18 глава
Любовь ослепляет... Обезоруживает перед страстью... Заставляет вспыхнуть пламени в душе... позволяет забыться и погрузиться в эйфорию...
- Феликс... - томно выдыхает Хван.
Зрачки альфы сужаются, дыхание учащается, просыпаются животные инстинкты. Все тело начинает гореть от сильного жара, что исходил от омеги, поглотивший самого Ли страшным пламенем желания.
Ликс молчит. Он видит как меняется Хёнджин, как звереет, как сходит с ума и пытается противится природе, но блондин все равно молчит. Он чувствует сейчас все то же, что и Хван. Он также не знает что делать и пытается не поддаваться возбуждению.
Он не думал что течка начнется так рано, она и не должна была. Поэтому парень не пил и уж тем более не думал брать с собой блокаторы, будучи уверенным в том, что до ее начала ещё много времени. Однако организм думал по другому и устроил омеге сюрприз в виде досрочной течки, без шанса на спасение. Но возникает вопрос: хотел ли он спасаться?
У Хёнджин в глазах мутнеет, он хватается за голову, волосы на себе рвет, рычит, пытается выкинуть из головы все порочные мысли, но все попытки альфы не увенчались успехом. Все тщетно. Внизу живота все скручивает, не даёт мыслям спокойно фильтроваться в голове. Хочется выть, в особенности от такого горячего омеги, что сидит в полутора метрах от него и смотрит так страстно, сам того не осознавая. Сердце съедает отчаянье и Джин хочет, словно зверь наброситься на Ликса, но он борется с собой. Любовь пересиливает страсть. Хван не хочет причинять боль своему возлюбленному. Не хочет лишать его свободы выбора.
Но в какой-то момент шатен чувствует как на его колени, лёгким, слегка эротичным движением приземляется Ли, шею в кольцо рук заключает и в губы впечатывается своими. Альфе становится все сложнее и сложнее себя контролировать, особенно после таких действий со стороны омеги. Но все же руки его ложатся на талию Феликса, несильно сжимая ее.
Поцелуй не пошлый, не мокрый, лишь касания губ и изредка оттягивания и покусывания нижней со стороны Ликса. Это не совсем то, чего хочется в данный момент, не утоляет жажду внимания, но и не сказать, что не насыщает. Ликс отстраняется и прижимается скулой к щеке Хёнджина так, что чувствует горячее дыхание альфы, опаляющее небольшой участок шеи и ухо.
- Феликс... Ликс... Ликси... Милый Ликси... - шепчет Хван прямо в ушко Ли, вызывая у того рваный выдох в его собственное. - я.. я не могу... Не могу сделать тебе больно, не хочу делать что-либо, что ты не хочешь...
Хван обхватывает талию блондина сильнее, прижимает ближе к себе и носом утыкается в шею около, вырабатывающей сладкий запах клубники, железы и мечтает оставить в этом месте свою метку, чтобы никто больше не смел на Феликса даже смотреть. Ликс же, прижавшись к Джину, отчётливо может почувствовать на сколько сильно возбуждён альфа, как его возбуждение упирается прямо в бедро Фела, заставляя задрожать от сильной волны жара, отдающей внизу живота приятным дискомфортом.
Теперь пришла очередь Ликси шептать на ушко.
- я хочу Джинни... - прикусывает мочку, после зализывая укус, ёрзает на бедрах Хвана. Дразнит.
У Хёнджина мозг отключается, тормоза срывает. Он получил разрешение. Теперь Джин полностью уверен, что Феликс готов. Он впивается в сладкие губы Ли, целует напористо, жадно, словно это последний поцелуй в его жизни. Язык проталкивает сквозь сомкнутые губы ещё не сообразившего омеги, переплетает с языком Феликса и иногда прикусывает его. Фел глаза блаженно закрывает и старается так же умело как и альфа отвечать на поцелуй.
Можно сделать вывод, что Хван целуется слишком хорошо. Феликса ведёт от такого властного Хёнджина, а от такого жаркого поцелуя и прохладных Хвановых пальцев на своей коже под рубашкой вдвойне.
