Глава 15.🧊
— Джи, как ты? — спросил обеспокоенно Тэджун.
Парни переключила на него взгляд.
— Пойдёт.
— Где ты пропадал? Мы уже начали беспокоиться.
— А, это… отца встретил. Разговаривали.
— Ничего себе… и какие эмоции…?
— Пока пытаюсь всё это принять.
Тэджун кивнул, внимательно глядя на него.
— Он как? Изменился?
Джи задумался, на мгновение прикрыв глаза.
— У нас Тэджун стал психологом, — прикольнулся Соджун, но поймал на себе тут же осуждающий взгляд сокомандника.
— Просто хочу помочь.
— Вроде бы да. Спокойнее стал. Говорил без упрёков… даже извинился.
— Серьёзно? — Тэджун присвистнул. — Никогда бы не подумал.
— Я тоже. Словно… он стал другим человеком. Но, знаешь, всё равно внутри что-то ёкает. Не могу просто вот так взять и поверить.
— Это нормально. После всего, что было… — Тэджун замолчал, потом осторожно добавил: — Он говорил, зачем пришёл?
— Сказал, хочет наладить отношения. Поздно понял, что многое упустил.
Тэджун скептически приподнял бровь:
— А ты что? Поверил ему?
Джи пожал плечами.
— Я… не знаю. Просто слушал. Не стал ничего обещать.
— И правильно. — Тэджун усмехнулся. — Сначала пусть докажет, что на самом деле изменился.
Они замолчали, и в повисшей тишине слышалось лишь тиканье часов.
— Всё равно, — сказал Джи, тихо, почти себе под нос, — странное ощущение. Будто прошлое нагоняет.
— Может, это шанс. А может — просто тень. Но ты сам решишь, что с этим делать.
Джи кивнул.
Команда тоже замолчала на минуту.
— Кстати, Чонин.
— М?
— Что там у вас с Донсу?
В этот момент телефон зазвонил. Парень взял трубку, не ответив другу, и вышел.
— Опа, кажется что-то намечается.
— Свиданка.
— Честно, мы долго разговаривали с ним об этом, — признался Джисон.
— О них с Донсу?
Хан кивнул.
— И что он сказал?
— Ну якобы у Донсу есть шансы. Они давно общаются.
В этот момент Чонин выскочил на улицу к Донсу.
— Привет, рад видеть! — поприветствовал его парень, и младший улыбнулся.
Донсу его хотел обнять, но остановился. Тогда Чонин взял инициативу на себя и заключил в свои объятия.
Сердце застучало.
Он на мгновение затаил дыхание, прижимаясь к Чонину, словно боялся, что всё это – просто сон.
— Извини, — прошептал он, едва отстранившись. — Я просто… думал, ты не захочешь.
— Глупый, — Чонин мягко усмехнулся, положив ладонь ему на плечо. — Если бы не хотел – не вышел бы.
Донсу засмеялся тихо, с облегчением. Его глаза искрились.
— Тогда, может, прогуляемся?
Чонин кивнул, и они неспешно направились вдоль парка, скрывшись в предвечернем золоте и тенях. Между ними царила тишина – не неловкая, а глубокая, теплая, как признание без слов.
— Слушай, — вдруг сказал Донсу. — Ты всё ещё сомневаешься?
— В чём?
— Во мне.
Чонин на секунду замер. Затем посмотрел на него – открыто, честно.
— Нет. Больше не сомневаюсь. Просто… я теперь стараюсь быть осторожнее с доверием.
— Я понимаю. — Донсу кивнул. — Но если ты разрешишь… я готов это доверие заслуживать. Сколько бы ни потребовалось времени.
Чонин на мгновение отвёл взгляд, затем тихо улыбнулся:
— Уже начал.
И в этот момент ветер подул чуть сильнее, подхватив листву, и будто что-то растворилось в воздухе – напряжение, страх, ожидание. Остались только они двое, шаг за шагом рядом. Вместе.
Они остановились у небольшой скамейки, утопающей в зелени. Чонин сел первым, Донсу – рядом. Их плечи слегка соприкоснулись. Ни один не отодвинулся.
— Мне сейчас спокойно, — сказал Чонин. — Не потому, что всё стало идеально. А потому что рядом ты.
Донсу смотрел на него внимательно, с теплотой, которая уже не просила разрешения – просто была.
— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что не отвернулся. За то, что остался.
— Я не хочу больше ничего прятать. Ни от тебя, ни от себя.
И Донсу, не отвечая словами, только взял его за руку. Неуверенно, сначала едва касаясь пальцев, а потом крепче, словно боялся потерять.
— Тогда, — сказал он, — давай быть честными. Даже если страшно. Даже если больно.
— Давай, — кивнул Чонин. — Только вместе.
Сквозь листву на них падал мягкий свет фонарей, ветер шептал где-то в ветвях, и ночь медленно опускалась на город – не как что-то тревожное, а как одеяло, укрывающее всё хрупкое и настоящее.
А внутри у каждого из них впервые за долгое время было по-настоящему тихо.