порочный роман

Хёнджин вернулся домой на следующий день, где-то под вечер. Он бы вернулся раньше, но Чонин очень долго и упорно уговаривал его остаться хотябы до вечера. Хван не мог отказать, да и провести денёк с братом тоже совсем не плохая перспектива. Слава богу родители утром уехали, а то бы вновь пришлось устраивать с ними разборки, с отцом в основном, который, к слову, перед уходом даже не посмотрел в сторону сына. Джину было обидно в душе, очень обидно. Не смотря на все разногласия, отца он любил, родитель всё-таки, и не всю жизнь он ему твердит про компанию. В детстве отношения отца и сына были очень хорошими. Папа омега же подошёл, обнял, сказал, как сильно он любит своих детей и удалился вслед за мужем, с печальным видом. Понимал, что старшего ребенка он вряд-ли увидит в ближайшее время. Альфе стыдно перед папой, но он все равно не сможет приезжать а родителям из-за отца. Гордость и терпение не позволяют.

После целого дня общения с братом и его мужем, Хёнджин все же уехал. Как бы он брата не любил, он понимал, что сидеть весь день у него на шее, как-то нехорошо, не смотря на то, что Ян сам его уговорил остаться, да и страшно домой хотелось. Взять кисточку, чистое, белоснежное полотно и творить, следуя новым эмоциям, которые он испытал за последние дни, проведенные Феликсом. Руки художника уже изнемогали от отсутствия художественных принадлежностей, так альфа любил рисовать. Особенно, он имел огромный фетиш на рисование Ликса. А на днях он лицезрел Феликса, такого радостного, оживлённо, сидящего на берегу моря, в сумерках на фоне последних лучей уходящего солнца. Эта картина отпечаталась в мозгу Хвана очень хорошо и плотно, не давая ему покоя. Поэтому в тот же вечер, бросив все свои вещи в холле, Хёнджин бросился в свою комнату, схватил чистое полотно, небрежно установив его на мольберте (но всё-таки ровно) и погрузился в рисование, которое продолжалось до глубокой ночи.

Джин был слишком возбуждён, что сна не было ни в одном глазу, было лишь безумное желание рисовать и рисовать, все свои эмоции выплёскивать в рисунок, чтобы потом смотреть на него и вспоминать события минувшие снова и снова, погружаясь в те прекрасные мгновения.

Все мазки резкие, иногда чересчур, но это ни сколько не портит рисунок, добавляет ему некой живости и дерзости, до этого не свойственной Хвану. Вырисовывается отчётливый силуэт, легко узнаваемый, тот что Хёнджин даже с закрытыми глазами сможет нарисовать. Феликс на рисунке изображен в профиль, смотрящим куда-то в даль с задумчивым взглядом и влюбленной улыбкой на губах.

Через несколько дней приезжают Минхо и Джисон, с пополнением в виде двух маленький детей и сбывшихся наконец-то мечт.

Хёнджин встречал их крепкими объятиями и поздравлениями. Во все свои переживания и эмоциональные всплески в виде каждодневного рисования, Хван не забывал переживать за друга, который уже как несколько дней отцом стал. Это, все-таки вам не котов содержать, а детей воспитывать, проходить вместе с ними все трудности, всех возрастов и в итоге вырастить достойных людей, которыми до конца жизни будешь городиться больше, чем кем-либо ещё. Это ответственность.

- Хо... Я... Я не могу так... - неловко произносит Джин, руку в волосы запуская и затылок почёсывая, когда Минхо, с радостной улыбкой на губах предлагал другу взять малыша на руки. - у меня же руки не оттуда растут... Я не буду.

- Джин, я доверяю тебе, как саму себе. Ну почти... А ты разве не помнишь, как говорил что хочешь затискать их?

- я его сломаю, Хо, лучше не стоит, правда. Я не умею с такими маленькими детьми... Лучше просто подожду пока они вырастут. - говорит Хёнджин, чуть отходя назад.

Ли закатывает глаза и цокает, но все равно по доброму смотрит на своего друга.

- не убегай хоть. Больно надо давать тебе мою радость. Смотри Дэхви~ - утрированно милым голосом тянет Минхо, переводя взгляд с Джина на своего сына. - дядя Джинни тебя боиться.

- я не боюсь. - горделиво произносит Хван, щурится и руки на груди складывает.

