё бы получился требовательный учитель, не знающий пощады.
— Ему ведь лет тридцать, как минимум лет десять разницы. Лучше бы подумали о своих знаниях, — сухо продолжала Дженни, доставая из сумки один единственный огромный блокнот на все случаи жизни.
— Тридцать — это не так много, в самый раз для тебя, — засмеялась Лиса, хлопая подругу по плечу, заставляя её молча стерпеть, сверкнув льдинками-глазами. — Ещё год, и ты закончишь универ, пойдёшь на съедение к отцу. Но тебе всего двадцать! Где сейчас твоя жизнерадостность? Ты должна наслаждаться лучшими моментами в своей жизни. Где твоё внутреннее солнце?
— В моей душе сейчас пасмурно.
— Там пасмурно всегда! — воскликнула Лиса, кидая на подругу укоризненный взгляд, который тут же смягчился. — Вечная мерзлота. И мне, порой, холодно сидеть рядом с тобой. Кто-нибудь, согрейте уже эту снежную королеву! — нахмурив брови, Дженни старалась отстраниться, когда Лиса с солнечной улыбкой обняла и начала тереть её холодные ладони. Как бы близко она не подпустила к себе Лису, от таких нежностей становилось неприятно – то было недовольство, смешанное с болью, которую Дженни не могла распознать.
— Перестань, на нас странно косятся.
— Потому что ты слишком хмура для такого чудного дня, — выпустила её Лиса из своих объятий, а Дженни облегчённо вздохнула, пережив этот солнечный порыв радости и пропустив его мимо своего сердца.
— Улыбнись!
— Боже, за что мне это? — уголки губ Дженни бесчувственно, но покорно поднялись. — Довольна?
— Твоя улыбка похожа на оскал. — Лиса обиженно надула губы и собрала волосы на затылке в заколку. Не удержав объёма, та позволила нескольким прядям обрамить круглое личико сердечком. Дженни покачала головой, наблюдая за таким непорядком: любая мелочь могла раздражить её, но, редко показывая эмоции, она сохраняла маску равнодушия и холодности.
— Ты сводишь меня с ума.
— Не бурчи, — солнечно улыбнулась Лиса в ответ, переключая своё внимание на учителя, призывающего студентов к порядку перед началом лекции.
Ветер был второй стихией Лисы. Такой свободный, он всегда встречал её своими игривыми и ласкающими потоками. Эта свобода от ограничений всего мира, ограничений, созданных людьми, была так свойственна Лисе, что она могла бы тоже взлететь, гуляя с ветром наравне в переплетениях кучерявых облаков.
Лалиса — легкая и воздушная — стремилась к чему-то эфемерному, что и сама не могла выразить словами, лишь своей мечтательной улыбкой и сверкающими глазами, по которым Дженни ничего не способна была понять. А Ким можно было сравнить с камнем, не с землёй, плодородной и мягкой, лишь с камнем, что прочно и недвижимо проживает свою жизнь в соответствии с твёрдо намеченными целями. Ограниченная множеством правил, живущая по ним и сама же их устанавливающая.
— Чем займёшься вечером? — Лиса, выпорхнувшая из дверей корпуса, беззаботно шла спиной вперёд, повернувшись лицом к подруге. Ветер, подгоняющий Дженни в спину, обдувал личико Лисы своими прохладными потоками, а её непосредственность и лёгкая пружинистая походка заставляли некоторых прохожих улыбаться забавной милой девчушке.
— Учёбой, чем же ещё? — вздохнула Дженни, придерживая лямку сумки на плече, будто кто-то собирался отобрать у неё эту единственную ценность в виде конспектов и учебников. — Не ходи так, врежешься в столб или собьёшь кого-нибудь.
— Какая ты скучная! Я же предлагаю погулять.
