Святая , которую удочерил Великий герцог

Темница, расположенная внутри центрального Храма.

Внутри самой дальней камеры раздавался приглушённый голос:

– Эспитос. Молю спаси меня.

Внутри камеры было маленькое квадратное окошко, через которое внутрь проникал яркий лунный свет.

Рабьен тянула руки к этому лунному свету и горячо молилась:

– Как ты знаешь, я посвятила тебе всю свою жизнь. Я отдам тебе остаток своей жизни. Прошу, позаботься обо мне.

В нынешней Рабьен невозможно было найти хоть что-то от той, чью красоту восхвалял каждый.

Волосы девушки были растрёпаны, она не ела должным образом в течении нескольких дней, поэтому цвет её лица был не самым лучшим, а щёки утратили мягкую линию.

– Я уверена, что добьюсь большего успеха, чем Эстер. Дай мне хотя бы один шанс, – закончив свою искреннюю молитву, Рабьен медленно открыла глаза.

Кроваво-красные глаза с презрением посмотрели на лежащий рядом старый и грязный матрас.

– Я запомню это. Все люди, которые опустили меня до этого, не проживут спокойную жизнь, когда я выйду. Эстер, в первую очередь я убью тебя, – Рабьен переживала болезненное восприятие реальности, мечтая о мгновениях мести.

Она не оставляла надежд, что сможет вернуться на место Святой.

– Я принесла воду, – именно в этот момент в темницу вошла жрица, отвечающая за Рабьен, чтобы поставить свежую воду.

Избегая взгляда лже-Святой, она осторожно поставила бутылку между прутьев.

Рабьен резко схватила жрицу за руку, когда та собралась быстро уйти, закончив свою работу:

– Стой. Подожди.

– Что Вам нужно? – дрожащим голосом спросила жрица, стараясь не смотреть в глаза Рабьен.

– Разве я не могу узнать новости о моём отце? Расскажи мне, что ты знаешь о том, что происходит снаружи.

– …… прошу простить. Мне было приказано ничего не рассказывать.

Мягкий взгляд Рабьен, которым она пыталась подействовать на жрицу, мгновенно похолодели:

– Ты не знаешь кто я? Ты пытаешься игнорировать меня, даже если знаешь это?

– А? Всё не так…

– Даже если я взаперти, это не значит, что я не могу позаботиться о такой, как ты. Если ты не ответишь, ты отсюда не выйдешь, – в ярости Рабьен надавила рукой жрицы на железные прутья.

Младшая жрица была сбита с толку подобным зрелищем и, облизав губы, тихо заговорила:

– Я слышала, что Герцог Браон заключён в Императорском дворце. Имение и имущество рода Браон было конфисковано Императорской семьёй.

– Что? Чушь. Неужели подобное произошло за эти несколько дней? Кроме того, почему моего отца посадили в тюрьму? За что?

Хоть преступление – выдача себя за Святую – достаточно весомое, этого недостаточно, чтобы конфисковать имущество и заключить в тюрьму главу одной из великих семей, – Рабьен, потрясённая новостями, которых она не ожидала, осела на пол.

– Так вот почему он не смог прийти за мной, – длинные пальцы, державшиеся за руку жрицы, также ослабли.

Жрица посмотрела в глаза Рабьен и сбежала из темницы, словно та могла убить её.

Спустя некоторое время.

– Ааа! – Рабьен, пребывая в агонии, положила голову на колени и, больше не в силах выносить этого, закричала словно сумасшедшая.

Два рыцаря, охранявших коридор темницы, испугались крика и вбежали внутрь.

– Что случилось?

– Вы можете вытащить меня отсюда? Тогда я запомню вас и буду держать рядом до конца своей жизни. Прошу, – сказала Рабьен, выражение лица которой спокойно изменилось, мгновенно притворяясь несчастной.

Слёзы заблестели на ресницах девушки, чтобы она выглядела как можно более несчастной.

Рыцари растерялись от появления «такой» Рабьен и не знали, что им делать.

– Это невозможно. Простите.

