7 глава
В больнице пахло гнилью. Гнилью и горькими лекарствами, которые три раза в день приносили ему в маленьком пластиковом стаканчике. А еще медицинским спиртом. Им смачивали белые комочки ваты и протирали открытые участки кожи, прежде чем сделать очередной болезненный укол.
Длинные коридоры со множеством дверей, маленькие комнаты с минимумом мебели, звенящая посуда в столовой, облупившаяся штукатурка на потолках и толпы подростков, детей, бредущих по коридорам со стеклянными глазами. Все это окружало Диппера уже на протяжении двух месяцев, и, видимо, выхода из этой тюрьмы с пожелтевшими от старости стенами не было. Чем дольше он здесь был, тем больше ему казалось, что он сливается с этим пропитанным одиночеством местом. Становится одним из тех детей, сознание которых уже в течение нескольких лет впитывало в себя отравляющие организм медикаменты.
Каждый день повторял другой. Время будто застыло, и все здесь существовало вне мира, со своими определенными правилами, законами, и следовать им Дипперу совершенно не хотелось. С другими подростками он общался редко. Всего несколько раз перекинулся парой фраз. Так как его держали в отдельной палате, виделся он с ними только во время приемов пищи, групповых терапий и в свободные часы, во время которых он порой выбирался в библиотеку или игровую комнату.
Они были странными, медлительными, но большинство из них в принципе совершенно осознанно отдавали отчет своим действиям. Из-за их худых тел, выцветших волос и впалых щек, они казались то намного младше своего настоящего возраста, то, наоборот, изъеденными множествами болезнями стариками. Диппер с интересом наблюдал за ними, и ему было страшно осознавать, что он такой же – болезненный, тощий, невысокий и слабый. Что его жизнь находится в руках этих дяденек и тетенек в белых халатах, и, при желании, они могут оборвать ее в любую секунду.
День начинался с раннего подъема. Их всех выводили из своих комнат, строили по парам в длинном холодном коридоре и вели в столовую, где кормили обычно жидкой кашей, йогуртом и чашкой чая. После были процедуры. У каждого свои. У Диппера обычно проверяли швы на руках и брали какие-то анализы, если это было необходимо. Потом был обед из двух блюд, которые по вкусу были не лучше пресной каши. Дальше следовал тихий час и свободное время, которое каждый мог провести на свое усмотрение. Затем посещение лечащего врача-психиатра. Долгий разговор в маленьком душном кабинете, где все пропахло пылью и старой мебелью. Доктор Вейл редко вставал со своего кожаного кресла и только задавал вопросы, попутно делая заметки в своем маленьком блокноте.
Дипперу здесь нравилось меньше всего. Его напрягало, что доктор Вейл запирает комнату и заставляет ложиться на кушетку, а потом проговаривать все свои кошмары вслух. Его тошнило от его тучного тела, сальных волос и маленьких рук, которыми он порой касался его тела. Да, были моменты, когда он подзывал Диппера к себе, просил снять футболку и осматривал его спину, грудь. Вейл задавал вопросы о синяках и говорил, что если Диппер не перестанет себя калечить, им придется усилить дозу успокоительного. Парень не знал, что на это отвечать. У него не было возможности объяснить реальную причину возникновения повреждений на его теле. Если бы рассказал, то его бы точно закрыли здесь до конца жизни. И поэтому он врал. Придумывал все новые и новые небылицы, а возвращаясь в свою маленькую комнату - рыдал, потому что скоро наступит ночь, и кошмар повторится.
Сайфер не оставил его в покое. Он приходил почти каждую ночь, после которой Диппер просыпался с новой порцией синяков и ссадин. Каждый раз Сайфер придумывал новые методы издевательств. Новые изощренные пытки, которые заставляли Диппера кричать и молить о помощи. Но, что бы он ни придумал, все завершалось одним и тем же. Это была маленькая традиция, которой заканчивалась каждая их встреча.
Диппер не мог понять, что чувствует демон в момент, когда овладевает им. Когда вжимает его худое тело в кровать и до крови кусает его острые плечи. Удовольствие? Страсть? Одержимость? Он сомневался, что Сайфер способен наслаждаться этим как обычные люди. Скорее, демона в этот момент возбуждала полная зависимость своего пленника от него, а еще возможность мстить. Возможность унизить своего врага, растоптать его гордость, сломить и заставить выполнять любой свой приказ. Вот оно, истинное удовольствие. Самая сладкая компенсация за поражение в прошлом.
Сначала Диппер пытался дать отпор. Вырывался из последних сил, упирался руками в грудь и брыкался, словно пойманный охотниками в силки олененок. Но сильные удары по голове, рукам, ногам, заставляли его каждый раз присмиреть и отдаться на волю победителя. А еще Сайфер любил использовать свою трость с железной рукояткой. По его мнению, она оставляла наиболее красивые и долго заживающие гематомы.
