порочный роман

- Хёнджин...

Феликс заходит в уборную, вслед за Хваном и застаёт картину; Джин стоит, оперевшись руками о раковину и смотрит в отражение зеркала. Но смотрит он не на свое отражение, нет, а на Ликса, что застыл около входа. У альфы дыхание тяжёлое, устрашающее, взгляд серьезный, в какой-то степени даже злой, которым Хван изучает Ли, смотря на него через зеркало. Он глядит точно на Феликса, осматривает его с ног до головы, изучает, но в то же время смотрит, будто сквозь него. Таким альфу Ликс ещё никогда не видел. Он сглатывает подкативший к горлу ком и смотрит прямо в глаза Хёнджина, словно в глаза зверя. Ли чувствует слабость в ногах и мелкую дрож в теле, ползающую внутри словно ядовитая змея. Хван выглядит опасно...

- что... Что случилось? - голос дрожит, но не слишком явно, омега старается держать себя в руках.

Шатен щурится, облизывает оставшиеся на губах капли сладкого шампанского и медленно растягивает губы в довольной ухмылке.

- ничего.

Феликсу становится непосебе ещё больше и он думает, что нужно уходить отсюда, пока ещё не поздно. Но тело сковала невидимая сила, заставляющая колени дрожать, губы поддаться, а кадык ездить вверх вниз безостановочно. Слова, застряли где-то в горле, и не смогли вырваться наружу, вопреки всем попыткам Фела.

Джин медленно развернулся, и не меняя мимики уставился на омегу напрямую. Ликс не понимает, что сейчас происходит, но не сказать, что желание уйти такое же сильное, как раньше.

- ты сводишь меня с ума... - шепотом, томно говорит Хван и срывается с места.

Фел даже удивиться не успевает, как чувствует на своих губах мягкие губы альфы. Он чувствует вкус шоколада и шампанского, что пил Хван и он сам, ещё пять минут назад. Джин напористо целует, проводит языком по верхней губе омеги, пробует на вкус. Руки держит на щеках Ликса, не давая отстраниться. А Феликс неуверенно отвечает, не зная, правильно ли он поступает. Он чувствует себя на своем месте. Ему слишком комфортно и кажеться, что так должно быть всегда, что это правильно. В душе розы распускаются, цветут, благоухают. Атмосфера нереального уюта и тепла заставляет глаза прикрыть и руки с плеч альфы в волосы запустить.

Хёнджин отстраняется, дышит прямо в губы Ли, переводит дыхание и вновь свои губы облизывает, теперь уже наслаждаясь вкусом омеги.

- Хёнджин... Здесь нельзя... - шепотом выдыхает ли, смотря в глаза альфы.

Хёнджина эти слова задевают. В глубине души он и сам прекрасно понимает, что нельзя, но при этом считает это безумно нечестным. Почему он не может целовать любимого человека? Почему может лишь смотреть и страдать из-за отсутствия возможности подойти и банально обнять? Это больно, несправедливо.

Хван хмурится, смотрит на приоткрытые, чуть влажные и припухшие губы Ли. Душа разрывается от обиды, и Джин больше не контролирует себя, отдавая здравый смысл в страшные, когтистые лапы альфей сущности. Он грубо прижимает Ликса к ближайшей стене и снова целует, но совсем не так, как только что это делал. Он терзает губы Ли, кусает, больно сжимая запястья и прижимая руки Феликса к стене. Цепи, сковывающие Джина, спали, выпуская инстинкты зверя наружу. Хёнджин чувствует некую свободу, которой ранее никогда даже себе представить не мог. Чувство лёгкости и правильности приобладает над альфой.

Феликс мычит, брыкается, но это бесполезно, ибо Джин не намерен останавливаться. Тело омеги начинает сильно дрожать и если бы не Хван, то он бы уже наверное давно упал. А Хёнджин целует грубо, больно. Язык проталкивает сквозь губы Ли, крсается Феликсового, кусает, всем телом вдавливает Ликса в стену, не даёт и глоток воздуха сделать. Ликс пытается сопротивляться, но не может, по скольку сам давно в мечтах такой поцелуй представлял. Ему не нужен воздух, когда истинный настолько близко. Омега расслабляется и неуверенно отвечает, пускает Хвана в свой рот, позволяет делать все, что тому угодно, будучи полностью уверенным в том, что ему все понравится. Видя, что Фел принял правила игры, Джин отпускает его руки, устраивая свои на талии омеги, сжимает ее. Ли цепляется за широкие плечи альфы, потому что чувствует что иначе действительно упадет.