Первым отстраняется Ли, почувствовав нехватку кислорода в лёгких. Но Хёнджин практически моментально переключается с губ блондина на его шею. Кожа у омеги такая же сладкая как и его запах и его губы в том числе. Хван понимает, что Феликс весь такой - мягкий и сладкий.
Шатен нежно целует кадык, переходит на шею, иногда слегка засасывая молочно белую кожу, оставляя розоватые следы, почти незаметные. Ведёт носом до ключиц и несколько раз губами мажет по впадинке.
Фел руками упирается в сильную грудь Джина, отстраняя его от себя и получая в ответ удивленный взгляд. Омега оставляет пару мягких поцелуев в нос и скулы альфы и встаёт с его бедер. Ноги у Ликса ватные, дрожащие от перевозбуждения, но он находит в себе силы встать, взять руку Хёнджина, побуждая встать и потянуть его за собой. Шатен подчиняется, а после, неожиданно, преземляется на свою мягкую кровать спиной и чувствует как сверху на него залезает Ликс. Губы альфы сразу же накрывают омежьи и теперь в поцелуе ведёт блондин. И не сказать что он делает это хуже Хвана.
Руки Хёнджин устраивает на позвоночнике Феликса, поглаживая его, пальцами обводя каждый позвонок. Затем спускается ниже, останавливаясь на ягодицах омеги. Феликс ахнул от такой наглости, но ему нравится обсолютно все что с ним делает Джин, поэтому не запрещает, а лишь ухмыляется и руки в волосы альфы запуская.
Вдруг Ли вновь отстраняется, садиться на бедра шатена, спину выпремляя и с ненавистью в глазах смотрит на свою руку, а именно на безымянный палец, на котором красовалось дорогое, золотое кольцо. Обручальное кольцо. То самое, что когда-то одел ему Со Чанбин, со словами о том, что Феликс принадлежит ему и только, что он его законный муж и обязан ему жизнью. А Ли не хотел быть ничем обязан Со, и сейчас не хочет. И уж тем более не хочет принадлежать ему. Закон Ликс не уважает больше, а нарушил он его впервые тогда, когда случайно врезался в Хвана в тот самый день, когда они познакомились. Тогда он влюбился, с первой же секунды, как взглянул в эти полные жизни и радости глаза. И с тех самых пор, он может принадлежать только одному человеку, будет ли это законно или нет, правильно ли это, или же нет...
- ненавижу... - зло цидит сквозь зубы Фел и пальцами в кольцо вцепляется, резко снимает его и отбрасывает в сторону, надеясь что оно навсегда затеряется где-нибудь, сотрется из памяти навеки и останется в небытие. Он ненавидит его...
Руки, теперь уже не обремененные ношением ненавистного кольца, Фел кладет на щеки Хвана и лбом прижимается к Хёнджиновому. Несколько раз в губы целует, облизывается и смотрит прямо в глаза.
- люблю тебя и только тебя! - говорит Ликс рвано выдыхая.
Джин расплывается в хитрой улыбке, лёгким движением меняет их местами, оказываясь сверху, подминая Феликса под себя. Уголка губ Ли касается своими так нежно, что хочется растаять и лужицей растечся.
- ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, Ликси... - поцелуями спускается от подбородка к ключицам, затем к тяжело вздымающейся груди блондина.
Феликс голову откидывает и руки запускает в густую шевелюру Джина, сквозь пальцы мягкие волосы пропускает, сжимает, когда чувствует слабый укус на своей коже. С уст срывается тихий стон, на что альфа реагирует очень бурно: начинает быстро расстёгивать одну за другой пуговицы на рубашке Ли, вновь губы терзать начинает, до боли, даже до крови прокусывая.
Рубашка отправляется на пол валяться в одиночестве.
Но не надолго...
