Названа его невестой . 𝑺𓆩𓆪𝑺

Коридор шумел. Первый этаж, перемена, солнечный свет пробивался сквозь окна. Я шла к кабинету, как вдруг всё стихло. Один из парней — Лука, из старших классов, стоял на подоконнике с телефоном в руке и колонкой.

— Эй, ребят, хотите шоу? — сказал он громко. — Наш местный герой и его бывшая. Смотрите, какие у них страсти...

Он нажал кнопку, и всё вокруг замерло. Из динамика раздался голос Амилии:

> — Ты же меня любишь! Я чувствую! Почему ты играешь с её чувствами?!
— Потому что она не такая, как ты, Амилия. Она не бежит к бывшим, как ты.
— Да Сьюзе твоя — шлюха!

Вся школа услышала. Всё. От начала до конца.

Я застыла. Люди начали оборачиваться. Кто-то захихикал. Кто-то ахнул. Мне стало не по себе — словно кто-то раздел меня посреди толпы.

— Идиот... — прошептала я, но уже поздно.

Астон появился из-за поворота. Его взгляд моментально упал на Луку, на колонку, на меня. Он всё понял.

— Ты совсем с ума сошёл?! — взревел Астон.

— Расслабься, — ухмыльнулся Лука. — Она и так всё слышала. Может, наконец поймёт, с кем связалась. Слишком милая для тебя.

Он подошёл ближе ко мне. И... схватил меня за прядь волос, чуть подтянув к себе.

— Ещё не поздно, дорогая. Сделай правильный выбор.

Щелчок. Следующее, что я услышала — глухой удар. Лука упал на пол, кровь брызнула из носа, а Астон встал над ним, лицо перекошено от ярости.

— Только я имею право трогать её волосы, — прошипел он. — Тронешь её ещё раз — похороню живьём.

Он ударил ещё раз. И ещё. Люди вскрикивали, отступали, кто-то снимал. Я кинулась к нему.

— Астон! Хватит! Он не стоит этого! Пожалуйста!

Я вцепилась в его пиджак, стараясь оттащить. Он остановился, тяжело дыша, пальцы в крови.

И вдруг — тишина.

Позади раздался резкий голос:

— В кабинет. Сейчас же.

Директор.

Луку подняли. Его лицо было испорчено — но он всё ещё ухмылялся.

Астона тоже увели. А я осталась одна в коридоре. Точнее, не одна — вся школа смотрела. Кто-то с восхищением. Кто-то с осуждением. Но я чувствовала — что бы ни происходило, теперь всё изменится.
Я села на скамейку у кабинета директора, пытаясь не дрожать. Всё внутри сжималось. Я не знала, на кого злилась больше — на Луку, на Астона, на Амилию… или на саму себя.

Прошло минут десять.

И вдруг…
Тяжёлые чёрные туфли. Ровный шаг. Резкий запах мужского парфюма.

Я подняла глаза.

Передо мной стоял незнакомый мужчина, но в нём было что-то... знакомое.
Высокий. Очень высокий. Гораздо выше Астона.
Плечи широкие. На нём — идеально сидящий чёрный костюм, тёмно-синяя рубашка, волосы уложены набок.
Он выглядел так, будто пришёл не в школу, а на важные деловые переговоры... или похороны.
И он смотрел прямо на меня. Холодно, внимательно.

Я инстинктивно сжала ладони. Он не говорил ни слова, но его взгляд был… колючий.
Будто он пытался понять: кто я, и почему рядом с его братом.

— Значит, ты и есть та самая девочка, — тихо сказал он, наконец. Голос — низкий, спокойный, почти ленивый.

— Простите? — Я подняла брови, стараясь сохранить достоинство.

Он не ответил. Вместо этого расправил рукава пиджака и направился в кабинет директора. Прямо перед тем как зайти, бросил мне взгляд — такой, будто решал, мусор я или человек.

Я осталась сидеть.
Спина прямая. Грудь — колотится.
Почему-то его взгляд был страшнее, чем всё, что сегодня произошло. И всё же... я не отводила глаз.
Он был пугающий. Но в этом было что-то от Астона.

И в ту секунду я поняла — если Астон был штормом,
то его брат — буря, которая приходит без предупреждения.

---Я сидела на скамейке в пустом коридоре. Шум в ушах уже прошёл, но сердце всё ещё стучало так, будто сейчас кто-то снова закричит.

Дверь кабинета директора закрылась, и я осталась одна. Точнее — почти одна. В ушах осталась тишина, слишком подозрительно тонкая. И вдруг…

— Ты с ума сошёл?! — голос был мужской, резкий, взрослый. Голос, от которого мурашки побежали по спине.
— После всего, через что ты прошёл! После операции! Тебе вообще нельзя драться, идиот!

Я замерла.

— Это моя жизнь, — грубо, почти сквозь зубы ответил Астон. Я узнала его голос сразу.

— Жизнь? — брата будто прорвало. — Ты хочешь её угробить, да?! А потом снова на больничную койку, снова трубки в горло, снова отец, который с тобой год разговаривать не будет, снова мама в слезах? — он почти кричал. — Тебе вообще в школу нельзя ты тут кулаками машешь, как дешёвый уличный хулиган!

Я невольно прижала ладони к груди. Операция? Какая ещё операция?