Сейчас сил на сопротивление почти не осталось. Диппер еще больше ослаб. Он покорно ложился на кровать, молясь, чтобы это все поскорее закончилось. Ему казалось, что Сайфера даже больше будоражила его податливость, нежели слабые попытки сбежать. Демон буквально упивался его слабостью и смиренностью.
Прошло два месяца, которые по ощущениям длились не меньше нескольких лет. Родителей Диппер не видел. Доктор Вейл говорил, что пока нельзя, так как их визит может еще больше ухудшить состояние его нервной системы.
«Куда уж хуже», - горько ухмылялся он в ответ.
С наступлением зимы в больнице стало еще холоднее. Теперь Диппер натягивал поверх футболки толстый красный свитер, который ему передала мама через медсестру. Он был толстый, большой, и от него пахло домом и уютом.
Диппер не спеша брел в сторону кабинета доктора Вейла, предчувствуя долгую унылую беседу о своих выдуманных снах, потому что о настоящих лучше молчать. Постучавшись, парень вошел в кабинет.
Мистер Вейл сидел за столом и писал что-то в документах. Услышав звук отворяющейся двери, он приветливо ему кивнул головой.
- А, мистер Пайнс. Располагайтесь, пожалуйста. Я сейчас закончу.
Присев на старую кушетку, Диппер стал ждать, пока доктор закончит свои дела, попутно разглядывая уже надоевший кабинет.
В этой маленькой комнате было слишком много ненужных вещей, которые хранились в большом стеклянном шкафу. Тут были старые часы, художественные книги малоизвестных авторов, картины, какие-то камни и даже чучело белки. Видимо, Вейл был еще тем барахольщиком, и, дабы не складывать их дома, приносил сюда.
Когда доктор закончил писать, он подошел к двери и закрыл ее на ключ.
- Ну-с, как ваши дела, молодой человек?
В ответ парень только пожал плечами.
- Все хорошо.
Пододвинув свое кресло к кушетке, доктор Вейл уселся, перекинув ногу на ногу, и начал неотрывно смотреть на Диппера.
- Вы уверены?
Диппер кивнул и отвел взгляд в сторону.
- Не врите мне, мистер Пайнс, - строго сказал Вейл. – Я за эти месяцы изучил вас вдоль и поперек. Ваш голос дрожит, а глаза бегают из стороны в сторону, как у маленького обманщика.
- Я не вру…
- Раздевайтесь.
Диппер тяжело вздохнул и стащил через голову свитер, а следом за ним выцветшую от множества стирок футболку. На его оголенном теле красовалось несколько свежих синяков, которые оставил ему Сайфер в их последнюю встречу.
- И что это такое? – спросил доктор, касаясь рукой гематом и слегка нажимая на них. – Может, нам стоит держать вас в смирительной рубашке, чтобы уж точно избежать этого?
Диппер молчал.
- Мне это не нравится. Очень не нравится, мой мальчик. Ты ведь просто ищешь внимания, я прав? – доктор Вейл пересел со своего кожаного кресла на кушетку и, устроившись рядом с Диппером, положил ему руку на плечо. – Ты не сумасшедший, а просто запутавшийся подросток, которому не хватает любви и ласки после смерти сестры. Ведь, только она тебя любила, я прав?
Парень поежился. Холодный воздух неприятно жег оголенную спину.
- Поэтому ты вредишь себе, желая, чтобы тебя заметили. А я не хочу, чтобы ты причинял себе боль.
И в следующий миг, Диппер почувствовал, как рука доктора переместилась с плеча на шею.
- Я могу уделить тебе столько внимания, сколько нужно, - шептал он, поглаживая его, а потом, коснувшись пальцем губы парня, мягко сжал ее. – Подарю столько внимания и поддержки, что ты никогда не почувствуешь себя больше одиноким.
Вынырнув из оцепенения, Диппер в панике вскочил на ноги, и, подбежав к двери, попытался ее открыть. Тут за спиной раздался тихий гортанный смех.
- Успокойся и сядь на место, - сказал ему Вейл, поднимаясь с кушетки. – Я ничего не собирался с тобой делать и принуждать тебя не намерен. Слушай, у нас может получиться хороший обмен. Давай, ты сделаешь кое-что для меня, а я взамен принесу тебе то, что тебе нравится. Что ты любишь? Конфеты, комиксы, журналы для взрослых? Я все могу это достать… Или, может, сигареты?
Диппер молчал, продолжая дергать ручку двери в надежде, что она волшебным образом откроется и выпустит его отсюда. Тут Вейл двинулся в его сторону.
- Не подходите ко мне, - огрызнулся Диппер, буквально вжимаясь в дверной проем. - Иначе все об этом узнают, и вам не поздоровится.
