Тот самый из пророчества
Все вокруг только и говорили: «Они сбежали». В пещере на вершине горы, где снег никогда не тает, поселилась паника среди белых, пушистых, миролюбивых, а порой даже злых и обиженных Лис. Но он ничуть не испугался. Он знал, что всё идёт по плану, как сказано в пророчестве.
Он гордо стоял на возвышенности внутри холодной пещеры, демонстрируя свой величественный шрам на правом глазу. Улыбаясь, он наблюдал за своими Ходоками — так называли песцов, которым исполнился год с момента рождения, и они уже были способны приносить пользу стае, охотясь и добывая еду для всех. Для всех он был Героем и Вожаком.
Имя его...
— Что же нам делать, Сневар? — обратился белоснежный Лис к Вожаку. — Организуем поиски?
— В этом нет нужды, Лавина, — усмехнулся Сневар своему Преемнику — тому, кто займёт место вожака после его смерти. — Нам нельзя вмешиваться в то, что уже предначертано.
— Вы всё ещё верите тому рыжему безумцу? — Лавина смотрел на Вожака и дивился его самоуверенности. — Рыжим нельзя доверять.
— Ещё как верю, — вздохнул Сневар, а после наконец перевёл свой могущественный, внушающий надёжность взгляд на преемника. — Этот «рыжий безумец» — мой друг.
***
На другой стороне, где рыжие, словно пламя, лисы спокойно жили себе на своей поляне посреди леса, поистине ликовали: они поймали её!
«Забери у меня всё, забери мою жизнь, моё сердце, мой хвост, мои лапы, но не трогай мою семью!» — истошно кричала белая лисица, что недавно родила, находясь в плену у рыжих Лис.
- Молчать, шавка! — Услышали рыжие охотники злобный голос своего вожака и мигом расступились, дабы тот смог самолично поглядеть на пленницу. Он был суров: его ненавистный взгляд, пышная белая шёрстка на груди, чёрные кончики ушей и лап, и самое выделяющееся из его внешнего вида — его хвост. Конец хвоста отсутствовал, словно кто-то в порыве ярости перегрыз ему его во время очередной схватки. Но от этого факта вид вожака был ещё более устрашающим.
- Огнерез? Ты ведь вожак? — Узнала новоиспечённая мать вожака рыжих и с надеждой смотрела на его грозный взгляд, беспомощно прижавшись к земле, прикрывая троих своих лисят лапой. — Прошу, сжалься надо мной, отпусти меня, разве я заслужила твой гнев?
- Тебя поймали на нашей территории, ты же знаешь правила. — Наклонился Огнерез к белой лисице и начал любоваться её страхом на её мордашке: на глазах матери выступили слёзы, признак принятия неизбежности. — Не переживай ты так, милая моя, в знак нашей прежней дружбы я дарую тебе быструю и безболезненную смерть. Видишь? Даже такой подлец, как я, может быть милосердным.
Новорождённые лисята, почуяв угрозу и недоброжелательный тон, запищали. Мать тут же позабыла о том, что её жизнь вот-вот оборвётся, начала вылизывать своих лисят, чтобы те успокоились.
- Ах, материнский инстинкт, это так прекрасно. — Улыбнувшись отреагировал Огнерез, и все рыжие вокруг посмеялись над этим. Они, поглощённые тиранией и жёсткой диктатурой своего вожака, ничуть не лучше его самого, такие же отморозки и редкостные гады, готовые вцепиться тебе в глотку, попадись им удачный момент. Огнерез же демонстративно показал свой хвост этой белой лисице. — Припоминаешь тот день, когда я лишился его? Вы забрали у меня самое важное, а я ведь был ещё лисёнком!
Рыжие тут же прекратили смеяться, вожак затронул больную для него тему. Белая лисица виновато опустила мордашку, не желая пересекаться с Огнерезом взглядом.
- Думаешь, я забыл ту адскую боль, которую я ощущал? — Внезапно голос вожака стал ещё больше враждебнее, а в глазах полыхало пламя. Он всей душой ненавидел её, ту беззащитную лисицу, что стала матерью, и которая теперь лежит перед ним. Он отвернулся и, удаляясь от неё, довольно спокойно произнёс: «Казнить её».
Рыжие, жадно облизываясь и сверля лисицу хищным взглядом, стали подходить к ней ближе и спорить: кто же нанесёт удар первым?
