непрошенная помощь
Вечер. Квартира Хенджина. На столе недоеденная еда. Хенджин снова молчал весь вечер, излучая усталость. Он всё отрицал: не голоден, не устал, не расстроен.
И это стало последней каплей.
—ты опять молчишь—сдержано говорил Феликс
—я просто устал—вяло произнес он
—ты всегда "просто устал", "просто занят", "просто не в настроении". А на самом деле ты тонешь — я это вижу. Только ты упрямо делаешь вид, что всё под контролем
—а если бы я сказал, что не под контролем, что бы ты сделал?
Феликс вспыхнул
—я бы был рядом! Я и так рядом, чёрт возьми. Но ты меня будто отталкиваешь, как будто я лишний
—ты не понимаешь, Феликс—напряженно произнес Хен—я просто не хочу быть обузой. Не хочу, чтобы ты смотрел на меня, как на... проблему.
Феликс вскрикивает
—а сейчас я кто? Просто удобный молчун, который сидит рядом и делает вид, что не замечает, как ты рушишься?
—я не рушусь
—ты рушишься, Хенджин! Я вижу, как тебе тяжело, но ты молчишь, будто просить о помощи это слабость!
Хенджин уже был в яростно, на грани
—потому что для меня это и есть слабость! Я не хочу, чтобы ты жалел меня! Или, хуже того, жалелся потом, что связался со мной!
—ты серьёзно думаешь, что быть с тобой — это обуза?—уже тихо говорил Ликс
Хенджин смотрел в сторону, не отвечая
—тогда зачем ты вообще держал меня рядом всё это время?
—ты сейчас серьезно? я сколько раз говорил тебе, не привязывайся ко мне, не нужно, но ты какого то хрена решил все же это сделать—кричал на всю комнату Хенджин—да я сам привязался к тебе, потому что ты был светом. А я... не знаю, как просить свет остаться, если сам — тьма
Слёзы на глазах Феликса показались сразу, голос ломается
—так проси. Просто... попроси
Хенджин не отвечает. Только смотрит в пол, сжав руки. И в этой тишине — ссора гремит громче всех криков.
После слов Феликса — «Так проси. Просто... попроси» — комната замерла.
Молчание легло, как одеяло. Тяжёлое, давящее, неуютное.
Хенджин смотрел в пол, будто пытаясь придумать, как не дышать, чтобы не вспылить. Чтобы не заплакать. Чтобы не признаться.
Хенджин сказал тихо, почти чужим голосом
—я не умею просить. И не хочу учиться.
Феликс был потрясении
—ты серьёзно?.. Даже сейчас?.. После всего?
—да. Потому что просить значит впустить. А потом терять.
—ты уже меня теряешь. Или ты этого не видишь?—резко и обиженно сказал Феликс
Хенджин не отвечает. Только медленно поднимает глаза — и в них пустота. Не холод, не злость. Просто — отсутствие.
—значит, пусть так. Если ты устал уходи
Эти слова как пощёчина. Феликс делает шаг назад, будто оттолкнут силой.
—ты правда этого хочешь?—прошептал Феликс
—я не хочу тебя удерживать, если тебе так больно быть рядом со мной—резко произнес Хван
—мне больно не быть с тобой. Мне больно, что ты не даёшь мне быть рядом. Что ты не доверяешь. Что ты держишь всё в себе и ещё обвиняешь меня за то, что я пытаюсь прорваться сквозь это—отчаянно говорил Феликс
—не все двери нужно открывать, Феликс. Некоторые ради твоей же безопасности—произнес он со злой грустью
—нет. Эти двери ты закрыл, потому что сам боишься, что я останусь.
Молчание. Хенджин не смотрит на него.
Феликс стоит, сражаясь с собой. Потом — вздыхает. И медленно отступает к двери.
—я не ухожу навсегда. Но если ты хочешь быть один я дам тебе то, чего ты добиваешься.
Но когда ты всё-таки решишь открыть, пусть даже чуть-чуть...Я всё ещё буду ждать—почти спокойно говорил он
Дверь закрывается мягко. Не со злобой. С болью.
А Хенджин остаётся в тишине. Не плачет. Не двигается. Просто смотрит на пустое место, где только что стоял тот, кто всё ещё готов был любить его — даже не зная всей правды.
