13
Сознание возвращалось медленно. Сначала ему казалось, что он на дне водоема, и сверху, и снизу толщи воды. Звуки окружающей действительности почти не доходили до него. Лишь иногда перед глазами всплывали смутные образы. Красные и зеленые пятна. Чужие лица, сливавшиеся в одно. В голове крутилась одна и та же навязчивая мысль: «Она меня спасла». Но кто была эта самая «она»? И от чего его требовалось спасать? Небытие засасывало, манило обещанием покоя и ответов на все вопросы.
Что-то выдернуло его из воды. Буквально швырнуло из мягкого царства полутонов на больничную койку. Над ухом противно запищали артефакты, и в палату вбежали два врача.
— Вы очнулись! Гранд Мастер, вы в Центральной больнице, вас доставили сюда…
— Заткнитесь, — перебил их Чонгук, все еще не до конца пришедший в себя. Чужие голоса отзывались тупой болью в висках. Что с ним произошло? Он помнил лишь черную тень, нависшую прямо над головой. Кто-то пытался его убить? Столь мощная магия редко дает осечки. Почему же он еще жив? — Сколько времени я был без сознания?
— Несколько суток, — осторожно ответил пожилой ракан.
Не хотят говорить прямо? Боятся, что он разнервничается? Чонгук мысленно выругался. Больше собственного состояния его сейчас волновало только одно: Лиса одна в доме и не может выйти. Он запер ее. А если пожар? Грабители? Если ей станет плохо, в конце концов? У нее ни денег, ни связи. Хватило ли ей продуктов? Все ли с ней хорошо? Каким нужно было быть идиотом, чтобы додуматься привязать ее к дому?! Психанул? Захотел показать свою власть? Что ж, наслаждайся, лежа на больничной койке и сходя с ума от беспокойства. Думал, что убережет девушку от попадания в неприятности, а беречь следовало от него самого.
Приборы в изголовье кровати вновь запищали, врачи кинулись к нему, причитая о непонятных ему вещах, а в конце вынесли вердикт, что ему нужно поспать. Какой сон, если он только что проснулся? Нужно отправить кого-нибудь проверить Лису, а еще лучше — ему самому отправиться домой. Ее ведь ни на минуту нельзя оставить…
На него все-таки наложили сонные чары — он это понял, когда из последних сил боролся со сном и проигрывал.
Проснулся он от того, что хлопнула дверь. В этот раз пробуждение было резким, ясным. Распахнув глаза, мгновенно оценил ситуацию.
— Гук! Какой ты бледный. Давай я открою окно, тебе нужно больше солнечного света, больше воздуха.
«Поэтому выйди отсюда и не отравляй мой воздух», — мысленно прокомментировал он. Но годы работы в правительстве научили его тщательно фильтровать свои мысли.
— Напомни мне поговорить с главным врачом, чтобы уволил тех недоумков, что тебя пустили.
— Гук Я ради тебя отменила поход в театр. Почему ты такой грубый?
Женщина надула губы, и Килеск мимолетно отметил, что раньше это его буквально сводило с ума, а теперь, глядя на этот пухлый порочный ротик, в голове не возникало ни одной пошлой мысли.
В палату вошла девушка в форме обслуживающего персонала и принялась тереть полки, на которых были разложены медицинские книги. Он искренне хотел ответить грубее, но присутствие постороннего человека рядом заставляло сдерживаться.
— Элиза, тебе не стоило сюда приходить.
— Как только мне сообщили, что ты пришел в сознание, я сразу же бросила все дела и примчалась. Гук. Мне так совестно! Это все моя вина… — она сделала вид, что близка к тому, чтобы расплакаться.
И ведь и на это он когда-то велся. Почему сейчас это кажется насквозь фальшивым и вызывает лишь глухое раздражение? Она залепетала что-то про удар, про то, что она виновата. Ну и самомнение! Говорить было трудно — голос все еще отказывался слушаться, а посетительница всё убеждала его в том, что действительно переживала за него. Но когда Элиза Тентрион переживала за кого-то, кроме себя?!
— Я пообещала Намоа, что если ты очнешься, то я за тебя выйду. Отец дал согласие.
