Вечность любви.

Рисунок не лгал.

Чон Мира стояла посреди комнаты, вцепившись в альбом, словно он был единственным якорем в этом внезапно перекошенном мире. Хёнджин. Его силуэт. Его глаза. Но то, что стояло за ним — это... оно было не из этого мира.

Сердце бешено колотилось. Лёгкие будто забыли, как дышать. Она шагнула назад — и споткнулась, падая. Бумаги разлетелись по полу, словно сорванные ветром. Комната наполнилась давящей тишиной, которая звучала громче любого крика.

— Нет, нет, это невозможно... — шептала она, обхватив голову руками. — Я не нарисовала это. Я не рисовала его. Я же не...

Её рука судорожно потянулась к листу. Тени. Они словно двигались прямо на бумаге. Рисунок жил. Но не карандашами. Он жил страхом.

Словно услышав её мысль, окно громко задрожало. И она увидела. На стекле — не одна, а теперь две ладони. Детская и... мужская. Как будто кто-то смотрел из тьмы на неё и смеялся беззвучно.

Телефон. Где телефон?!

Мира бросилась к столу, схватила трубку и дрожащими пальцами ввела номер — единственный, который запомнила за сегодня.

— Да? — Хёнджин ответил почти сразу. Холодный голос. Тихий. Словно он знал.

— Что ты сделал?! — закричала она в трубку, сорвавшись. — Что ты притащил за собой?! Это был не просто ребёнок, не просто смерть — ты знал! Ты знал, что за тобой стоит что-то, и всё равно втянул меня!

Молчание.

Мира ждала. Даже дыхание замерло. Потом он ответил, без эмоций:

— Что ты видишь сейчас?

— Это не важно! — закричала она. — Я... я больше не хочу видеть! Это не мой мир, не моё дело! Я рисую трупы, а не тени! А ты — кто ты, чёрт побери?! Что ты такое?!

Гром ударил, как по команде. Окна задрожали, свет мигнул. Мира резко обернулась — в зеркале за её спиной на долю секунды мелькнула чужая фигура.

Высокий силуэт. Слишком высокий, чтобы быть человеческим. Глаза — без света. Без души.

Она закричала и отскочила от зеркала, разбив коленом стул. Дыхание рвалось из груди, мир плыл перед глазами. Всё её существо кричало: Беги!

Телефон снова зазвонил. Хёнджин.

— Не пугайся. Это ещё не конец. Он почувствовал тебя. Твоя сила — больше, чем ты думаешь. А я... я единственный, кто может удержать его от того, чтобы забрать тебя прямо сейчас.

— Он?! — голос её сорвался в хрип. — Кто он? Что это было за взгляд в зеркале?! Почему его глаза похожи на твою тень в рисунке?!

Тишина. И снова — долгая.

— Потому что он часть меня, — наконец ответил Хёнджин. — Тот, кто был заперт. Но теперь ты стала дверью.

Мира опустилась на пол. Она чувствовала, как в груди стучит паника, но где-то внутри, под ней, зарождалось другое чувство. Не просто страх. Гнев.

— Ты втянул меня в свой ад. Но если ты думаешь, что я буду просто жертвой, ты ошибаешься, — прошептала она. — Я найду способ. Если ты демон, я научусь рисовать тебя так, чтобы ты исчез навсегда.

— Тогда тебе придётся быть рядом со мной, — сказал он. — До самого конца.

В этот момент дверь её квартиры открылась сама собой.

А за ней, в тусклом коридоре, стоял Хёнджин.

Не мокрый от дождя. Не запыхавшийся. Как будто он был здесь всё это время.

И его глаза... горели изнутри.

***

Он стоял в дверях, и всё замерло.

Глаза Хёнджина встретились с её — и в этот миг её сознание разлетелось на осколки. Всё, что она до этого старалась держать под контролем — страх, догадки, тени, искажённые лица мёртвых — обрушилось разом. Не картинкой. Не вспышкой. Плотной волной, от которой невозможно было спрятаться.

Словно её тело перестало принадлежать ей.

Дыхание сбилось. В груди — острый спазм. Рёбра будто сомкнулись в тиски. Мир расплылся. Она отшатнулась, уставившись в его глаза, как в пропасть, и попыталась закричать... Но — тишина. Губы дрогнули, но звук не вырвался. Никакой.

Пустота.

Паника вспыхнула мгновенно, будто кто-то сорвал с неё кожу. Она не могла говорить. Не могла вдохнуть нормально. Не могла попросить помощи. Внутри поднялось то, от чего хотелось бежать даже из собственного тела.

Мира упала на пол. Колени подогнулись. Она вцепилась в грудь, глядя куда-то в пространство, и снова — беззвучно — открыла рот.

Он видел.

И подошёл.

Без страха. Без вопросов.

— Всё хорошо, — тихо, почти шёпотом.

Он опустился на колени рядом, не касаясь, не вторгаясь. Просто был рядом. Его рука аккуратно скользнула к её ладони — тёплая, надёжная, настоящая.

— Ты слышишь меня? — мягко, как будто говорил не голосом, а теплом внутри.

Она тряслась, всхлипывая без звука. Слёзы катились по лицу, сливаясь с дыханием, которое никак не хотело вернуться. Пальцы скрючены, ногти впиваются в кожу. Мир рушился.

— Это пройдёт, — почти шёпотом. — Я рядом. Я не дам ему подойти. Обещаю.

Он подался ближе и обнял её — не властно, не принуждённо, а так, как обнимают того, кто вот-вот развалится на части. Его рука на её затылке, другая — защищающе прикрыла спину. Он не двигался. Только держал.

— Дыши со мной... — он говорил почти на вдохе. — Один. Медленно. Два. Вот так. Я с тобой.

Его голос был будто шепот дождя по стеклу. Убаюкивал. Очищал. Сдерживал панику, которая подступала изнутри, как лава. Он говорил не словами — присутствием. И Мира, дрожа всем телом, вцепилась в его куртку, как в спасательный круг.

Всё, что она могла — это позволить ему быть рядом.

И он был.

Неотрывно. Тихо. Словно именно здесь — в этом полуразрушенном состоянии — он чувствовал себя честнее всего.

Спустя, казалось, вечность, её дыхание начало ровняться. Паника отступала, оставляя после себя пустоту и хрупкость. Но голос... так и не вернулся. Она коснулась горла, осознала это — и в её глазах мелькнул новый страх. Глубже.

Хёнджин осторожно отодвинулся, чтобы заглянуть в её лицо.

— Не пытайся говорить, — мягко. — Не сейчас. Это шок. Просто... побудь. Я здесь.

Она кивнула. Слабо. И впервые — не из страха, а из доверия.

Он поднял её на руки. Легко. Уверенно. Как будто она была частью чего-то важного. Хрупкого. Не жертвой. Смыслом.

Мира положила голову ему на плечо, и он не сказал больше ни слова. Только прижал её ближе и прошёл через распахнутую дверь.

На лестнице не было ни звука. Город замер. А в его руках — она, наконец-то отпустившая страх. Хотя бы на миг.