Глава 14
Утро выдалось весьма специфичным: Акутагава и Ацуши спали на диване в гостиной, чуть ли не в обнимку друг с другом. Они бы точно покраснели, поняв, насколько близко находились, если бы не ор Чуи, который их и разбудил. Оба без слов быстро встали и пошли в комнату Чуи, где они с Дазаем спали. Либо спал один Чуя, а Дазая выгнали на коврик в прихожей. Но рыжий явно орал на кого-то, и если к нему не пришла белочка, что вполне вероятно после вчерашнего, то он орет на Дазая.
— Нафига я вообще согласился!? Все, меня точно убьют! — доносился крик за закрытой дверью. Акутагава постучал и только потом вошел.
Первое, что они сделали с Ацуши, это осмотрелись. Оба помнили, что вчера делали, куда ходили и что рисовали, поэтому раскрашенные стены для них не было новостью. В отличие от Чуи. У него будто вообще память отшибло.
— О, доброе утро, ребятки! — пожелал Дазай, пропуская мимо ушей все слова Накахары, — Как спалось? Вместе… — добавил он, ехидно улыбаясь.
— Нормально, — ответил за двоих Акутагава, слегка смущаясь. Носик и щеки слегка порозовели, было почти не видно. — Чего вы разорались?
« Что-то случилось? » — спросил Ацуши на языке жестов.
— Нет, просто Чу немного офигел от вида своей комнаты, — пояснил Дазай, дублируя сказанное на языке жестов.
— «Немного офигел»!? Это мягко сказано! Сестрица меня убьет…— Он сел на кровать, наконец успокаиваясь и взявшись за голову. — ещё и голова болит… — проскулил.
« А мне кажется, неплохо вышло» — Ацуши стал рассматривать их творение. Они, вместе с Акутагавой и Чуей нарисовали поле, с нежной травкой, ромашками и июньским солнышком. Это было и в правду красиво. Цвета гармонично сочетались, хоть и было видно, что косяков много.
— Да, поле красивое, — согласился Чуя, — а вот это чудовище — нет!
Он указал пальцем на место рядом с комодом. В самом низу серой стены сидел нарисованный, коричнево-черный гоблин с узкими глазками и странной улыбочкой. Прям как у Осаму. От одного его взгляда становилось страшно, и это еще день. Ночью будет еще страшнее.
— Ничего вы не понимаете! — крикнул Дазай, — я, может, в этого гоблина всю душу вложил!
— Ага. Видно, как из него вся твоя чёрная душонка выливается. — неохотно ответил Рюноске, — ну, его можно тумбой закрыть. Будет не видно.
— Не-е-ет!
Наки и Чуя засмеялись от столь интересных выяснений отношений. В конце концов Чуя загородил гоблина тумбой и довольный собой пошел на кухню.
Все это время Ацуши старался не смотреть на Рюноске. Он помнил все. До мельчайших подробностей. Как томное дыхание опаляло его губы, как Рюноске пытался сделать все аккуратно, чтобы не напугать. Вспоминая тот момент, его щеки горели самым ярким огнём, а сердце трепетало, словно птица в клетке. По телу разливался приятный жар, а время будто замерло на месте. Ацуши бы никогда не подумал, что ему понравится поцелуй от парня. Хотелось еще раз. Хотелось снова почувствовать эти губы на своих. Но, пока он не выяснит с ним все, что хотел, он никогда не сможет еще раз почувствовать это.
Все четверо перебрались на кухню: Чуя что-то готовил, Осаму говорил ему под руку, Рюноске наблюдал за всем этим, а Ацуши просто сидел, выжидая момент, когда можно будет поговорить с Рюноске. Было страшно. Он думал, если начнет говорить на языке жестов, то Рюноске ничего не поймет из-за трясучки в руках, а если начнет писать – из-за той же трясучки не может написать и слова.
С Акутагавой приятно было сидеть и молча. Без прикосновений, без слов. Он этого не любил. Вся школа знала, что Акутагава ненавидит, когда его трогают без причины, и он никогда не прикасался у чужим людям без причины. Такое у него воспитание: без лишних слов, без лишних прикосновений. Но для Ацуши он раз за разом делает исключения. То за руку возьмет, то до плеча дотронется. Прикосновения были еле заметные. Он больше дотрагивался до одежды, нежели до человека. Как, к примеру, когда он взял Ацуши за рубашку, чтобы отвести к себе в комнату. Или когда брал за руку, чтобы тот не отставал, Рюноске всегда брал его за рукав рубашки. Он никогда ни с кем не обнимался, никогда не был близок с кем-то, как думали многие его одноклассники. Холодный, неприступный. Чаще всего, его выражение лица было нейтральным. Он не улыбался кому попало, не смеялся с кем попало. Только с теми, кому доверяет. И до последнего все думали, что таких людей нет. Возможно, его семья, — единственные, кому он доверяет. Но с Ацуши он довольно расслабленный. Может еле заметно улыбнуться уголками губ, тихо усмехнуться, закрывая рукой рот. Все равно, он держался на неком расстоянии. Все равно, Ацуши кажется, что он никому не доверяет. Даже ему.
