35 глава
Дженни
Мне пришлось умереть, чтобы понять, как сильно я заблуждалась. Когда мое сердце остановилось, я уже знала, кто запустит его снова.
И это был не Чонгук.
Я не знаю, как он понял, что наше короткое помешательство закончилось. Возможно, снова ментальная сверхъестественная связь позволила ему почувствовать, что произошло в моей душе и в сердце, пока моя душа бродила вне времени и пространства. Мы не вели долгих разговоров, не мучали друг друга объяснениями и пустыми обещаниями всегда помнить, звонить, ждать следующей встречи.
Не будет никакой следующей встречи. Мы оба понимали это, когда я провожала его в аэропорт. Последний раз. Я держала его руки в своих, и, наверное, мы оба плакали. Это было больнее, чем в шестнадцать лет, потому что я понимала, что на этот раз не он, а я разбиваю его сердце. Я отпускала его, прощаясь со своими детскими мечтами, первой любовью и частичкой собственной души. И никакие слова не могли облегчить боли от грядущего расставания. Да и что можно было сказать после всего, что случилось с нами.
– Если когда-нибудь ты передумаешь… – его ладони обхватили мое лицо, и он с надеждой смотрел в мои глаза. Откуда в нем столько веры?
– Я буду помнить, Чонгук. Я всегда буду помнить тебя. Но не жди меня, живи завтрашним днем.
– Я не знаю, как это сделать, Джульетта, – с глубокой, пронзающей мое сердце нежностью и печалью ответил Чонгук.
– Просто помни, что где-то за океаном я думаю о тебе и желаю тебе счастья. Я очень хочу, чтобы ты смог простить меня и забыть.
Он улетел в Лос-Анжелес, приняв предложение возглавить студию каскадеров. Я знала, что у него получится, была уверена в этом. Не сразу, но Чонгук найдет свой путь, научится не оглядываться назад. Мне тоже предстоит сделать это. Нет, не найти свой путь, а научиться не оглядываться назад.
Отпустить прошлое, простить себя и понять, чего я хочу от завтрашнего дня.
Это безумно сложно, но каждый день я совершаю шаги навстречу к будущему без груза старых ошибок за плечами.
Спустя пару недель после отъезда Чонгука, мы с Розэ вернулись в Сеул. Юна поехала с нами. Она бросила профессиональный спорт и вдруг решила поступить в МГУ на филологический факультет. Мы втроем заселились в квартиру, которую снимали до этого с Чонгуком. Чтобы платить за аренду, пришлось экстренно искать работу. И я была безумно благодарна Юне за то, что она была рядом, помогала мне с Розэ, с домашними делами, пока я, как безумная, носилась по всей Сеуле по собеседованиям, держала меня ночами в своих объятиях, когда я рыдала от отчаянной тоски, которая всегда возвращалась с наступлением ночи.
Утром я снова начинала убеждать себя, что пришел новый день, и он пройдет совсем по-другому. Я обещала себе быть сильной, но все возвращалось снова, как только после очередного сумасшедшего дня, я оставалась в тишине спальни наедине с дочерью, которая безмятежно спала у меня под боком. Мне приходилось вставать и уходить на кухню, чтобы не разбудить Розэ своими всхлипываниями. И каждый раз Юна приходила ко мне, обнимала за плечи, не говоря ни слова. Так мы и сидели вдвоём до утра.
Я нашла работу менеджером в компании по продажам спортивного инвентаря, так как имела неплохие знания и опыт в данной области. Оплату обещали неплохую, и можно было не переживать хотя бы по одному поводу.
Я с замиранием сердца ждала повестки в суд, и мою тревогу усиливало полное отсутствие известий о бывшем муже. Последнее, что я помнила – это его взгляд, в котором я утонула, задыхаясь от боли. И этот взгляд не давал мне покоя. Именно его я видела, рыдая каждую ночь. Моему сердцу больше ничего не угрожало, но оно все равно ныло и страдало.
Мне нужно было знать, не показалось ли мне…
Но он исчез. Я не знала наверняка, но была уверена, что Кима нет в стране.
Он мог вычеркнуть меня из своей жизни, но никогда бы не оставил Розэ так надолго. Дочка скучала по нему, скучала по нашему дому. И я тоже, я тоже скучала.
Теперь, когда я знала, что именно Ким устроил экстренную доставку меня в Германию, оплатив все расходы, операцию и последующее восстановление, вернув мне Розэ, я не могла больше убеждать себя в том, что он безжалостный, хладнокровный, жесткий человек, который поставил себе цель уничтожить меня. Он спас мне жизнь и исчез, не требуя благодарности. Он впервые в жизни позволил себе проиграть.
В конце первой рабочей недели мне вдруг позвонил мой адвокат, сообщив, что все судебные иски, которые подавал на меня Ким, отозваны, а арест на мои счета снят и суммы, которые образовались благодаря моей кропотливой работе, разблокированы. На следующий день адвокат привез мне документы на спортивный центр, в которых говорилось, что теперь я являюсь полноценным и единственным владельцем безо всяких пунктов мелким шрифтом.
Я не знала, что думать, что делать, как реагировать, где искать бывшего мужа…. Я боялась неожиданного подарка судьбы. Хотя вовсе не судьба была моим благодетелем.
А потом произошло то, чего я ожидала меньше всего. Осенним прохладным будничным вечером Ким Джису позвонила мне и попросила встретиться с ней в парке. Кутаясь в пальто, мы обе стояли на мостике и смотрели, как желтые листья падают в неширокую речушку с быстрым течением.
