За гранью бессмертия

Тишина... абсолютная, давящая тишина была первым, что она осознала. Энни медленно открыла глаза, но вместо звёздного неба увидела лишь серый потолок, покрытый пятнами сырости и плесени. Воздух был спёртым, пропитанным запахом гниющего дерева, ржавчины и чего-то ещё – сладковатым, тошнотворным ароматом старой крови.

В голове пульсировала тупая, навязчивая боль, словно кто-то методично вбивал гвозди в череп. Во рту чувствовался металлический привкус крови – её собственной. Язык наткнулся на разбитую губу, и Энни невольно поморщилась.

Попытка пошевелиться вызвала резкую, обжигающую боль в запястьях. Энни только сейчас поняла, что её руки скованы металлическими цепями над головой, а сама она лежит на холодном, мокром бетонном полу. Цепи врезались в кожу так глубоко, что запястья уже онемели, но она чувствовала, как тёплая кровь медленно стекает по предплечьям.

Холод пронизывал всё тело насквозь. От роскошного платья, в котором она была на балу, остались лишь порванные, грязные лоскуты, едва прикрывающие тело. Ткань была пропитана чем-то липким и мерзким – кровью, грязью, может быть, ещё чем-то.

– Кол? – прошептала она хриплым, сорванным голосом, с трудом поворачивая голову.

Каждое движение отзывалось болью. Шея ныла, плечи горели огнём, но Энни заставила себя посмотреть в сторону.

В нескольких метрах от неё, прикованный к стене массивными железными цепями, сидел Кол. Его лицо было залито кровью – свежей и уже засохшей. Одежда разорвана в клочья, обнажая торс, покрытый глубокими порезами и ожогами. Но хуже всего было то, что торчало из его груди – деревянная пика, толстая и зазубренная, воткнутая так глубоко, что её конец упирался в стену за спиной. Вокруг раны кожа почернела, словно обугленная.

Почувствовав её взгляд, он медленно, с видимым усилием поднял голову. Глаза были полны ярости – дикой, животной, но когда он увидел Энни, в них мелькнуло что-то другое. Облегчение. И страх. Страх за неё.

– Наконец-то, – выдохнул он, голос был сорванным, почти неузнаваемым. – Ты была без сознания... не знаю, сколько. Часов шесть, может, больше. Думал, что...

Он не договорил, но Энни поняла. Думал, что она умерла.

– Что случилось? – прервала его Энни, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. – Кто это сделал? Где мы?

Прежде чем Кол успел ответить, где-то вдалеке скрипнула тяжёлая металлическая дверь. Звук эхом разнёсся по помещению, и Энни поняла, что они находятся в большом пространстве – возможно, старом складе или заброшенном заводе.

Шаги. Медленные, размеренные, уверенные. Кто-то не торопился. Знал, что его жертвы никуда не денутся.

В комнату вошли двое мужчин. Первый – высокий, с седыми висками и холодным, мёртвым взглядом бледно-голубых глаз. На лице не было эмоций, только ледяное спокойствие человека, привыкшего причинять боль. Второй – моложе, лет тридцати, с уродливым шрамом, пересекающим всю левую щеку от виска до подбородка. Этот улыбался – широко, радостно, как ребёнок перед Рождеством.

– Проснулась наша маленькая банши, – с улыбкой произнёс старший, подходя ближе неспешными шагами. Голос был низким, бархатистым, почти гипнотическим. – Прекрасно. Беседа будет намного продуктивнее, когда все участники в сознании.

Энни инстинктивно попыталась отодвинуться, но цепи не позволяли сдвинуться даже на дюйм. Металл впился ещё глубже в растёртую кожу запястий, и она невольно застонала.

– Кто вы? – её голос дрожал, но она заставила себя смотреть прямо в эти мёртвые глаза. – Чего вы хотите?

Мужчина присел на корточки рядом с ней, так близко, что Энни почувствовала запах его одеколона – дорогого, с нотами кедра и чего-то горького. Его глаза внимательно, почти с интересом изучали её лицо, словно она была интересным экспонатом в музее.