Оба готовы сквозь землю провалиться от невозможных эмоций. Это не сравнить ни с чем. Это что-то волшебное, запредельное. То, что можно понять лишь попробовав.

Ликс готов вот так вечность провести, в объятиях любимого, чувствуя всю его любовь, хоть и в грубых, но очень осторожных касаниях. Но слух омеги улавливает звук рингтона, в самый, как всегда, неподходящий момент и он нехотя отстраняется. Воздух. Он наконец-то может вдохнуть полной грудью, кислорода критически не хватает. Рядом с Хёнджином его всегда будет не хватать.

- тебе звонят. - тяжело дыша говорит Ликс, замечая, что Хёнджин игнорирует свой мобильный.

Хван тоже не робот, он также как и Ли, жадно ловит воздух ртом и пытается прийти в норму. Он теряется, рассматривает красное от смущения лицо омеги и вспоминает, что его телефон действительно трезвонит на все помещение.

- плевать на него...

Шатен носом ведёт по коже Фела, от ключиц, по шее, доходя до линии челюсти, вдыхает сладкий запах. Мажет губами по скуле, целует в уголок губ и поцелуями проходит по всей линии челюсти. Ликс откидывает голову назад, получая кайф, давая Хёнджину больше пространства для ласк и улыбается от приятной щекотки и счастья, переполняющего душу. Хвана настолько много, что кажеться, душа скоро разорвется от переизбытка любви, но Феликс сохранит ее всю, не отпустит ее ни за что и никогда, запомнит все, что сегодня было.

От прикосновений альфы все тело начинает гореть, особенно в местах, где он касается ее губами.  Ликс понимает, что Джин не переходит границы дозволенного. Он ходит у самого края, соблазн перейти велик и почти неподовим, но Хёнджин не переходит. Фел поражается. Он действительно впервые встречает такого сдержанного альфу.

- Джинни.... - Феликс отстраняет Хвана от себя, одной рукой поглаживая его щеку, а другой волосы. - нужно остановится... Пока не поздно.

На губах омеги мягкая улыбка, он нежно гладит альфу по волосам и смотрит прямо в глаза, которые уже не выглядели столь устрашающими, как некоторое время назад. А Джин земли под ногами не чувствует. Алкоголь смешался со злобой на отца и ревностью, переходя в безконтрольное состояние. Шатен хочет ударить себя по голове за такую безответственность, но видит улыбку Ли и не может ничего ни сделать, ни сказать. Он был опьянён слишком сильно, не мог себя контролировать. Истенность - штука злая, заставляет без памяти влюбится и тихо мечтать о частых поцелуях, но судьба ещё злее. Она заставляет страдать, сходить с ума и творить необдуманные вещи, за которые потом всегда стыдно.

- Ликс...  - пытается изречь хоть что-нибудь Хван, но к его губам приставляют палец, намекая молчать.

- тшш... Не говори ничего. - тихо шепчет Феликс.

Ликс оставляет на щеке альфы лёгкий поцелуй, обвивает талию руками и прижимается щекой к груди Хвана. Феликс думает, что они с Джином ещё не разу толком не обнимались. Это кажется ему забавным. Сейчас хочет хотябы несколько секунд просто постоять вот так вот вместе, в обнимку, прибывая слишком близко друг к другу, непозволительно.

Он утыкается носом в плечо Хёнджина, чувствуя как тот обнимает Ли в ответ. Ликсу просто хочется вот так вот стоять в объятиях Хвана и не думать больше ни о чем. Забыться в его запахе, затеряться в его объятиях и утонуть во всей нежности, что Джин дарит ему ежесекундно.

- прости, Ликс...