Ли изгибает бровь вместе с губами и, якобы удивлённо, уставиляется на шатена. Старший наклоняет голову и делает шаг вперёд, мол тогда возьми его на руки.

- ну я же сломаю... - тихо говорит Джин и все же берет младенца на руки.

Это такой маленький, теплый комочек, который, кажется, что не весит обсолютно ничего. Такой лёгкий, милый, смотрит своими большими глазами куда-то, непонятно куда, но Хвану кажется, что на него. Вид у младенца хоть и милыйй но очень серьезный, он похож на недовольного кролика, с пухлыми щёчками, за которые так и хочется потрепать, но Хёнджин воздерживается. На губах сама собой появляется улыбка и как-то рефлекторно, Альфа начинает еле заметно раскачивать ребенка.

- если сломаешь, я сломаю все твои кости в алфавитном порядке, самым больным способом.

Сразу видно студента медецинского училища, коим Хо и являлся. Хёнджин тоже был до некоторого времени, пока благополучно не свалил, оставляя друга одного в этом ужасном, по словам джина, месте. Мед не для Хвана, а вот Ли доучился, не очень хорошо, из-за того что на последних курсах он был больше заинтересован в Джисоне, нежели в учёбе, но все же.

- щеки как у Джисона. - специально игнорируя слова Хо, говорит шатен. - а вот губы явно твои.

- как ты в таком раннем возрасте смог сходства разглядеть?

Джин невинно пожимает плечами и передает ребенка обратно отцу. Ему, пока что хватит держать, хотя не сказать, что альфе не понравилось.

- ну расскажи хоть, как свадьба прошла? Как Чонин?

- я бы сказал, что все было просто замечательно! Я очень рад за Нинни и за его мужа, которому так повезло с супругом. Было много гостей и к сожалению, пришлось столкнуться с родителями... у отца все ещё одно на уме, как бы поскорее запихать меня в этот свой "бизнес", поэтому мы опять поругались.

Минхо слушал и понимающе кивал головой. Он прекрасно понимал чувства друга.

- ты из-за этого не смог ответить на звонок?

Столь неожиданный вопрос заставляет Хёнджина вздрогнуть и прикусить язык. Стало как-то стыдно и по щекам шатена побежал предательский румянец. Ли оживлённо и одновременно заинтересованно посмотрел на Джина и с ухмылкой сказал:

- а что же тогда? Ты обещал рассказать! Твой румянец означает, что было что-то интересное. - Ли начинает от волнения покусывать губу, ожидая, начала увлекательного рассказа от Хвана.

- ничего особо интересного не было...

- не ври! Хочу все знать! - хо садиться на диван и продолжает заинтересованно сверлить младшего взглядом.

- ладно... - альфа собирается с мыслями, садиться рядом с Хо и ёрзает на месте. - я... Я поцеловал Феликса...

Глаза у альфы стали размером с две монеты, и заблестели.

- ууу... Первый поцелуй.

- не первый... - джин кажется уже стал красный как рак.

А Минхо начал вести себя, словно девочка шиппер, которая нашла себе две жертвы и только и ждала все это время пока они поцелуются. И сейчас на его лице было непонятное джину то ли волнение, то ли восторг, то ли ещё что. Но выглядело так, будто Ли все это ждал и во снах видел.

- я рад за тебя, брат! - восторженно говорит старший - я так и знал, что это когда-нибудь произойдет, хотя не мог предположить что так скоро и... уже не один раз... Кстати, что Феликс делал на свадьбе твоего брата?

- он был шафером Криса. - коротко сказал младший, решив что больше подробности он разглашать не будет, ибо Минхо на эмоциях последние дни и воспринимает все слишком слишком чувствительно и впечатлительно. Другие варианты столь бурной реакции Минхо, Джин найти не в состоянии, даже пытаться не будет. Поэтому подробности последних событий разглашать точно не станет.

В комнату зашёл Джисон с маленьким гаммой на руках. Он только закончил с кормлением и пришел в гостевую, немного посидеть и отдохнуть. Минхёк кажется спал на руках папы, или пытался заснуть, после сытного обеда, в то время как его брат спать абсолютно не хотел и невинно хлопал своими большими глазами.