– Причина, по которой меня заперли в темнице – недоразумение. Я в любом случае скоро буду выпущена.

– Мы просто исполняем приказ.

Однако, когда молитвы оказались безрезультатными, терпение Рабьен мгновенно закончилось.

Девушка вновь впала в ярость и начала приказывать рыцарям:

– Освободите меня! Я должна уйти отсюда!! Позвольте мне поговорить с моим отцом!!!

Рыцари, смотревшие на Рабьен, мгновенно превратившуюся из страдалицы в разъярённую бестию, были потрясены:

– Дата судебного разбирательства уже назначена. Даже если Вы не захотите уходить, скоро Вы выйдете, поэтому, пожалуйста, подождите немного.

– Вы сказали, что назначено публичное судебное разбирательство? Вы имеете в виду то, что меня выставят на площадь? – голос Рабьен, которая в ярости приказывала, мгновенно дрогнул.

Однако, не отвечая на её вопрос, просто покачали головами:

– На этом разговор окончен. И если Вы вновь закричите, у нас не останется выбора, кроме как успокоить Вас.

– Вы знаете, кто я, и говорите подобное? Как ваши имена?!

Оставив разъярённую Рабьен, рыцари вышли из камеры.

Оказавшись в коридоре, они одновременно глубоко вздохнули.

– Ха-а. И это Святая, что была так добра. Я не могу в это поверить.

– Тоже самое. Я восхищался ей… Правдивы ли слухи, которые рассказывают наши товарищи?

– Тц, говорят Храм пал из-за неё. Когда начнётся суд, правда откроется.

Рыцари, увидевшие скрытую сторону Рабьен, идола всех паладинов, сжали губы.

*****

Хадсон, не так давно носивший имя Герцога Браон, был заключён в темницу, как и Рабьен.

Императорская тюрьма была другой, но то как в ней относились к нему, мало чем отличалось от того, что было у Рабьен.

– Оказывается, Кэтрин была младшей сестрой Великой Герцогини.

Хадсон был потрясён, когда узнал об этом в Императорском дворце.

Если бы я знал, что Кэтрин – младшая сестра Великой Герцогини я бы не стал делать это.

– Когда всё пошло не так?

Когда Кэтрин не смогли убить?

Или, когда был зачат незаконный ребёнок?

Нет, всё пошло не так, когда я встретил Кэтрин.

– Мне действительно не повезло. Чёрт! – Хадсон с силой ударил по полу, размышляя, сможет ли кто-нибудь вытащить его.

Вот только сейчас, когда его отношения с Храмом рухнули, некому было рискнуть, чтобы спасти бывшего Герцога Браон.

– … дерьмо.

Кроме того, у меня даже нет возможности связаться с кем-либо, даже будь у меня подобный человек.

Причиной тому была тщательная охрана рыцарей, которые не позволяли никому приблизиться даже к камере Хадсона.

По прошествии некоторого времени, послышался шум, вероятно, вызванный сменой рыцарей.

Хадсон вскинул голову и окликнул охранника, стоящего в коридоре:

– Эй там! Подойдите ко мне на минуту.

Какое-то время рыцарь пытался игнорировать это, но продолжая слышать этот крик, у него не осталось другого выбора, кроме как, нахмурившись, войти в камеру.

– Что Вам нужно?

– Что случилось с моим сыном и женой? Умоляю, расскажите о них.

– Я слышал, что Ваша семья заключена под стражу в поместье и ожидает наказания.

– Заключена под стражу?

– Да. Ваше поместье и имущество уже возвращены во владение Императорского дворца.

Услышав холодный ответ рыцаря, рот Хадсона глупо открылся:

– … всё кончено. Теперь это и правда необратимо. Чёрт.

Даже пусть его исключили их союза четырех Великих семей, Хадсон не знал, что его имущество и поместье было конфисковано, и впал в глубокое отчаяние.

*****

Две недели спустя.

Время шло быстро, и день публичного суда над Рабьен и Хадсоном настал.