***

- Джинни! Ты где был? - Чонин выглядит обеспокоенным, когда подбегает к вынырнывшему из толпы Хенджину.

- просто брожу тут. - Хван улыбается.

- если это из-за родителей, то...

- нет-нет, не переживай! Все в порядке. Я уже привык.

Чонин неловко чешет затылок, хватает Джина под руку и тащит в сторону моря.

- твоя речь была просто... У меня слов нет.

- трогательной? Незабываемой? - ехидно улыбается Хван.

- да!

- ты подожди, все ещё впереди.

Чонин удивлённо изгибает бровь и губы кривит в заинтригованный улыбке.

- что, впереди?

- увидишь. - бросает Хван и останавливается перед самой водой, что совсем чуть-чуть не достаёт до ботинок.

Хван смотрит вдаль; солнце на половину зашло за горизонт, оставляя за собой расплывчатое отражение в воде. Ветра нет совсем, как и волн, которые ещё днём омывали песочные берега. Штиль.

- красиво, правда? - задумчиво говорит Ян.

- почему ты привел сюда меня, а не пришел с Крисом?

- он с кем-то разговаривает. Что о с бизнесом связанное. - Нин чуть опускает голову. - а ты я помню раньше очень любил рисовать море, но сам на нем не часто бываешь, хотя мог бы хоть каждые выходные приезжать.

- если слишком часто смотреть на что-то, оно быстро начинает надоедать. - поясняет Хван. - и я больше не рисую море, почти.

Чонин как-то по хитрому щурит глаза и ухмыляется.

- Феликса рисуешь?

Джин усмехается. Нин, словно очевидную вещь, сказал это, уверенно.

- как ты догадался? 

- если тебе что-то, или в данном случае кто-то нравится, то ты будешь до дыр это рисовать. Я ведь тебя знаю.

- да, ты прав.

Возникает минутная пауза, в корой альфа обдумывает весь сегодняшний день, уже в который раз. Он пролетел как-то быстро, но одновременно и нет. Случилось много всего хорошего, веселого. Были и странные ситуации и очень неловкие, особенно при его речи. Модно подвести итог, что день был очень насыщенным, безусловно Джин его запомнит на всю жизнь и внесёт в список своих самых ценных в жизни дней.

- ты с ним сегодня общался? - спрашивает Чонин.

- да.

Чонин хочет сказать что о ещё но не решается. То ли слов подобрать не может, то ли просто стесняется, а может и все сразу.

Братья ещё какое-то время разговаривают, смеются, изредка молча наблюдают за уходящим солнцем. В какой-то момент приходит Чан, извиняясь перед Чонином за то, что дела его нагнали даже на свадьбе. Нин не обижается, по крайней мере не показывает это. Он все понимает.

Хёнджин решает оставить парочку вдвоем и под шумок уходит.

Он намерен поднятся в свой номер и забрать гитару для предстоящего своего выступления. В голове сейчас приятная пустота. Никакого груза нет, он не думает ни о чем. Как-то легко стало после приятно прогулки и душевных разговоров с Яном. Нужно почаще выходить и дышать свежим воздухом, разговаривать с человеком, который поймет тебя и поддержит.

- черт, Минхо...

Хван вспомнил что днём ему звонил Минхо. Правда звонил совсем не в подходящий момент и джин не мог взять трубку. Он потом написал другу о том, что перезвонит вечером, так как очень занят. Вечер наступил, а Хёнджин так и не позвонил. Надо это исправить, у него в запасе есть ещё получаса.

Альфа входит в свой номер. Этот номер немного отличался от предыдущего. Он был меньше по площади, комнат было не так много и кровать не такая мягкая. Но это не главное, главное что жить можно, а Хвану больше и не нужно.

Шатен берет гитару, что покоилась в черном чехле и кладет ее на кровать, сам садясь рядом и выуживая из кармана телефон.

Джин быстро набирает номер Хо и закусывая губу прикладывает мобильный к уху. Главное чтобы Минхо занят не был, а то неловко получится.

Гудки длятся не долго, а после раздается радостный голос Ли:

- о, Хёнджин, я думал, что ты уже не позвонишь.

- прости Хо... Сложный день. - тянет Хван.