- что ж, я наверное пойду. Было приятно поболтать и полюбоваться на этих очаровательных малышей. - с улыбкой говорит Хван и встаёт с дивана. - к тому же, у меня дела есть.

Хёнджин покидает дом молодого семейства и пропадает в своем на несколько дней. Он буквально не разу не выходил ни разу, закрывшись от всего мира. Питался он запасами набранными заранее, потому что альфа предполагал, что такое произойдет, и продуманно сходил в магазин и на неделю вперёд купил продуктов. Мог себе позволить. Минхо не рвался искать джина, хотя он заметил пропажу младшего и даже пару раз звонил ему, получая в ответ "все хорошо, я в порядке". Как бы Ли не хотел проведать друга, он был слишком занят помощью Джисону, потому что один омега точно не справится. Да и в последнее время Хо стал внушать себе мысли, что Хван уже не маленький, он взрослый альфа, следовательно, сам может разобраться со своими проблемами, пока Минхо разбирается со своими. Проблемы семьи гараздо важнее, чем  страдания Хвана. Ли и так ему помог уже, чем мог - своими советами. Не идти же ему к Феликсу, а ещё лучше сразу к Чанбину со словами "Слушай, у меня тут друг влюбился, поэтому давай бросай своего мужа и катись куда подальше".

Хёнджин не особо нуждался в ком-либо, потому что он ушел в себя и занят лишь одним делом - творчеством. В такие моменты не хочется делать абсолютно ничего, только играть на гитаре или рисовать для души. Одно только печалит Хвана - Ликс исчез. После свадьбы прошло уже полторы недели, в Феликс так и не объявлялся. Хёнджин несколько раз выходил, прогуливался по улицам, заходил недалеко в лес, гуляя по тропинкам, но нигде не было Ликса. К дому Ли, Джин конечно подходить не решался, потому что это было бы уже верхом наглости. Хотя попрощаться с совестью можно было ещё тогда, когда они впервые поцеловались. Оба знали что поступают неправильно. Неправильно по мнению общества, но по ведению души и сердца, а эта сила - истинность, заставляет делать многое из того, что нельзя.

***

Ликс все то время после того как приехал из города сидел дома, в своей комнате, почти не выходя, впринципе делал тоже самое, что до уезда. Чанбин пытался вразумить омегу, что если Фел постоянно будет сидеть в своей комнате, то это ничем хорошим не закончится. Бин бесился, сильно бесился. Но всё-таки человечность в нем хоть какая-то оставалась и он всеми возможными силами сдерживал порыв выбить дверь в комнату мужа к черту и дать ему звонкую пощечину, чтобы на всю жизнь запомнил, кто его муж, и что нечего постоянно думать о каком-то там художнике отшельнике. Хванов, Со нелюбил никогда, считая из преградой, занозой, которая мешает бизнесу нормально процветать, но теперь, он ненавидит их.

- Феликс! - раздраженный крик Чанбина доносится с первого этажа, заставляя Ликса вздрогнуть от неожиданности. - можешь теперь выйти из комнаты и пожить спокойно, ведь твой ненавистный муж уезжает на несколько дней в город! - ядом плюется Со, язвит, как змей.

Затем следует демонстративно сильный хлопок дверью. Чанбин действительно ушел.

Ликс решает, что он больше не хочет (не может) так жить. Он устал от всего этого, устал от того, что приходиться жить взаперти, хоть он и сам решил запереться от Бина, другого варианта не было. Устал существовать в этом доме вместе с Со, потому что жизнью это язык не поворачивается назвать.

Ликс быстро срывается с места, выждав 10 минут, пока машина Чанбина, прорычав на всю улицу, точно уедет и бросился к своему гардеробу. В голове созрел безумный план, который от части пугает Ликса, но также и заставляет почувствовать зверский адреналин. Парень хватает свою белую рубашку, что на пару размеров больше нужного размера и быстро переодевается, заменив бордовый свитер и домашние брюки на черные рваные джинсы и ту самую белую рубашку. Руки дрожат от того, насколько Фел переживает и боиться. Он буквально задыхается от своего "гениального" плана, в больше частности от того, что безумно хочет воплотить его в жизнь.

Омега хватает телефон и быстрым шагом направляется прочь из своего дома, к большому удивлению не встретив на своем пути дворецкого. Но это сейчас не главное, главное то, что план в действии, и остановить его, уже не получится...