– Меня зовут Маркус, – наконец произнёс он, и его губы тронула лёгкая улыбка. – И я охотник, милая девочка. Охотник на таких...

Он указал длинным пальцем в сторону Кола.

– ...как он. И на вещи, созданные такими, как они.

Кол дёрнулся, цепи зазвенели, отзываясь металлическим звоном в тишине.

– Не прикасайся к ней, – прорычал он, и его глаза потемнели, наливаясь чернотой. Вены проступили под кожей вокруг глаз, клыки обнажились. – Или я клянусь, даже если это последнее, что я сделаю, я разорву тебя на части и скормлю твои внутренности крысам!

Маркус даже не повернулся. Он продолжал смотреть на Энни с тем же спокойным интересом.

– Молчать, – спокойно приказал он, словно говорил с непослушной собакой.

Младший охотник – тот, что со шрамом – тут же шагнул к Колу. В руках у него появилась ещё одна деревянная пика, длинная и тонкая, как копьё. Он не колебался ни секунды.

Пика вонзилась в бок Кола с мокрым, мерзким звуком. Кол выгнулся, его крик был настолько полон агонии, что Энни почувствовала, как её собственное сердце пропускает удар.

– Прекратите! – вскрикнула она, инстинктивно дёрнувшись к Колу.

Цепи впились в запястья так, что она почувствовала, как кожа рвётся. Тёплая кровь потекла быстрее, капая на бетонный пол.

В её голосе появилась та странная, вибрирующая нота – звук, который не был полностью человеческим. Стёкла в маленьком грязном окошке под потолком дрожали, отзываясь на эту вибрацию. Пыль посыпалась с потолка.

Маркус удовлетворённо улыбнулся, и его глаза загорелись жадным интересом.

– Вот оно... твоя истинная сущность. Твой настоящий голос, – прошептал он, наклоняясь ещё ближе. Его дыхание коснулось её щеки, и Энни едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. – Банши. Предвестница смерти. Как поэтично.

Он выпрямился, отряхивая несуществующую пыль с безупречно чёрных брюк.

– Теперь к делу, Энни Гилберт, – его голос стал деловым, холодным. – Мне нужен кулон. Тот самый, что тебе подарил Кол Майклсон.

Рука Энни инстинктивно дёрнулась к шее, но цепи остановили движение на полпути. Кулон. С красным камнем. Тот, что Кол дал ей перед балом, сказав, что он поможет контролировать её способности.

Сейчас кулона не было на её шее. Или она просто не чувствовала его?

– Я... я не знаю, о чём вы говорите, – пробормотала она, пытаясь скрыть панику, бурлившую внутри.

Маркус медленно покачал головой, и улыбка исчезла с его лица, оставив только холодную, мёртвую маску.

– Не стоит лгать мне, девочка. Ложь только усложнит всё. И сделает больнее.

Он кивнул своему помощнику.

– Для начала... покажи ей, что мы серьёзны.

Охотник со шрамом достал длинный, изогнутый нож. Лезвие было покрыто какой-то тёмной субстанцией.

– Вербена, – пояснил Маркус, следя за реакцией Энни. – Смешанная с несколькими другими... ингредиентами. Для вампира это невыносимая агония. Кожа горит, словно её окунули в кислоту. Раны не заживают часами.

Охотник медленно подошёл к Колу и приставил кончик ножа к его щеке.

– Нет! – закричала Энни. – Прошу вас!

Но было поздно. Лезвие медленно, методично скользнуло по коже Кола, оставляя глубокий порез от скулы до подбородка. Кровь брызнула, и запах её заполнил помещение – сладковатый, металлический, тошнотворный.

Но хуже был крик. Кол кричал так, словно его заживо сжигали. Его тело билось в конвульсиях, цепи звенели и скрежетали о металлические крепления в стене.

Энни не могла оторвать взгляда. Рана на лице Кола чернела, кожа вокруг неё пузырилась и дымилась, словно плавилась.