Она говорила долго и много, и то, что не должна была говорить, не имела права, и может быть, даже не хотела….
– Тебе кажется странным, почему я, рискуя карьерой, выдаю тебе информацию, помеченную грифом секретно? – спрашивает Джису, продолжая смотреть вниз, сжимая пальцами деревянные перила. Я отвернулась, понимая, что не хочу слушать ее объяснений, не хочу знать, какие личные мотивы привели ее сюда, чтобы в очередной раз перевернуть мою жизнь с ног на голову. Я застыла, не заметив, как ветер скинул с моих волос шарф и унес прочь. Лучше бы она молчала.
– Джен, люди нашей профессии, они, как железные солдатики, не умеют долго страдать. Мы скептики и прагматики до мозга костей. Это – побочное действие нашей работы. Люди, которые каждый день имеют дело с худшими людскими пороками, постепенно теряют чувствительность, черствеют. Тэхен всегда был самым уверенным, сильным, непробиваемым, целеустремлённым, несокрушимым. Да, несокрушимым – это подходит больше всего. Юрист от Бога, принципиальный, жесткий, упорный, обладающий невероятным чутьем и памятью. Но то, каким Тэхен пришел ко мне, узнав, что ты ушла от него, не укладывалось ни в какие рамки моего представления о нем, а я знаю его намного дольше, чем ты. В глубине души, мое женское уязвленное самолюбие жаждало расплаты, но, когда я увидела его разбитым и уничтоженным, полностью потерявшим свою привычную сдержанность, я испытала не удовлетворение, а горькое разочарование. Я вдруг поняла, что никогда не испытывала того чувства, которое свалило несокрушимого звездного адвоката Кима, который не проиграл ни одного процесса, но удержать свою собственную жену не смог. Тэхен всегда четко знал, чего хочет от жизни и следовал плану, он брал, а не спрашивал, управлял своим завтрашним днем. Я восхищалась им, его силой, и даже, когда он вел грязную игру, чтобы достичь цели, и даже, когда мы спорили и были не согласны друг с другом. Я страшно ревновала. Что говорить, Дженни, я так и не нашла никого, кто мог бы сравниться с ним, и поэтому меня поразило то, как легко ты смогла отказаться от него. Несправедливо. Я не знаю подробностей, Тэхен не из тех, кто любит делиться своими секретами. Он заявился ко мне в минуту боли, чтобы выплеснуть то, что разрывало мне душу, но не говоря ни слова. Я бы не пришла, никогда бы не пришла к тебе…. Но сегодня я узнала, что Ким сразу после возвращения из двухмесячного путешествия по Европе, вышел из федеральной палаты адвокатов, передал все свои дела коллегам, и принял предложение занять должность ректора на факультете юриспруденции Пусанского государственного факультета. Ты понимаешь? Ким собирается полностью посвятить себя преподавательской деятельности, бросив карьеру и все, чего он добивался долгие годы. Я пыталась говорить с ним, но Ким, как непробиваемая стена. Если кто-то и сможет его переубедить, то это ты….только ты.
Джису замолкает на несколько секунд, словно ей сложно говорить дальше.
– Я не знаю, как тебе удалось то, что ты сделала, и почему я не смогла… Может быть, теперь, когда ты знаешь подробности дела Пака, и то, что сделал Ким, чтобы помочь тем детям, которые сейчас проходят длительную психологическую реабилитацию, тебе станет проще понять мотивы некоторых его поступков.
– Тэхен пытался отобрать у меня дочь, – подняв воротник пальто, дрожащими заледеневшими пальцами, произнесла я. – Я думаю, что ты знаешь об этом. Он мог сказать мне правду, и я бы не совершила поступки, за которые теперь мне придется ненавидеть себя до конца жизни. Ты же смогла прийти, не боясь того, что я пойду разглашать секретные данные направо и налево. У него тоже был выбор, и Ким его сделал.
– Джен, он молчал не поэтому, – покачала головой Джису. Повернув голову, взглянула в ее кофейные умные глаза. – Велось следствие, за вами наблюдали. Его телефон прослушивали, твой тоже. Говорить правду тогда было небезопасно для тебя.
– Ты же читаешь газеты, Джису, и, наверное, в курсе того, что у меня был роман с другим мужчиной.
– Я не верю желтой прессе…– отрицательно качнула головой Джису. Я отвела взгляд в сторону, дрожа всем телом.
– Но это правда, – горько произнесла я. – Мы с Чонгуком расстались, но это не было интрижкой в отместку. И Тэхен знал об этом. Я не думаю, что он станет слушать меня или изменит свое решение в отношении работы, если я попрошу его остаться в Сеуле. Он, несомненно, любит свою дочь…
– Он бежит от тебя, Дженни. – Оборвала меня Джису, положив ладонь на мое плечо. – От своих чувств и от боли. Мне тяжело смотреть на такого Кима, зная и помня его другим. Неважно, что вы сделали, какие ошибки совершили. Если чувства настоящие, они все выдержат. Ты должна попытаться, обязана. Если бы ты видела, каким он пришел ко мне, когда ты уехала в Америку… ты бы поняла, почему я говорю сейчас с тобой. Это огромная боль, то, что вы пережили, но это лучше, чем сто лет одиночества и пустоты. За любовь нужно бороться, Джен, а жалеть себя ты будешь после, если ничего не выйдет.
Наши взгляды снова встретились, и я почувствовала невероятный прилив сил. Ей удалось, хотя мотивы этой сильной и умной женщины мне до конца непонятны… ей удалось заставить меня поверить, что я еще могу исправить наши ошибки, что у нас с Тэхеном еще есть шанс.