В кабинете послышался голос директора — спокойный, но напряжённый:

— Господин Винсетт, мы уважаем вашу семью. Но это уже не первый инцидент с Астоном. Ваша репутация не может закрыть на всё глаза. Он избил другого ученика прямо в коридоре — при всех. Мы не можем…

— Я не позволю ему избивать кого-то, даже если у него повод, — перебил брат. — Ты меня слышишь, Астон?
— Ты больше не получишь машину,  и телефон забудь. И даже не вздумай приближаться к той девочке, пока не докажешь, что ты — человек, а не озлобленный зверь!

— Не трогай Сьюзе, — голос Астона был хриплый, но яростный. — Она тут вообще не при чём. Я сам разберусь.

— Ага. Уже разобрался — влепил парню при всех, взял на себя чужую боль, как герой. Думаешь, ты Ромео, Астон?!
— Тебе после операции драться вообще нельзя, ты хоть это понял?!

Тут раздался громкий удар по столу. Потом ещё один. Кто-то — скорее всего, брат — бросил что-то на пол, возможно, папку. Я вжалась в скамейку.

— Мне плевать, что ты думаешь, — снова голос Астона, глухой и злой. — Это моя жизнь.
— Я живой, слышишь?! Пока живой — делаю, что хочу.

— Тогда не удивляйся, когда однажды проснёшься и рядом никого не будет. Ни семьи, ни друзей, ни той самой девчонки.

Тут наступила тишина. Такая, от которой кольнуло в груди.
Никто больше не кричал. Только тихое, сдержанное дыхание. Кажется, кто-то — скорее всего, директор — пытался разрядить обстановку.

А я сидела, глядя в пол, и пыталась понять…
Что с ним произошло. И почему мне всё равно хочется быть рядом.Дверь распахнулась так резко, что я вздрогнула.

Первым вышел брат Астона — высокий, идеальный, будто только что с обложки журнала. От него пахло дорогим парфюмом и злостью. Он даже не посмотрел на меня — только бросил:

— Смотри, с кем дружишь. Иногда красивый дьявол оказывается настоящим.

И ушёл.

Я осталась сидеть. Потом поднялась на ноги — ноги дрожали, как будто я сама стояла в той драке.

Вышел Астон.

Он не смотрел на меня. Просто опустил голову, руки в карманах, взгляд в пол.

И только когда я тихо сказала:
— Ты в порядке?..

Он остановился. На мгновение — просто замер. А потом… медленно поднял на меня глаза.

И я увидела то, чего никогда раньше не видела в его лице.

Не злость. Не маску хулигана. Не игру.
А боль. Глубокую. Настоящую. Как будто он больше не знал, кто он.

— Я… — он выдохнул, и голос у него дрогнул. — Я просто хотел, чтобы тебя никто не трогал. Я не думал… не думал, что всё так выйдет.

Я сделала шаг ближе. Он выглядел потерянным. По-настоящему.

— Все орут, что я должен быть кем-то… брат, отец, директор, даже ты, наверное… А я не умею. Я просто… — он запнулся. — Я просто знаю, что если кто-то тронет тебя, я… сойду с ума.
Я не мог спокойно смотреть, как он тянется к тебе. Как ты испугалась. Как он… чёрт…

Я тихо прошептала:

— Астон.

Он подошёл ближе. И вдруг — резко прижался ко мне лбом, почти уткнулся в моё плечо.
Тихо. Без слов.

Просто стоял и дышал неровно.
Я впервые почувствовала, какой он горячий, живой и ранимый, несмотря на всё.

— Мне нельзя было драться, — прошептал он. — После операции... мне вообще нельзя, понимаешь?

Я молчала.
Просто обняла его, медленно, осторожно, будто он был из стекла.

А он прошептал:

— Но я бы снова это сделал. Если бы это значило, что ты будешь в безопасности.
Он стоял передо мной, такой сильный и такой… сломанный.
Я никогда не видела в нём столько боли. Как будто он всё время держал внутри шторм, и сейчас он вышел наружу — через разбитые костяшки пальцев, дрожащие плечи и опущенные глаза.

Я провела рукой по его щеке.
Он не шевелился. Только смотрел на меня — с таким страхом, будто боялся, что я уйду.

— Эй… — прошептала я. — Посмотри на меня, Астон.

Он медленно поднял взгляд. В глазах всё ещё металась злость, но уже не на мир. На себя.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что ты какой-то неправильный, — сказала я. — Ты просто человек. Не идеальный. Но… мой человек.
Ты защищаешь. Ты заботишься.
Ты чувствуешь.
Это уже делает тебя лучше большинства.

Он резко вдохнул, будто хотел что-то сказать, но не смог.

Я подошла ближе и обняла его.
— Мне не нужен идеальный, глянцевый Астон, — прошептала я в его ухо. — Мне нужен ты. Настоящий. Со своими шрамами, страхами, со всеми ошибками.
Ты не обязан быть идеальным. Просто будь собой.

Он сжал меня крепче, почти до боли. И чуть дрогнувшим голосом прошептал:

— Спасибо… Я… я думал, ты испугаешься. Что уйдёшь.

— Я не из тех, кто уходит, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Особенно, когда ты нуждаешься во мне. Я рядом. Всегда.

Он молчал. Но в этом молчании было всё.
Впервые я почувствовала: мы — на одной стороне. Даже против всего мира.