Тьма и Дыхание
Он был тяжёлым, как камень, и лёгким, как сон.
Руми несла его на себе, хоть и не чувствовала веса.
Джино был жив — но будто не здесь. Его дыхание было редким и неровным, словно тело боролось за право остаться. Символ на её руке всё ещё светился, мерцал вместе с его пульсом — как тонкий, едва различимый маяк.
Храм Эреба исчез за спиной. С первыми лучами рассвета Афины вновь стали обычным городом — но для неё всё изменилось.
——————-
Дом Веры был как из другого времени: деревянные ставни, запах трав, скрип пола, и в воздухе — тишина, которую нельзя нарушать.
— Положи его сюда, — тихо сказала Вера, указывая на кровать, устланную белыми покрывалами.
Руми не спрашивала, откуда Вера знала. Просто подчинилась.
Только когда Джино оказался под одеялом, в окружении рунических свечей, её руки начали дрожать.
Она стояла рядом. Не могла отойти.
— Почему он такой... холодный?.. — прошептала она.
Вера посмотрела на неё, не осуждая, но строго:
— Он не спал. Он был в запертом потоке между мирами. Его тело — здесь, но душа всё ещё возвращается. Дай ему время. И тепло.
— Я не хочу уходить, — голос Руми дрожал. — Я только нашла его. Я боюсь... если я отвернусь, он исчезнет.
Вера мягко обняла её.
— Ты не одна. Я обещала, что помогу. И я сдержу слово.
———————
Тур продолжается
Но мир не знал, что случилось.
Huntrix выступали, репетировали, переезжали из страны в страну.
Сцены, огни, овации — всё как всегда.
Для всех — кроме Руми.
Она пела. Улыбалась. Позировала. Отвечала на вопросы фанатов.
Но за кулисами — тишина. Наедине — слёзы.
Каждую ночь, едва представление заканчивалось, она возвращалась к Вере.
Иногда — лично. Иногда — через портал. Иногда — мысленно, в снах, где звала его и держала за руку.
————————
Он не просыпается
— У него бывает жар... — сказала Вера однажды, когда Руми пришла в слезах. — Бывает дрожь. Его дух борется, но он очень слаб.
Руми сидела на краю кровати, не в сценическом платье, а в чёрной худи и с растрёпанными волосами. Она взяла его ладонь — и прижала к своему лицу.
— Он даже не вздохнул... Я не знаю, жив ли он там, внутри...
Вера положила руку ей на плечо.
— Он слышит тебя. Его пальцы дернулись, когда ты в прошлый раз пела возле него.
Руми вскинула взгляд.
— Откуда вы знаете?.. Почему вы... так заботитесь? Вы его даже не знали...
Тишина. Вера опустила глаза.
— Может, и знала. Когда-то. — Она присела рядом. — А может, потому что я знаю, каково это — потерять. И не успеть спасти. И каково — не сдаться.
Руми долго молчала. А потом прошептала:
— Спасибо...
————————
На репетициях Зоуи всё чаще бросала взгляды. Мира — задавала невинные вопросы, вроде:
«Ты в порядке?» или «Ты вообще спишь?»
Руми лишь улыбалась и отмахивалась:
— Всё хорошо. Просто усталость.
Но внутри — пружина натянута до предела.
Они не знают. Не должны знать.
Пока Джино не откроет глаза. Пока она не поймёт, вернулся ли он полностью.
————————-
Прошёл ещё один день. Руми снова пришла к нему.
Она села рядом, опустила голову на его грудь, закрыла глаза.
— Я здесь, — прошептала. — Мы снова вместе, слышишь?.. Я всё ещё чувствую тебя. Не исчезай...
Рядом потрескивала свеча. Вера не мешала. Только тихо поднесла чай и поставила у двери.
И в ту ночь — когда Руми почти уснула от изнеможения — Джино зашевелился.
Словно под водой он тянулся к свету.
Его пальцы замерли на её щеке.
И, едва слышно:
— Руми?..
Её сердце остановилось на миг. Она выпрямилась, всматриваясь в его лицо.
— Джино?.. Это ты? — голос сорвался.
Он не ответил. Глаза были всё ещё закрыты. Но губы едва заметно дрогнули. Он жив. Он тянется.
Она накрыла его ладонь своей.
— Продолжай... возвращайся. Я жду.