– Прекратите! Пожалуйста! – её голос сорвался в истеричный крик.

Маркус поднял руку, и охотник отступил. Кол обмяк, тяжело дышал, кровь стекала по его лицу и капала на пол, образуя маленькую лужицу.

– Мы знаем, что кулон у тебя, – спокойно продолжил Маркус, словно ничего не произошло. – Этот кулон – часть древнего артефакта, созданного ведьмами тысячу лет назад. Он был создан для контроля над силами смерти. Кол отдал его тебе, чтобы ты могла управлять своими способностями банши, не так ли?

Энни молчала, пытаясь совладать с дыханием. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Маркус склонил голову набок, изучая её.

– Каждый твой отказ отвечать, – сказал он тихо, почти нежно, – будет означать новую рану для твоего друга. А учитывая, что он не может полностью исцелиться из-за пики в груди и яда на лезвии... – Он оставил фразу незаконченной, но смысл был ясен.

– Нет, – прошептала Энни. – Пожалуйста, не надо.

– Энни, – хрипло произнёс Кол, с трудом поднимая голову. Один глаз уже заплыл от крови, но второй смотрел на неё с невероятной силой. – Не говори им ничего. Ни слова. Этот кулон слишком опасен. Если он попадёт не в те руки...

Охотник снова двинулся к нему с ножом.

– Нет! – закричала Энни. – Остановитесь!

Маркус поднял руку, останавливая своего помощника в последний момент.

– Тогда говори, – произнёс он. – Где кулон?

Энни встретилась глазами с Колом. Его взгляд был предупреждающим, умоляющим. "Молчи", – говорил он без слов.

Но как она могла молчать, когда его пытали прямо перед ней?

– У меня его нет, – выдавила она сквозь слёзы. – Правда. Я не знаю, где он.

Это была неправда. И она знала, что они знали.

Маркус тяжело вздохнул.

– Жаль.

Он кивнул, и охотник снова подошёл к Колу. На этот раз он не использовал нож. Вместо этого он достал небольшую пластиковую бутылку, наполненную прозрачной жидкостью.

– Концентрированная вербена, – объяснил Маркус. – В чистом виде. Если вылить её на кожу вампира...

Он не договорил. Охотник открутил крышку и вылил содержимое на грудь Кола, прямо на открытые раны.

Крик, который издал Кол, не был человеческим. Это был звук чистой, абсолютной агонии. Его тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, вены вздулись на шее и руках.

Кожа, куда попала вербена, начала дымиться и чернеть. Запах горелой плоти заполнил воздух, и Энни почувствовала, как её желудок сжимается в тошноте.

– Остановитесь! – она рыдала теперь, слёзы текли по её лицу. – Пожалуйста! Я скажу! Я всё вам скажу!

Маркус снова поднял руку.

– Я слушаю.

Энни пыталась говорить, но слова застревали в горле. Она смотрела на Кола, на его искалеченное, обожжённое тело, и что-то внутри неё ломалось.

– Кулон... – начала она дрожащим голосом. – Он...

– Энни, нет! – прорычал Кол, собирая последние силы. – Не смей!

– Обыщите её, – приказал Маркус охотнику. – Полностью. Снимите с неё всё.

Охотник подошёл и грубо схватил Энни за плечи. Его руки были холодными и грубыми, пальцы больно впивались в кожу. Он начал ощупывать её шею, плечи, руки, разрывая остатки платья.

Это было унизительно. Больно. Унижение жгло не меньше, чем физическая боль. Энни закрыла глаза, пытаясь отключиться, не думать о том, что происходит.

Где-то вдалеке она слышала рычание Кола, его угрозы, проклятия. Но ничего не могла сделать.

– Ничего, – наконец отчитался охотник, отступая.

Маркус выглядел озадаченным и раздражённым.

– Ты играешь с нами, маленькая банши? – прошипел он. – Используешь свои способности, чтобы скрыть кулон?