Но лисица же не была готова смириться со своей участью, она собрала всю волю в свои лапы, и как только один из рыжих гадов приблизился к ней, она выпустила когти и резким ударом полоснула ими по морде врага. Понесённый урон лис злобно зашипел: «Мерзавка», и собирался было напасть на неё, но та уже сбежала, оставив своих лисят на поляне рыжих. Многие ринулись вслед за ней, вглубь леса, а белые комки шерсти на земле пищали и плакали — искали свою мать. Никто даже не обращал на них внимания, все были увлечены поисками сбежавшей пленницы, пока рыжие, старческие с сединой лапы не шагнули в сторону этих новорождённых. Он, посмотрев на них внимательно, изучая, стал тыкать в каждого из них лапой по очереди и шёпотом произносить: «Тьма, Солнце, Луна, великая судьба... ждёт...». Он остановился на лисёнке по середине, ничем не отличавшемся от своих братьев, разве что тот был более спокойнее остальных. «Тебя».
Рыжий старик немедля схватился зубами за лисёнка, а после поспешил удрать из поля зрения остальных. Он быстрым шагом направился к выходу из леса, в сторону заснеженной горы.
Вечерело. Сегодня было холоднее обычного, ибо листья скоро опадут, поэтому последние деньки жаркого времени года выдавались довольно холодными. На протяжении более ста лет по этой тропинке гуляли лисы, шли по своим делам, сражались, дружили, умирали, а теперь по ней идёт старый рыжий лис, который несёт в себе важную миссию — принести этого лисёнка, которого он несёт в зубах песцам любой ценой. Хоть он и устал, но опыт прожитых лет не даёт ему так просто сдаться. Под лапами уже красовался мягкий, но холодный снег, и чем выше он поднимался, тем быстрее начал замерзать. Он, слегка сжав лисёнка своими зубами, стал согревать его своим дыханием, чтобы тот не помер от переохлаждения.
Пройдя достаточно большой отрезок пути, старик вдруг остановился и положил лисёнка, которого он нёс в зубах, на землю. Он почуял знакомый запах песцов, что стояли перед ним. Пусть рыжие и песцы находятся отнюдь не в лучших отношениях, но к старику все относятся с уважением, не даром ведь он является другом самого Сневара!
- Белолап, Белохвост. — Назвал он имена двух юных песцов, охраняющих вход в пещеру. — Как поживает ваша мать?
- Не твоё дело, старый! — Грубо ответил Белохвост. — Чего это ты решил переться сюда в такой мороз?
- Успокойся, Белохвост. — Белолап же был мудрее своего брата-сорванца, он вежливо улыбнулся старику и тут же обратил внимание на этот пищащий и дрожащий от холода клубок шерсти. — Это тот самый? Тот самый из пророчества?
- Тот самый... тот самый... — Посмеялся старик, зажмурившись. — Вы толком-то и не слышали моё пророчество про «того самого». Хотите расскажу?
- Ещё чего! — Громко ответил Белохвост. — Буду я ещё слушать твой бред.
- Не обращайте на него внимания, я с удовольствием выслушаю ваше пророчество. — Белолап решил поддержать старика, он навострил уши и стал внимательно слушать.
Старик прокашлялся и начал свой рассказ:
- Придёт время, когда снег и кровь леса смешаются в едином потоке, и два рода вновь поднимут клыки друг против друга, не различая братской крови... — старик тяжело вздохнул, и дыхание его превратилось в облако инея. — Тогда мрак поднимется из глубин, неся с собой паразитов: они обратят невинных в убийц, а виновных — одарят силой властвовать и губить. Но среди белых лис явится тот, о ком сложат легенды. Рождённый холодом, закалённый снегами, он встанет меж двумя мирами и положит конец войне, что раздирает лес на части. Его имя станет символом надежды.
...
После короткой паузы послышался смех Белохвоста.
- Этот комок шерсти станет легендой?! — Указал лапой Белохвост на лежащего перед ним лисёнка. — Ну вы меня и насмешили!
- Это вовсе не смешно, Белохвост. — Хмуро посмотрел Белолап на своего брата. — Отнесись к этому серьёзно!
- Тем не менее, сделайте мне одолжение. — Напоследок попросил старик, глядя больше на Белолапа, чем на Белохвоста. — Отнесите этого малыша своей матери, пусть она позаботится о нём, а после доложите Сневару о том, что настало время готовиться к переменам.
С этими словами старик повернулся хвостом к братьям и неспешно так начал спускаться с горы. Небольшой снежок покрыл верхушку его шерсти, удивительно, как он ещё сохранял стойкость при таком холоде?
- Пофли, Пелолап! — Успел Белохвост ухватить зубами лисёнка.
Белолап же чуть помедлил, бросив свой последний взгляд на старика. Два брата зашли в пещеру.
***
Когда песцы впервые увидели новорождённого, ночь была тревожной — холодный осенний ветер гнал тучи по небу, и луна лишь изредка выглядывала сквозь их рваные прорехи. Опекунья держала его в лапах и чувствовала, что этот лисёнок особенный. Она заметила, как первые хлопья раннего снега, упавшие с неба вопреки времени, опустились прямо к нему и легли лёгким покровом, будто сама зима поспешила признать его своим.