Глава 21
В палате повисла тишина, давящая на Ацуши. Акутагава никак не хотел прерывать её, о чем-то думая. Но вид у него был — не смотря на то, что он выглядел как груша для битья — весьма опечаленный и встревоженный. Взгляд Ацуши упал на его руку, после чего накрыл её своей. Рюноске повернулся к нему, смотря на милую улыбку и добрые глаза.
« Тебя что-то тревожит? — спросил Наки на языке жестов, хотя и без ответа Рюноске было понятно. Тот лишь тяжело вздохнул. Это можно было считать за ответ. — не расскажешь?»
Но Рюноске все молчал и молчал. Ацуши вздохнул, отворачиваясь от него. Он раздумывал над тем, хочет ли вообще Акутагава, чтобы Ацуши сидел с ним? Может, он вообще не рад? О втором варианте он старался не думать что Рюноске вёл себя так, что об этом нельзя было не думать. Эта мысль буквально заставляла Накаджиму дрожать, а сердце болезненно ныть.
« Ладно, извини,— начал он, вставая со стула, — не хочу на тебя давить или нервировать своим присутствием. Я пойду».
Но, только он собирался уходить и уже развернулся, как Рюноске схватил его за руку, сжимая, когда тот пытался выбраться.
— Нет, постой, — спокойно говорил он, — ты не нервируешь. Наоборот, я рад, что ты пришёл и остался. — второе предложение он говорил тише и смущённее, будто бы вовсе не хотел говорить это в слух, но почему-то, сказал. — Пожалуйста, останься… Я расскажу, только, побудь ещё со мной.
Ацуши стоял в легком шоке. Неужели это сказал сам Рюноске, что не так давно любил одиночество, и даже вставал раньше Ацуши, чтобы насладиться ей? Он слабо улыбнулся и сел на койку рядом с Рюноске.
— Моя мама… — начал он, но Ацуши уже все, или почти все, понял. По крайней мере причину превышения скорости и отстраненного поведения сейчас. Акутагава запнулся, сглатывая мешающий говорить ком в горле.
« Твоей маме стало плохо, поэтому ты, на нервах, превысил скорость? » — тот кивнул. Затем, он поведал о своей семье и болезни матери, после чего в голове Ацуши все встало на свои места.
— И, — продолжал Рюноске, — теперь я не знаю, что делать. А телефон разбился в аварии. Да даже если бы он был меня на руках, все равно бы не смог написать…
« Но твой отец наверняка волнуется за тебя — предположил Ацуши, затем быстро достал свой телефон из заднего кармана штанов, — возьми и напиши ему, что с тобой все хорошо».
Рюноске кивнул, набирая номер телефона а затем печатая сообщение, но на середине текста удалил его вовсе, опуская телефон на кровать. Было видно, как ему сейчас тяжело и больно, но Ацуши просто не знал, чем может помочь, и может ли вообще. Все, что он может в данный момент — просто быть рядом.
— Я не могу. — передавая телефон владельцу, бросил он.
« Надо» — ответил Ацуши и пододвинул телефон обратно. Так они перекидывали телефон минут пять, пока Накаджиме не надоело, и он не взял аппарат в руки, нажал на звонок и пихнул быстро его Рюноске. Затем быстро, словно ошпаренный, вышел из палаты.
Ацуши старался не подслушивать разговор, но, отрывками, он все равно слышал, как Рюноске давился, пытаясь выполнить хоть одно слово. Как резко замолчал недоговорив. И наконец, молча слушал, а затем стал рассказывать что приключилось с ним.
— Нет, не надо ко мне приезжать. Будь лучше дома, с Гин. Сейчас ты ей нежнее. А как поправлюсь, я приеду к вам.
Он замолчал, слушая ответ отца, а затем продолжил:
— Пап, нет. Я и сам мог-… Ладно-ладно. Обо мне есть кому позаботиться.
— Ого, неужели девушка появилась? — с энтузиазмом спросил отец, — тогда приезжай с ней, как поправишься.
— Нет, это… не совсем девушка…
— Друг?
— Ну… он… — Рюноске мялся, покосившись на дверь, не зная что сказать. Умолчать, или рассказать все о чем он думает и чувствует? — немного больше, чем друг.
— Не понял?
— Тогда и не надо понимать. Все, пап, пока. — Рюноске сбросил трубку, не дождавшись ответа отца, а потом положил телефон на кровать, — Ацуши, можешь входить.
Он заходит весь красный, словно помидорка, не зная куда деваться. Акутагава предположил, что видимо, он услышал его слова. Но смущение на лице быстро пропало, и появилась неподдельная тревога.