Хёнджин поцелуями спускается по телу Ликса до самого пресса, желая оставить на каждой частичке Феликсового тела свой поцелуй, забрать себе, присвоить. Ли задыхается от всего этого, сильнее сжимает волосы альфы, сильнее прижимает к себе, кайфует. Однако все же решает одной рукой спуститься, подцепить футболку Хвана и потащить наверх, намекая снять ненужную тряпку. Фелу тоже хочется лицезреть Хёнджина всего, тоже хочет упиться красотой тела шатена, его привлекательностью.
Джин помогает омеге снять с себя футболку и отправляет ее к рубашке Ли в пару. Затем возвращается к пожиранию блондина своими поцелуями и слабыми засосами.
Тело альфы и в самом деле прекрасно. Ликс взгляда отвести не может, смотрит, рассматривает каждую мышцу, каждую частичку кожи, руками проходиться. Хван Хёнджин идеален абсолютно во всем. Он идеален с ног до головы, создание божие. Фел охает и не может сдержать восхищенного взгляда и стона, что вырвался из груди, когда Хван своими шикарными, пухлыми губами обхватил сосок Ли. Слегка прикусил, оттянул и напоследок языком обвел. Ликса уже прёт во всю, а от действий Хвана хочется умереть на месте, настолько это приятно. Руки куда деть Феликс больше не знает, поэтому сжимает простынь, комкает ее в кулаках и стонет, но пока не во всю силу. Громче чем раньше, но еще не на пределе. А Хвану хочется довести его именно до предела.
- Джинни... Джинни... - зовёт Ликс, заставляя посмотреть на себя.
Взгляды встречаются, такой блаженный Феликсов и звериный Хёнджинов. Блондин вжимается в кровать от такого хищного взгляда Джина и даже забывает то, о чём хотел сказать Джину.
- что Ликси? - томный голос Хвана, заставляет ахнуть, задрожать. Ли чувствует как по бёдрам стекает новая порция смазки, лишь от одной фразы Джина. Такой сильной течки у омеги не было ещё никогда. Ему в какой-то степени стыдно, что он так сильно течет прямо перед Хваном, однако это не может не возбуждать. Хёнджин не может не возбуждать.
А шатен снова на шею взгляд устремляет, а после и целует, горячим телом прижимаясь к Ликсовому. У шеи запах самый сильный, самый сладкий и дурманящий.
Он сводит с ума.
Хёнджин облизывает кожу между плечом и шеей, возле источника сладкого запаха и слегка прикусывает, вызывая гортанный стон у Феликса. Это место у Фела слишком чувствительное...
- оставь на мне метку... Свою метку...
- ты же знаешь, что я не могу. - равнодушно, словно Хенджину все равно, но на самом деле Хвану сложно это говорить, очень сложно.
Возбуждение неприятно трётся о ткань джинсов, как у Альфы, так и у омеги. В паху уже невероятно тяжело. Неприятно. Ликси тянется к ширинке, чтобы избавится от разделяющей его от Джина, доставляющей дискомфорт вещи, но не к своей, а Хёнджина.
Хван резко вздрагивает, чуть не валится на Ли всем телом и рычит, когда чувствует на своем члене руку блондина. Глаза сами собой закатываются от, кажется, такого пустякого движения со стороны омеги, но у Джина звёздочки перед глазами пляшут. Он падает на губы Феликса своими, но не углубляет поцелуй. Лишь в ответ на бессовестные, но такие страстные поступки Ликса, тянется к его джинсам, чтобы снять их. Давно пора бы.
Шатен медленно сползает, стягивая за собой с омеги оставшуюся одежду. Феликс краснеет незаметно, щеки закрывает руками и наблюдает за дальнейшими действиями Хвана, чуть приподняв голову с мягкой подушки. Хёнджин освобождает от плена тугих джинс и себя, и пока он это делает, из под влажной челки наблюдает за омегой, что томно смотрит в ответ. А Ликса вдруг стыд оставляет совсем, покидает в самый ответственный момент. Он медленно ноги раздвигает, бросает на Джина взгляд полный вызова и откидывает голову обратно на подушку, чуть ёрзая бёдрами из стороны в сторону.
