20.
Похороны прошли без происшествий.
На них было много людей, большинство которых Кенма даже не знал. Видимо, друзья Куроо с работы. Козуме старался не таить на них обиды за то, что те ни разу не посетили Тецуро, при этом зная, что скорее всего они больше не увидятся. Но некоторые даже принесли свои соболезнования, на что получили в ответ сдержанное «Спасибо». А один и вовсе сказал, что цветочное оформление церемонии - неплохое. Но Кенма подумал, что это очень глупый комментарий.
В любом случае, Козуме не смог взять на себя и половины части организации похорон. Именно Акааши занимался всем этим, делая всё чётко и быстро в то время, когда Кенма чаще всего стоял в оцепенении, если требовался его ответ. Хотя, казалось бы, нужно сделать не так уж много, чтобы почтить память о Куроо.
— Ты уверен, что всё будет в порядке, когда наступит время прочтения твоей прощальной речи? — донёсся голос Акааши откуда-то сзади. Не было ничего удивительного в том, что Кейджи беспокоился о состоянии Кенмы. Бывало, что он даже заставлял его оставаться в их общей спальне с Бокуто, пока тот не переставал рыдать, уставая от своих же эмоций.
Но в конце концов, кто не плачет на похоронах своего соулмейта?
Люди, которые едва были Козуме знакомы, смотрели на него с удивлением. На лицах читался вопрос: «Как он ещё не проронил ни слезинки? Ох, он же генеральный директор с каменным лицом, ему, должно быть, всё равно на своего соулмейта, раз он совсем не скорбит. Как же ужасно, Куроо умер таким молодым и таким нелюбимым».
Но они не знали, что Кенма без конца скорбел. Скорбел каждый божий день с момента, когда только услышал от Тецуро диагноз. Не было ни секунды, чтобы он не чувствовал, как неустанно тонет в бездонной яме тоски.
Ему не требовалось лить слёзы перед целым залом людей, которым плевать. Они бы не поняли.
Тоска - странная штука. Кенме хотелось бы, чтобы она была такая же, как в фильмах. Хотел бы просто выплакать всё горе, покричать до потери голоса, и, может, даже съесть целую банку мороженого для утешения. А после всего найти в себе силы на почтение памяти и спокойно продолжить жить своей жизнью.
Но тоска не так поэтична, как её везде показывают.
Для Козуме тоска - пребывание в какой-то пустоте, в которой, наверное, ему и следует быть. Тоска - полное опустошение и оцепенение.
Кенма кивнул Акааши, сжимая в руках бумажку с текстом, на которой он ранее пытался написать речь для прощания. Когда он сел этим заниматься - тут же пришло осознание, что в мире не существуют слов, способных отдать Куроо должное или, хотя бы, описать его как человека.
— Хорошо. Если что - мы здесь, — добавил Бокуто, стоявший рядом с Кейджи.
Все трое сидели в первом ряду. Рука Котаро лежала на плече Акааши, и у Бокуто даже был шанс дотянуться до руки Кенмы. Глаза Козуме были всё ещё красными, такими же, как и неделю назад.
Церемония началась. Кенма пытался слушать то, что говорит директор похоронного бюро, но делать этого совсем не хотелось: слова звучали отточенно, без эмоций и какой-либо мысли, над которой можно было подумать.
Такая же проблема была и в речи друга Куроо. Речь Бокуто же наоборот была слишком эмоциональна. Настолько, что в зале все плакали.
Вскоре настала очередь Козуме. Как только он встал, Акааши ненадолго положил свою ладонь на его спину, пытаясь добавить уверенности. Кенма пошёл. Шаг за шагом.
Пришлось глубоко вдохнуть, а после уже начать что-то говорить. Козуме разгладил лист бумаги и уже было хотел прочитать, но как только взгляд скользнул по тексту, стало понятно, что слова всё ещё недостаточно хороши. Они ни на миллиметр не затронули правдивые объяснения личности человека, которым являлся Куроо Тецуро. И по этой причине Кенма не собирался произносить эту речь.
Вместо этого, он выбрал произнести речь своего сердца. Сказать те слова, которые он бы сказал Куроо, если бы он был здесь. Возможно, он слушал.
— Привет, — начал Кенма. — Ам... Если вы меня не знаете, я Кенма. Я соулмейт Куро... То есть, Тецуро, — это утверждение не могло быть в прошедшем времени. Он был, есть и всегда будет соулмейтом Куроо. Это звание он будет нести с честью.
Думаю, все мы знаем, как удачливы, что в наших жизнях был Куроо. Здесь нет никого, кто был бы похож на него. Если бы кто-то сказал мне, что он - ангел, пришедший в мир, чтобы стать человеком, я бы, наверное, согласился. Он всегда поднимал всем настроение, поддерживал всех, кому это было нужно. Любил всех, несмотря ни на что.
Я всегда хотел видеть жизнь так, как видел её он. Он научил меня многому о мире. Не только каким-то дурацким научным вещам, от которых он так фанател, но и другому тоже. Миллионы жизненных уроков были преподаны мне. Что значит быть добрым, что значит быть по-настоящему сильным. Он научил радоваться жизни. Научил любить и научил чувствовать себя любимым, — Кенма говорил на автопилоте. Слова, которые он никогда не говорил ранее, были произнесены сейчас, грозясь разорвать его сердце на клочки. Козуме слышал всхлипы Бокуто, и думал о том, что, наверное, ему тоже стоило бы сейчас плакать.
С тех пор, как мне исполнилось семь, я всегда знал, что Куроо Тецуро - человек, предназначенный мне. Я очень везучий, раз получил возможность быть его соулмейтом. Мне даже не нужна была метка, чтобы понять это. Мы прошли через всё вместе. Разделили каждый опыт. Не было и шанса, что мы были бы друг другу кем-то другим. Для меня соулмейтом всегда был Куроо, — слова, которые Кенма произнёс, были эхом тех, что однажды он услышал от Тецуро. Кажется, когда Козуме исполнилось 16 лет. Но эта речь не была такой же благодарной, какой она была сказана Куроо.
Кенме было больше нечего сказать. Конечно, он мог пересказать пару самых дорогих воспоминаний, некоторые подробности из разговоров, перечислить слова, которыми Куроо обращал мечты в реальность. Но что-то удержало его. Все эти моменты были сокровенными. Только между ним и Тецуро. И не ему суждено это менять. Вместо этого, Козуме прикусил губу.
— Я люблю его.
Это было всем, что требовалось сказать.
от автора:
простите , но я снова предательски промолчу..