— Ацу, — тот, будто вышел из транса и столкнулся с глазами Рюноске. Чистыми, яркими. Он нервно сглотнул и отвёл взгляд, — Все нормально?
Ацуши кивнул, отсаживаясь подальше. Как можно было задуматься и не заметить, что ты уставился на человека? Причем на человека, о котором думаешь! Стало ещё больше неловко и нервно.
— Кстати-и-и, — протянул Осаму, — Рюноске, ты выполнил мое желание?
— Да, — равнодушно кивнул Акутагава.
— А что ты ему загадал? — спросил Чуя. Рюноске встал, словно молнией ударенный и подошел к Осаму. Умолял его ничего не говорить, но Осаму настолько понравилась его реакция, что он не мог не сказал. Даже не подумал о последствиях.
— Поцеловать Ацуши-куна! Ну, Ацуши, подтвердишь, что Рюноске не врет? Я знаю, говорил, что на слова поверю, но все же.
Накаджима молчал. Смотрел куда-то в стену. Его лицо не выражало ничего. Абсолютно ничего. Ни боли, ни радости, ни грусти. Ему, будто, было все равно. Так показалось Рюноске, что посмотрел на него после слов Осаму. Тот промычал что-то похожее на «угу» и отвернулся.
— Ух ты! Ну и как?
— Скумбрия, отстань от него! — рыкнул Чуя. Повисла неловкая тишина. Голубые глаза снова устремились к Ацуши, что сидел в той же позе. Он, кажется, понял, что что-то не так. — Скоро есть будем.
Акутагава и Дазай сели обратно. Оба не понимали, что происходит, но когда все ели, до них потихоньку стало доходить. До Рюноске дошло быстрее, чем до Осаму, как ни странно, и от этого стало ещё хуже. Если все так, как он думает, то ему дико стыдно перед Ацуши. Он не хотел рассказывать ему, что тот поцелуй — было желанием Осаму. Он мог обидеться, расстроиться, или наоборот, обрадоваться. Вот в чем проблема: он не знал, как отреагирует Ацуши, поэтому ему было страшно. И сейчас, смотря на безэмоциональное лицо, он до сих пор не мог сказать обиделся Ацуши, или наоборот, возрадовался.
— Спасибо, — сказал Акутагава, поставил посуду в раковину и ушёл в ванну. Надо было хоть немного уединиться и подумать обо всем.
Из коридора стали доноситься какие-то звуки. Будто кто-то куда-то собирался. Не обращая на это особого внимания, Рюноске продолжил думать и минут через десять вышел к остальным, с четкой целью объясниться Накаджиме. Но его и след простыл…
— Ребят, — встав на проходе, окликнул их Рюноске, — а где Ацуши?
— Так это, ушёл. — ответил Дазай, — сказал, что ему срочно надо домой и убежал. Мы просили его дождаться тебя, но он отказался.
— К-куда… ушел?
— Домой, — ответил Чуя, подняв голову на Акутагаву, — а что, что-то не так?
Не ответив, Акутагава полетел в комнату за своими вещами, а затем выбежал с бубнежом, по типу: « почему хотя-бы один день не может пройти нормально! »; « Кто тебя, Осаму, за язык тянул! » и так далее. Накахара и Дазай стояли, не понимая его реакции, пока тот вкратце не рассказал, что Накаджиму выгнали из дома. После, те тоже распереживались, и хотели собираться, но Рюноске сказал, что сам должен с ним поговорить, а они сделают только хуже. С этими словами он выбежал из дома Чуи к байку.
Приехал к своему дому, хотя знал, что Ацуши сюда не придет. И возможно, больше никогда не явится. Поднялся на свой этаж, и, как он и думал, Ацуши не было. Прислонившись у двери спиной, он сполз на пол.
« Неужели он пошел домой? Черт… знал бы я, где он живёт, может приехал туда и поговорил с ним. »
— Идиот… — тихо сказал он себе.
~ Продолжение следует ~
Продолжение выпущу сразу же, как будет десять звёзд. Я уверена, вы справитесь. Если что, следующая глава уже написана.
До скорого❤❤❤