Шатен давится воздухом, задыхается от такого представления. От скромного, непорочного Ли Феликса не остаётся и следа. Страсть пожирает его с головой, меняет кардинально, делая из простого и милого - горячего и чувствительного, похотливого зверя, готового в любой момент наброситься и растерзать.
Хёнджин, разобравшись с одеждой, подлетает с неимоверной скоростью обратно к омеге. Его зверь уже давно выпущен на волю. Он пытается сдерживать его, но не может полностью удержать, потому что не хочет.
Он принимает феликсову игру, потакает ей, устраивается между любезно разведённый ног омеги и облизывается, смотрит на то как Ликс сильно течет от одного его взгляда, как хочет его. И только сейчас до омеги доходит, что он только что творил, как себя вел. Понимает, что он перед Джином как открытая книга, лежит так развратно и ждёт, когда Хёнджин прочитает его полностью.
Опять стыдно, очень стыдно, но когда рядом истинный, не до стыда совсем.
Чтобы хоть как-то спрятать свое раскрасневшееся от смущения и возбуждения лицо, Феликс обвивает руками шею Джина и тянет его на себя, сливаясь в новом поцелуе, ибо целовать альфу он не устанет никогда. А Хёнджин и не против, ему это только на руку, потому что в следующую секунду он вводит в сочащуюся смазкой дырочку Ли один палец. Пока что только одну фалангу и очень медленно, стараясь не причинять любимому боли, но и этого достаточно, чтобы Фел издал довольно громкий и протяжный стон в поцелуй, короткими ногтями впиваясь в широкие плечи альфы.
Палец проходит очень легко до самого конца а Феликс, с каждым движением альфы, каким бы оно не было, все больше плечи Хвана царапает. Ему не больно, скорее очень хорошо, настолько, что он готов кричать во весь голос насколько сильно он любит Хёнджина. А это ещё только один палец...
Второй омега принимает уже с небольшим дискомфортом, все-таки девственен ещё Феликс. Ему это все не привычно, но он все цело доверяет себя альфе, будучи уверенным, что Хёнджин не сделает больно. Ну если только совсем немного и не специально. А вот Хван наоборот переживает, все веснушки уже изцеловал на лице Ли, потому что считает что делает очень больно своему малышу. Пытается извинится своими мягкими прикосновениями, хоть как-то заглушить дискомфорт, ибо чем дальше, тем больнее будет...
После третьего, омега заметно изменяется в лице и болезненно стонет. В уголках глаз накапливаются слезы, медленно скатываясь одна за другой по щекам. Хван аккуратно сцеловывает каждую, не давая даже закончить свое маленькое путешествие по лицу омеги и упасть на белые простыни.
- тише, малыш... - Хёнджин нежно шепчет в самое ухо, в мочку целует несколько раз, по голове свободной рукой поглаживает, потому что сердце кровью обливается, когда он видит слезы Феликса.
Больно, но Ликс старается не думать о боли. Хван всеми возможными способами пытается отвлечь омегу и кажется у него получается. Или по крайней мере Ли делает вид что боль ушла: губу закусывает, бедрами водит из стороны в сторону и чуть подаётся вперёд, принимая длинные пальцы Джина почти до конца. Пальцы легко проскальзывают внутрь, так как естественная смазка омеги вырабатывается до сих пор, безостановочно, делая стенки очень гладкими и скользкими. Хёнджин, принимая этот жест, как зелёный свет к действиям, начинает активно двигать пальцами, раздвигая тугие стеночки.
У Феликса голова потихоньку кругом начинает идти, потому что это уже невыносимо приятно. Он мычит от удовольствия, руками блуждая по плечам и спине альфы, не зная на чем остановиться. И когда Хван задевает комочек нервов внутри Ликса, тот спину гнет, голову запрокидывает максимально сильно, когти звериные выпускает, оставляя на спине Джина несильные царапины и скулит. Скулит, потому что испытывает кайф, который ранее даже себе представить не мог, потому что хочет большего, хочет слиться в единое целое с Хёнджином...