- Не неси чушь, мальчик, - усмехнулся Вейл, подойдя к нему почти вплотную. – Уже почти все ушли, а те, кто остались, вряд ли тебя услышат. Но ты не бойся. Я не насильник и не собираюсь тебя заставлять. Но если ты не хочешь провести весь свой следующий день в карцере, то садись на свое место.
Диппер проскользнул мимо него и вернулся на кушетку.
- Я не хочу и говорю - нет. Мне ничего не нужно. Отпустите меня, - коротко сказал он доктору, отодвигаясь как можно дальше.
Вейл вновь уселся рядом с ним. Его маленькие глазки, спрятанные за очками, неотрывно всматривались в Диппера.
- Ты уже большой мальчик и знаешь, что у всех есть потребности, которые мы должны помогать друг другу… Ммм, решать. Да, решать. Так вот, у меня есть такие потребности, и у тебя они есть. Так почему бы нам не помочь друг другу, - и, расставив ноги в стороны, Вейл принялся расстегивать свой ремень. – Ты же делал это себе много раз. Не поверю, если скажешь, что нет. Так сделай мне тоже, и на этом мы закончим. А взамен я принесу тебе сигареты и конфеты. Много-много.
Диппер отрицательно замотал головой, стараясь сдержать слезы. Неужели нигде нельзя почувствовать себя в безопасности?
- Я хотел по-хорошему, - прошептал Вейл, пододвигаясь к парню еще ближе. – Мне хотелось, чтобы мы стали друзьями. Но ты не захотел, тогда мне придется сказать так. Если ты не выполнишь, то, что я попросил, ты на месяц будешь заперт в карцере, где тебе придется, как собаке, спать на одном коврике. А это… Я все равно возьму свое и буду брать, пока ты не сдохнешь. И поверь, никто не узнает об истинной причине. Так что, Диппер, просто поласкай меня здесь рукой, и на сегодня мы закончим. Ты вернешься в свою комнату, а завтра придешь сюда и дам тебе сладости. Так же лучше? Пожалуйста, не заставляй меня становиться насильником.
Кошмар перетекает в реальность. Его холодные лапы пробираются сквозь дымчатую завесу и крушат все на своем пути. Маленький замок надежды рассыпается на сотню кусочков, и ты остаешься один в этой пустоши, царства снега и грязно-желтой травы. Прожжённый одиночеством мир уже никогда не будет прежним. Счастье – лишь иллюзия. Сказка, в которую верят только глупцы и дети.
Когда Диппер вышел из кабинета, его трясло и тошнило. От мысли, что эта грязная свинья касалась его, прижимала к себе, а он ничего не мог поделать. Ладони пропахли мерзким запахом, а одежда была испачкана, так как она была единственной вещью, обо что можно было вытереть руку.
У кошмара будет продолжение. Уже завтра ему придется вернуться сюда, и так просто ему уже не отделаться. Вейл намекнул, что Дипперу придется потрудиться чутка больше.
Добравшись до своей кровати, парень без сил рухнул на нее и, свернувшись калачиком, уткнулся носом в колени. Теперь все стало ясно. Он довольно часто слышал слухи о Вейле, но не придавал им особого значения. Частенько он слышал от других, что у доктора Вейла есть любимчики, которым он часто делает подарки. «Взамен, ты должен быть очень послушным и не спорить с ним», - говорили они. Среди любимчиков были и парни, и девушки, с которыми он очень часто подолгу беседовал в своем кабинете за закрытыми дверями.
От этой мысли Диппера затошнило еще больше. Он понимал, что все вокруг об этом знают и молчат. Медсестры, санитары, обсуживающий персонал… Они не могут этого не знать. Но им все равно, что делают с их подопечными. Им плевать на находящихся здесь детей. Возможно, они попросту считают их всех дебилами, которые ничего не понимают и не чувствуют. Живые трупы, которые доживают свою короткую жизнь за дверьми этой проклятой больницы.
От горечи и обиды грудь сдавил невидимый обруч. Диппер продолжал лежать в таком положении, пока не пришла медсестра, чтобы вручить ему порцию таблеток и сделать укол на ночь.
После того, как она ушла, Диппер стянул испачканный свитер и, бросив его на пол, завалился вновь на кровать. Ему было все равно, что случится завтра и что, возможно, он станет очередной подстилкой местного извращенца. Плевать. Его уже давно нет. Сайфер убил его еще там, в лесу, когда вспорол вены. Он утонул в собственной крови и сейчас находится где-то далеко. А это всего лишь гниющее тело с частичкой души. Жалкий отпечаток, который скоро окончательно исчезнет, растворившись в этом болоте.
«Прости меня, Мэйбл. Я больше не могу», - с этой мыслью Диппер провалился в сон.
Примечания:
Спасибо за прочтение :3
На всякий случай уточняю, всем персонажем больше шестнадцати и про которых говорит Диппер тоже. Педофил - потому что им нет 18.
п.с. на всякий случай дописал, чтобы не подумали ничего