Лиса, как часто бывало, пропускала упрёки мимо ушей. Пусть уже и спотыкалась, и врезалась, но всё равно продолжала делать по-своему. К тому же, сейчас её беспокоило другое. Дженни всегда занята, поглощена учёбой, да и отец её слишком требователен и грозен. Ким никогда ему не перечила. Сколько Лиса не пыталась вытащить на прогулку свою подругу, та не соглашалась, вызывая непонимание: как можно упускать столько прекрасного, сидя за учебниками целые сутки? Хотя, если бы отец приказал Дженни выйти на улицу, она бы подчинилась, не по своему желанию — по приказу. Лиса не могла осуждать, наверняка отец Дженни хороший человек, пусть и холоден, и строг так же, как и сама дочь.
— Гулять в темноте, ты с ума сошла? — Дженни, подняв глаза от своего ежедневника со списком дел, не заметила, как бесцеремонный ветер треплет его страницы. — Не пойду, и тебе не советую. Ты что, не знаешь, что может произойти с одинокой девушкой, гуляющей по ночам?
— Зачем ты так? В парке в будний день в три утра разве будет кто-то? Я же не в полночь иду, — потупила взгляд Лиса. Но неуверенное бормотание постепенно перешло в задумчивый шёпот. — Это даже уже утро, разве нет? Через четыре часа вставать ведь уже, все спать давно будут. Раз ты не пойдёшь, то я только выйду быстренько в парк, а потом сразу домой.
Лиса отнюдь не страдала недостатком самосохранения или глупостью, лишь посмотреть хотелось на прекрасное событие, которое происходит раз в сто лет. К тому же, она всегда была слегка взбалмошным ребёнком, непоседливым и, как мотылёк, летящим на яркий свет на встречу с прекрасным.
— Боже, ты неисправима, — с толикой злости пробормотала Дженни, раздражённо наблюдая беспорядок в своём ежедневнике, от которого отвлеклась на мгновение.
— Ты сказала «Боже», как минимум четыре раза за этот день, — улыбнулась Лиса, распуская волосы, сразу взметнувшиеся золотистым потоком на ветру. Но, заправленные в ворот толстовки и придерживаемые сверху ярко-зелёной кепкой, они благополучно утихомирились. — Если будешь так часто упоминать его, уйдешь на небо раньше времени.
— Делай, что хочешь. С тобой бесполезно бороться.
— Пойми, такое не каждый день случается! Звездопад Каприкорниды!
— Лиса! — воскликнула вдруг Ким, но Манобан уже натолкнулась спиной на случайного прохожего и испуганно ойкнула.
— Простите меня, пожалуйста! — обернувшись, она порывисто схватила его за рукав, с искренним раскаянием заглядывая в лицо. — Простите!
— Ничего страшного, будь осторожнее в следующий раз, — приятным голосом сказал он, поправляя капюшон чёрной толстовки, что так норовил поддаться потокам ветра, и дружелюбно улыбнулся. А затем, обойдя застывшую девушку, спокойно отправился дальше.
— Сама растяпа, ещё и других впутываешь.
Заметив, что Лиса так и застыла на середине дороги, Дженни осторожно тронула её за плечо. И Лиса, оживая, улыбнулась:
— Этот звездопад произойдёт с часу до четырёх, — начала расписывать, ладонями проводя по бледно-голубому небу. — на чёрном фоне появятся оранжевые насыщенные стрелы, неторопливо угасающие в объятиях ночи.
— Лучше скажи мне, где твой здравый смысл?
— У нас ведь тихий и спокойный район. Маньяков никогда не наблюдалось, — пошутила Лиса, но её шутка одобрения не снискала.
— Ещё чего не хватало. Позвони мне, когда вернёшься. Слышишь?
— Слышу-слышу, беги уже, а то влетит тебе, — протянула Лиса ворчливо, небрежно поправляя ярко-зелёную кепку, которая едва держалась на копне непослушных волос.
пока делала обложку, я намучалась. три дня пыталась сделать красивую обложку, думала уже все потеряно, ничего не получится, но взяв себя в руки, я снова попробовала. и вышло довольно таки красиво :)