Шатен словно мысли омеги прочитав, вытаскивает пальцы в сопровождении хлюпающего звука и и разочарованного стона Фела, целует припухшие губы Ли. У Феликса глаза прикрыты, он готов ко всему и даже больше, он ожидает продолжения. Ликс полностью отдал себя во власть альфе, позволяя делать с собой абсолютно все. А чтобы хоть как-то поспособствовать, ноги шире раздвигает, на сколько позволяет растяжка, руки крестом кладет над головой.
Хёнджин берет одну руку Феликса в свою, переплетая пальцы, закрепляя в прочный, нерушимый замок, целует щёку и пристраивается поудобней. Второй рукой поглаживает внутреннюю сторону бедра, плавно спускаясь под коленную чашечку и закидывает ногу омеги к себе на талию.
Ликс чувствует все ласки и подготовки Хвана для более гладкого вхождения и жмуриться сильнее, сильнее стискивая меж зубов нижнюю губу, крепче сжимая руку альфы. А затем чувствует, как шатен резко в него входит, но на половину, под тихое рычание. Ликс резко распахивает глаза, спину выгибает до хруста и громко вскрикивает. Достоинство у альфы размеров не малых и от такого резкого проникновения блондин чувствует сильную боль и не может сдержать слез.
Хёнджин лбом в плечо Ли утыкается и тихо постанывает. Его не хило так прошибло волной удовольствия, прошедшей по всему телу, словно разряд электрического тока. Омега такой узкий, горячий, сжимается вокруг члена, заставляя Джина незаметно дрожать. Разум затуманился окончательно, крыша поехала и Хван толкается до упора, получая в ответ оглушительный стон Фела. Но на этот раз в нем не было ни толики боли, лишь сладкое наслаждение. Шатен опять попал по нужной точке.
- Хёнджинни... Ещё... Сделай так ещё... - молит Ликс, кажется, перестав дышать совсем.
Хван повторил свои действия ещё, затем ещё и ещё, полностью выходя из Феликса, а затем входя вновь до упора, выбивая из горячего, раскрасневшегося тела развратные стоны наслаждения, упиваясь ими, как и Ликсом в целом. Темп толчков все возрастал, как и их сила и глубина. С каждым разом Хван с разных углов попадал по комочку нервов, вызывая каждый раз новую реакцию у Ли. У блондина голова кругом окончательно пошла, он готов был отключится в любую минуту, но с каждым разом, становящиеся все грубее, толчки и покусывания Хёнджином уже и без того искусанной кожи, не давали ему терять сознания.
У альфы состояние сильно от Феликсового не отличалось. Он также стонал, также дрожал и окунался с головой в блаженство, как и Ликс. Тихий скулеж, глубокие, низкие, бархатистые стоны, извивающиеся под Джином тело, все это сводит с ума, срывает тормоза, а особенно переодически сказанные невнятные слова Ликса, которые Хван и так понимает прекрасно.
Темп всё-таки становится умеренным, ибо шатен все же боится, что Ли и вправду сознание потеряет, или что причинит Фелу боль в порыве страсти. Но не похоже на то, чтобы Ликсу нравилось такое изменение событий. Он протестующие мычит и бедрами на встречу подаётся, намекая, что он выдержит все, что Хвану не стоит сдерживаться.
- прошу Джинни... - голос сорванный, хриплый. - быстрее... Джинни...
Ли свободной рукой притягивает Хвана к себе за шею, к его губам прижимается и языком сразу же в рот проникает. Губы жадно сминает, кусает, языком развязно орудует во рту альфы, сплетает с языком Джина. Хёнджин же не выдерживая такого давления, ускоряется, срывается на башенный темп, душу выбивая из бренного тела, как того и хотел Ликс.
Обычные стоны уже перешли в полукрики, глаза Феликс закатывает от удовольствия и задыхается от такого насколько Хван хорош. А тот подтягивает Ликса ближе, чуть приподнимает за талию, которую руками сжимает так, что потом синяки останутся и входит под другим углом. На этом моменте омега перестает чувствовать что либо. Мозг отключается как и сознание потихоньку покидает тело. Слишком хорошо. Горло болит от стонов и криков, ноги онемевают а руки мечутся, то сжимая простынь до побеления костяшек, то царапая сильную альфью спину, не зная, где остановится.