Он кладёт руку на грудь. Там снова сжимается — и не из-за болезни.
А из-за того, что он сам оттолкнул последнее, что держало его на плаву.
Парк. Вечер. Хенджин. Один.
Воздух тёплый, чуть влажный после утреннего дождя. Небо тускло-оранжевое — солнце почти скрылось, но ещё не ушло. Ветви деревьев шелестят устало, как будто им тоже тяжело нести вес собственных листьев.
Хенджин идёт медленно. В руках — бумажный стакан кофе, давно остывший. Он не пил. Просто держал — как будто в пальцах хоть что-то должно быть живое.
Мысли тяжёлые, вязкие.
*Сколько ещё у меня времени? Три месяца? И что делать с Феликсом? Он заслуживает знать. Он заслуживает правду. Но если я скажу — он сломается. Или останется...из жалости. А я этого не выдержу. Лучше уж боль без него, чем любовь, построенная на страхе.*
Он останавливается у лавочки. Садится. Закрывает глаза. Плечи опускаются.
И тут он слышит смех.
Сначала едва уловимый. Потом — чётче.
Знакомый голос. Чистый. Звонкий.
Феликс.
Хенджин резко поднимает голову.
И видит его.
Феликс идёт по аллее. С кем-то рядом. Сынмин. Они смеются. Феликс что-то говорит, Сынмин отвечает. Он смотрит на него — так, как когда-то Хенджин сам смотрел.
Феликс чуть касается его плеча, и тот не отстраняется. Они не держатся за руки. Но близость — читается в каждом взгляде, в каждом шаге. Им просто... хорошо.
Хенджин не двигается. Ни на миллиметр.
Он будто прирос к земле.
Пальцы сжимают стакан — с такой силой, что крышка прогибается. Кофе медленно капает на ладонь, но он даже этого не замечает.
*Он смеётся. Он улыбается. Он живёт. Без меня*
Боль поднимается от сердца — резкая, колючая. Он опускает голову. Закрывает глаза.
*Значит, так и должно быть. Значит, я сделал правильно.*
> Не рассказал.
> Не впустил.
> Не привязал к себе.
> И теперь — он свободен.
> Смеётся.
> С другим.*
Феликс не замечает его. Проходит мимо. Голос затихает вдали.
Хенджин медленно встаёт. Бросает пустой стакан в урну. Не оглядывается.
Он идёт в другую сторону. В сторону, где нет людей. Где можно раствориться в деревьях, в сумерках.
Где не нужно объяснять, **почему сердце болит — даже сильнее, чем от болезни**.
Квартира. Вечер. Ссора
Дверь резко захлопнулась за Феликсом. Он тяжело дышал, пытаясь унять внутреннее напряжение после прогулки.
Хенджин стоял у окна, взгляд устремлён в темнеющее небо. Его лицо было сжатым — в нем смешались обида и тревога.
Хенджин резко, почти обвинительно)
—почему ты был с ним? Почему? Ты целый вечер гулял с Сынмином, быстро ты нашел мне замену...но тогда зачем пришел обратно ко мне? почему не к ниму?
Феликс замер, тяжело вздохнул.
—Хенджин, Сынмин просто друг. Мы разговаривали. Ты же знаешь
Хенджин ответил с болью в голосе
—просто друг? Почему тогда ты так долго не отвечал на мои сообщения? Почему игнорировал меня?
Феликс поднял голос, его терпение лопнуло.
Феликс кричал
—я не обязан тебе всё объяснять! Ты сам постоянно уходишь в себя, будто я должен догадаться, что происходит!
Хенджин, не выдержав, резко повернулся к двери.
С яростью и болью Хенджин тоже начал кричать
—если тебе всё равно, если ты хочешь просто гулять с кем-то другим уходи! Просто уходи!
Феликс замер, его лицо исказилось от боли.
—ты хочешь, чтобы я ушёл? Чтоб я ушел опять?—тихо и твёрдо произнес он
Феликс быстро собрал вещи и вышел, дверь хлопнула за ним громко и окончательно.
Хенджин остался стоять в пустой квартире, тяжело дыша. Его сердце кололо, но не только от болезни — от того, что любовь кажется всё дальше.