« Как мама?»
В ответ, Акутагава покачал головой, опуская взгляд. Ацуши закрыл рот рукой, удивленно вздыхая. Он подходить ближе к Рюноске, когда тот опять начинает говорить:
— Я был готов к этому. Точнее, она меня готовила. Постоянно говорила, что до следующего года не доживет. И не хочет. Ей… было больно, и я понимаю. — хоть этого не было по началу видно, но Рюноске было дико больно, и Ацуши как никто другой понимал его чувства. Скорее всего, он отрицает все то, что произошло, но делает вид, что все хорошо и он был готов. Но к такому нельзя быть готовым. — Поэтому, я рад, что она больше… не страдает.
Накаджима садиться на койку, поворачивая голову Рюноске к себе, а затем резко заключает того в объятия, стараясь не причинить боли. Он гладил его по спине, в знак утешения, кладя голову на плечо. Затем, нехотя, он отстраняется, улыбается и начинает жестикулировать:
« Ты не обязан быть сильным сейчас, Рюноске. Не со мной. И я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, и полное осознание произошедшего к тебе не пришло. Но ты не должен запирать в себе свои чувства, иначе будет хуже. И ты знаешь, я ни в коем случае не осужу тебя за слезы и все в этом духе, потому что это нормально. И, если ты этого хочешь, я буду с тобой столько, сколько понадобиться! Лишь бы ты не переживал этот период один!»
— Ацуши… — роняет Акутагава, не зная, что сказать ещё. Его руки тянуться к юноше, и уже он заключает того в слабые объятия, — ты — лучшее, что случилось со мной в этой жизни…
В животе словно летают рой бабочек от мала до велика. На щеках снова всплывает румянец, а на лице играет легкая улыбка. Ацуши прижимается к нему, вдыхая любимый, почти что родной запах человека. Только уже с примесью лекарственных препаратов и бинтов.
« Я буду заходить к тебе каждый день! И Рождество, если тебя ещё не выпишут, будем с тобой здесь отмечать» — у уже уходя, жестикулировал Накаджима.
— Было бы здорово, — слабо улыбнулся Рюноске, — тогда до завтра.
Ацуши кивнул, но на мгновение запнулся и встал на месте, словно приклеенный.
— Ты чего?
Он мотает головой, разворачивается и подходит к Рюноске. Несколько минут смотрит в глаза, потом улыбается и целует его в щеку. Бросает небрежное «пока» и быстро убегает. Щеки Акутагавы тут же приобретают красный цвет, а сам он, словно зефирка на солнышке, только с бабочками в животе, растекается по постели.
***
Приближалось Рождество. Акутагава все так же лежал в больнице, но ему, как говорили врачи, становилось всё лучше и лучше. А сам Рюноске был бездумно рад, когда в дверях он замечал Ацуши с пакетом инжиров, которые всегда приносил с собой. «Скажи честно, ты ангел?» — спрашивал Акутагава, когда Накаджима впервые принёс ему инжиров. Он лишь посмеялся, заливаясь краской.
— Накаджима…— послышался отдалённый голос. — Накаджима-кун… Ацуши Накаджима!
Парень резко открывает глаза. Оглянувшись, он понял, что все еще в школе. И уснул на уроке. И его звал учитель!
— Ашидо-сенсей, ну чего вы кричите. Он же у нас глухонемой…— начала одна из девочек, за что получила укоризненный взгляд от учителя.
— Ханако, прекрати! Накаджима, ты знаешь, что спать на уроке нехорошо? Все хорошо?
Ацуши кивнул, потирая глаза:
— Простите, — тихо промолвил он, после чего в классе была полная тишина. Все были удивлены, кроме Дазая и Чуи, что ехидно лыбились этой картине.
— А-.. — запнулся учитель, — Н-ничего. Останься после уроков.
Он кивнул.
После уроков Ацуши хотел поговорить с Дазаем и Чуей, но для начало нужно было узнать, что хочет он него учитель.
— Ацуши, — подозвала того учительница. — отдай это Акутагаве-куну. — она отдала ему какую-то папку с бумагами. Он их взял, смотря на Ашидо-сенсей вопросительным взглядом.— Это весь материал, который понадобиться для хорошей сдачи экзамена и которую он пропустил. Акутагава написал мне в соц.сетях и попросил передать через тебя.
Накаджима кивнул, взяв папку, положив в рюкзак. Вышел из класса и пошел к друзьям.
~ Продолжение следует ~
Слегка затянула с главой. Извините.
Как всегда 13 звёзд — продолжение.
И спасибо что читаете мою работу🌸
До скорого❤❤❤