Комната пропитана любовью и страстью. В воздухе витает запах пота и клубники в шоколадной глазури, смешанный с пошлым звуком бьющихся друг о друга тел. Никогда бы не подумал Хёнджин, что его комната станет местом такого порочного преступления...
- Хён... Ах... Хёнджинни... - еле как выговаривает омега, открывая активно смыкающиеся глаза. - Джинни...
Джин отрывается от покрывания Ликсовой груди многочисленными поцелуями и укусами и мутным взглядом смотрит на Ли. Его лицо такое красивое в лунном свете, как и весь он. Кожа чуть поблескивает от влажности, а глаза, слезящиеся от непередаваемого кайфа, словно два драгоценных камня, словно звезды в небе, красиво сверкают в ночи.
- оставь... Оставь свою метку... Ах... Прошу... Дж... Джинни... Пожалуйста...
- ох Ликси... - томно говорит Хван, рычит а затем приближается к омежьей шее, носом по ней водит, хочет запечатлеть такой чистой...
Феликс голову в сторону отворачивает, обнажая изгиб плеча и шеи, давая Джину больше пространства. Это то, чего он сейчас хочет больше всего на свете - быть помеченным, полностью присвоенным своим истинным, самым любимым человеком на всем белом свете - Хван Хёнджином. Хочет всегда носить на себе его метку, чтобы ни одна альфа не смела приближаться, зная что Ликс занят. И сейчас не важно, что скажут родители, неважно, что у Ли есть муж, не важно, что будет дальше, важно только здесь и сейчас.
Джин предварительно целует, затем облизывает, проделывает всяческие махинации, прежде чем вонзиться клыками в мягкую, молочную кожу, с лёгкостью прокусывая ее. Феликсу одновременно и больно, и приятно, в большей степени ментально. Он изменил мужу, сбежал от него к, считай, любовнику и перепад с ним. Это неправильно с точки зрения морали, но не с точки зрения двух влюбленных людей, что готовы на все ради друг друга.
Теперь Ликс только Хёнджина, а Хван только его. Они принадлежат другу и никто больше не смеет оспорить этот факт.
После такого эмоционального взрыва, Ликс не выдерживает и бурно кончает с финальным, громким выкриком имени альфы. Он пачкает свой живот и немного Хёнджинов, который все ещё зубы держит крепко сомкнутыми на коже омеги. Он все же размыкает их спустя некоторое время и зализывает образовавшуюся ранку, пока Ликс потихоньку обмякает, но продолжает потихоньку выстанывать имя Джина.
Шатена хватает ещё ненадолго и спустя пару глубоких толчков и слов о любви из уст Ликса, он кончает глубоко в Феликса, заставляя того блаженно улыбнуться и обнять провалившегося на без сил Хвана, у которого все мышцы свело последствием сильного оргазма. Фел чувствует заполненность и тепло внутри, будто все на своих местах, как и должно быть. Дышат оба с трудом, пытаются отдышаться. Чувство эйфории ещё не ушло.
- я люблю тебя... Мой малыш Ликси... - Хёнджин носом утыкается в шею блондина. От него теперь пахнет не просто клубникой, а клубникой в шоколадной глазури. Так и должно быть, так правильно...
- и я тебя, милый Джинни, как никого и никогда...
Феликс чувствует слабость во всем теле, хочется расслабиться и провалиться в долгий и сладкий сон, потому что он очень вымотался, но он находит в себе последние силы, чтобы ещё крепче обнять шатена и поцеловать во влажный лоб, приговаривая как он его любит. Хёнджин моментально вырубается под нежные слова Ли и почти с такой же скоростью утягивает за собой в царство Морфея и Феликса.
Любовь прекрасна, но она заставляет совершать ошибки и необдуманные поступки, кажущиеся правильными, но за которые потом приходиться платить очень большую цену...