В последние дни самой обсуждаемой темой в Империи было внезапное падение Герцога Браон.

По этой причине главная площадь столицы, где проходил суд, была настолько многолюдна, что не было место и для ягоды.

Количество людей почти равнялось тем, что приходили на фестиваль, но впервые в истории Империи подобное количество человек пришли на публичный суд.

При известии о суде над семьей Браон, одной из великих семей основателей, поддерживающих Империю, на площади собралась половина людей из любопытства, а вторая из-за озадаченности.

– Я не понимаю, что, чёрт побери, происходит. Эпидемия не отступает, а здесь публичный суд над Герцогом Браон…

– Неужели род Браон действительно исчезнет?

– Возможно. Вот только, поскольку они из четырех великих семей, почему их коснулось именно такое наказание?

– Я слышал, что поместье уже конфисковано. Ходят слухи, что четыре Великих семьи были реорганизованы в три.

– Однако, что со Святой?.. Прошло уже достаточно много времени с момента её назначения.

– Подождём и узнаем.

– Однако, что со Святой?.. Прошло уже достаточно много времени с момента её назначения.

– Подождём и узнаем.

Зрители, мечущиеся из стороны в сторону, ощущали необычную атмосферу суда, пожимали плечами и закрывали рты.

Огромная толпа разделилась сама по себе, создавая путь, по которому смогли пройти несколько человек.

– Интересно. Мы ничего не говорили, так почему они так легко проложили нам дорогу? – не понимая сказал Дэннис, смотря на людей, которые разошлись в стороны.

Эстер улыбнулась, словно знала причину этого:

– Всё потому что отец и старшие братья так выделяются.

– Выделяются? Думаешь, настолько сильно?

– Мы намеренно спрятали эскорт. Но ты считаешь, что мы всё равно привлекаем внимание?

– Да. Очень сильно.

Каким бы скромным не был их внешний вид, аура семьи Тэрсии отличалась от обычных людей.

На каждой дороге, по которой они проезжали, люди, видевшие Эстер и её семью, смотрели с завистью.

– Спасибо Вам, я смогу спокойно пройти весь этот путь, – мило улыбаясь, Эстер смотрела вперёд.

На их пути никого не было, поэтому они могли хорошо видеть помост.

Когда настало время суда, судья поднялся по лестнице и занял место за трибуной.

Присяжные прибыли точно так же, и на этом публичном суде в качестве присяжного выступал Император.

Он получил шквал восторженных аплодисментов от народа Империи и занял место в самом конце трибуны.

Ной тоже здесь, – Эстер широко улыбнулась, когда обнаружил, что Ной уверенно стоит позади Императора.

– Чему ты улыбаешься?

– Н… – Эстер, которая собиралась сказать, что Ной тоже здесь, отвечая на вопрос отца, быстро изменила свои слова, когда Дарвин посмотрел на неё. – Просто хорошее зрелище.

– Это того стоило. Наконец-то настал день наказания Рабьен, не так ли? Ничего не может быть лучше сегодняшнего дня.

– Верно.

К счастью, благодаря поддержке Джуди, разговор закончился естественным образом.

В этот момент…

Бу-у-у-у! – раздался громкий звук трубы, возвещающий о начале судебного процесса.

– Это звук трубы, которая была специально создана. Когда ты слышишь её, всё становится ещё более великолепным, – Дэннису очень хотелось увидеть публичный суд, про который он читал лишь в книгах, поэтому он смотрел вперёд, сверкая глазами.

После этого раздался цокот лошадиных подков и к подготовленному помосту подъехало две чёрных кареты.

Судебные помощники открыли двери кареты и вытащили откуда двух людей.

– Ах! Это, должно быть, Рабьен.

Её лицо было прикрыто тканью, однако Рабьен всё равно можно было узнать с первого взгляда.

Слегка нервничая Эстер облизала резко пересохшие губы, когда Дэннис что-то прижал к ним:

– Эстер, открой рот.

– А? – едва девушка рефлекторно открыла губы, как закуска из жареной кукурузы упала ей в рот.