- понимаю.

- так ты зачем звонил-то днём?

Хёнджин слышит глубокий вдох, это настораживает, но он терпеливо ждёт. А затем Ли, на одном дыхании выдает:

- Хёнджин, сеголня я стал отцом двух прекрасных детей! Поздравь меня!

У альфы глаза от удивления расширились.

- ты...ты серьезно?

- нет шучу, делать мне больше нечего! - в голосе чувствовались нотки сарказма с примесью возмущения.

- прости. Ну я вас обоих поздравляю! Кто родился м как назвали хоть скажи.

- Омега - Дэхви и гамма - Минхёк. Они такие... Такие Милые и хрупкие... Я не знаю как описать словами... Они чудесны, Джин.

- приеду и обязательно затискаю. - говорит шатен с широкой улыбкой на губах. Он искренне рад за Минхо, ведь тот испытывает непердаваемое счастье. Это слышно по голосу. Хёнджин даже боиться представить, как Хо наверное от счастья прыгал, когда узнал что у него родились дети. - подожди, гамма!?

- да, я сам удивлен не меньше. Джисон говорит, что у него в роду гаммы были и возможно это через поколения передалось. Но мне не важно гамма он, или же кто-то другой, понимаешь? Мне важно что он мой ребенок, которого я буду любить любым. Господи... До сих пор не верится в то что я отец...  - Минхо дышит равно, потому что говорит много. - а ты там как? Все в порядке? Почему трубку днём не взял? Ты обычно всегда берешь.

- эм.... Давай я тебе лучше при встрече расскажу.

- воу... Это будет что-то интересное. - хо пропадает на несколько секунд, и судя по шорохам и тихим голосам, с кем-то разговаривает. - мне пора идти, дети проснулись, а ты там держись в этой всей суете.

- спасибо Хён. И тебе удачи.

Джин откидывает телефон куда-то на край кровати, а сам падает спиной в мягкие одеяла, прикрывая глаза. Хочется просто полежать, ещё раз все события, случившиеся да день, переварить в голове и с чистой совестью пойти вниз, в ресторан.

Вдруг в дверь раздается спокойный стук. Открывать дверь у Хвана настроя нет совсем, лучше притвориться что никого нет. Так он и делает и вроде работает, пока через две минуты дверь не распахнулась сама по себе. Джин вскакивает и мысленно бьёт себя по голове за столь безответственный поступок как забыть закрыть дверь на замок. Незнакомец с лёгкостью и смог ее открыть.

- Чанбин? - глаза на лоб от удивления лезут, мышцы все напрягаются а брови сходятся на переносице, когда альфа замечает появившегося в проёме Со.

- Хван... Я долго не мог вспомнить, почему я будто знаю тебя, но при этом совсем и нет... - Чанбин выглядит очень спокойным, в руке красуется бокал красного вина, которое он демонстративно испивает. - отпрыск семьи Хван.

- что тебе тут нужно? - спрашивает Джин, губы поджимает.

- но знаешь, мне больше волновал не ты, а твой запах. - Бин не слушал Джина, специально. - запах чертового шоколада, который был просто везде. Я все никак не мог понять, почему всегда его чувствую. Даже тогда на ужине, пару дней назад, я думал что у меня уже паранойя, но потом я понял, что он исходит от тебя.

Джин внимательно слушал сдерживая порыв выплеснуть красную жидкость, что находиться в бокале в руке Со, прямо ему в лицо.

- а самое главное, что этим отвратительным запахом пропах Феликс... Вот скажи мне на милость, у тебя нет ни стыда ни совести? - лицо Бина искажается, он изображает брезгливость. Делая последний глоток вина и ставит пустой бокал на стол, что стоит при входе. - отвечай мне!

- что именно ты хочешь услышать?

- хочу чтобы ты, хотябы ты из вас двоих сказал мне напрямую. Хочу чтобы признался, в том что ты творил за моей спиной, думая что я ничего не вижу. А Ликс тебе конечно ничего не рассказывает.

- я ничего не делаю.

- врать бесполезно. Я знаю все, Включая и то, что произошло сегодня в уборной ресторана, находящегося прямо под нами...