Если бы руки и ноги лучше слушались, он бы, пожалуй, не отказал себе в удовольствии лично выставить наглую зарвавшуюся особу из палаты. Пожалуй, он не будет останавливаться на тех, кто пустил ее, а уволит сразу главного врача.
Лиса сейчас одна в доме, заперта, а он выслушивает воспаленный бред бывшей любовницы, возомнившей, что раз он угодил на больничную койку, то она вправе на что-то рассчитывать.
Девушка в красном странно замерла, словно прислушивалась к разговору. Не хватало еще сплетен по всей округе о его помолвке! Пора заканчивать этот фарс.
— Ты ведь в курсе, что мы не одни в палате? — насмешливо спросил мужчина.
Он уже собирался выставить Элизу, применив Слово, как уборщица вдруг сорвалась с места, кинувшись к двери. Он нахмурился, смотря ей вслед, не понимая, чем может быть вызвана спешка. Девушка неловко задела декоративную вазу у двери. Грохот разлетевшегося на куски фарфора на мгновение оглушил. Она обернулась, встречаясь с ним взглядом.
Лиса? Да нет, не может быть… Она дома. Желая в этом убедиться, он мысленно потянулся к артефакту-маяку — серебристой змейке, обернувшейся браслетом вокруг руки его рабыни.
Отклик пришел моментально. Это она! Здесь и сейчас! Рядом с ним!
Стоило ему это понять, как девушка сорвалась с места и бросилась бежать. Он вскочил с кровати, сделал несколько шагов и упал, так и не дойдя до двери. Намоа, что тут происходит? Почему она здесь? В одежде персонала больницы! Почему сбежала?
«Ну попадись мне, дрянная девчонка!»
Элиза кинулась ему на помощь, приборы вновь завопили, сигнализируя об ухудшении показателей его здоровья. Он должен был собраться, догнать ее. Что он за демон-дракон такой, если не может догнать одну-единственную человечку?!
Врачи не желали выпускать его из палаты. Пришлось применить Слово — заставить их поставить его на ноги. Им потребовалось больше часа, чтобы он смог ходить, пусть опираясь на трость, но зато без посторонней помощи. От переизбытка чар, ускоряющих регенерацию, и поддерживающих зелий звенело в ушах, но главное, что он был почти свободен.
— Гранд Мастер, я надеюсь, вы осознаете, что никто не даст вам прогноз, как организм отреагирует на столь экстренную процедуру выздоровления?
— Мой организм больше не ваша забота, — оскалился он, не желая задерживаться в этом месте.
Интуиция кричала, что он опаздывает. Хотелось обратиться в дракона и лететь на собственных крыльях. Нагнать, схватить беглянку и утащить к себе. Она рождала в нем первобытные инстинкты. Давно следовало признать, что Лиса перестала быть для него просто рабыней, игрушкой, послушной марионеткой, согласной на все. Азарт охотника заставлял рациональную его часть отойти в сторону, уступить место неконтролируемым желаниям.
Запереть ее снова дома и заставить принадлежать лишь ему. Кто посмел выпустить?
Еще недавно Чонгук переживал из-за того, что Лиса одна, а теперь он бесился от мысли, что кто-то приближался к его рабыне.
Маяк гнал его прочь из Марны — в Рауп. Активировать чары прослушки не хватало сил. Проклятое истощение! Как человечка, которую укачивает в самодвижущихся повозках, смогла так быстро добраться до соседнего города? Плохие предчувствия лишь усилились, когда район поиска сузился, не оставляя вариантов — браслет находился в его родовом замке.
Короткое «Прочь!», брошенное слугам и подкрепленное магией — и он без лишних вопросов добрался до гостиной — излюбленного места, где его дражайшие сестрички обычно устраивали девичники и обсуждали последние новости.
— Где она? — грозно спросил он.
Сестры замерли, переводя взгляд с его лица на трость в руках и обратно.
— Гук, ты должен быть в больнице! Почему ты здесь? — они загалдели со всех сторон в своей излюбленной манере куриц-наседок.
— Где она, я вас спрашиваю?!
Терпение лопнуло. Не сдерживаясь больше, он направил силу Слова на демониц.
— Она больше не принадлежит тебе, — дрожавшим голосом ответила за всех самая старшая — Соëн.
— Ее выкупили обратно. Ее муж.