Энни не понимала сама, как это работает. Она никогда не училась контролировать свои способности банши для сокрытия чего-либо. Это просто... происходило.

– Я не знаю, – прошептала она.

Маркус выпрямился, его челюсть сжалась.

– Райан, – обратился он к охотнику. – Принеси экстрактор.

Охотник кивнул и вышел. Энни услышала, как он что-то тащит по бетонному полу в соседней комнате.

Когда он вернулся, он вёз за собой странное устройство на колёсиках – похожее на медицинский прибор, но гораздо более зловещее. Оно было покрыто проводами, электродами, и на панели мигали красные огоньки.

– Это экстрактор, – пояснил Маркус, видя её испуганный взгляд. Теперь в его голосе снова было спокойствие, и это было страшнее, чем гнев. – Он был создан специально для работы со сверхъестественными существами. Он усиливает их способности до такой степени, что они теряют над ними контроль полностью.

Он обошёл вокруг устройства, проверяя настройки.

– Для тебя, маленькая банши, это будет означать, что любая защита, которую твои способности неосознанно создали вокруг кулона, рухнет. Твоя сила выйдет наружу неконтролируемо. И мы увидим всё, что ты прячешь.

Энни в ужасе посмотрела на прибор, а потом на Кола. Он дёрнулся в цепях с такой силой, что казалось, металл сейчас лопнет.

– Не делай этого! – прорычал он, его голос был полон отчаяния. – Ты не понимаешь, с чем играешь! Её способности банши... если они выйдут неконтролируемо, она может убить всех здесь! Включая себя!

Маркус только улыбнулся.

– Риск, на который я готов пойти.

Он кивнул Райану, и тот начал устанавливать устройство рядом с Энни. Райан расстегнул цепи на её руках, чтобы переместить её ближе к прибору, и на мгновение её руки оказались свободны.

Энни не думала. Инстинкт взял верх.

Она резко дёрнулась вперёд, хватая ключи, висевшие на поясе Райана. Её пальцы сомкнулись вокруг холодного металла, и она с силой, которую не знала, что в ней есть, оттолкнула охранника.

Райан не ожидал сопротивления от измученной девушки. Он пошатнулся, упав на спину.

– Кол! – закричала Энни, бросая ключи в его сторону изо всех сил.

Время словно замедлилось. Ключи полетели по воздуху, вращаясь, отражая тусклый свет лампы. Маркус бросился к ней, но было уже поздно.

Кол, несмотря на раны, слабость и боль, поймал ключи с невероятной точностью. Его пальцы сомкнулись вокруг них, и он тут же начал возиться с замком на одной из цепей.

– Остановите его! – рявкнул Маркус.

Райан вскочил на ноги, доставая пистолет. Но Кол был быстрее. Первая цепь упала. Потом вторая.

Свободной рукой Кол схватил пику, торчащую из его груди, и с рычанием боли вырвал её. Кровь хлынула из раны, но он словно не замечал.

Последняя цепь упала.

То, что произошло потом, было похоже на кровавый ураган. Кол превратился в размытое пятно движения. Его скорость была нечеловеческой – даже для вампира. Вся накопленная ярость, боль, страх за Энни вырвались наружу в виде чистого, безудержного насилия.

Райан даже не успел поднять пистолет. Кол настиг его в мгновение ока, ломая ему руку с хрустом костей. Крик охотника оборвался, когда клыки Кола вонзились в его горло, разрывая яремную вену.

Кровь брызнула фонтаном, заливая пол, стены. Райан захрипел, пытаясь зажать рану, но Кол не давал ему шанса. Он ломал кости одну за другой – руки, ноги, рёбра – со звуком, напоминающим треск ломающихся веток.

– Это за каждый порез на её коже, – прошипел Кол, ломая ему позвоночник.

Райан упал, парализованный, истекающий кровью. Но Кол не остановился. Он продолжал рвать, ломать, пока то, что когда-то было человеком, не превратилось в месиво из крови, костей и разорванной плоти.

Маркус попытался сбежать, бросившись к двери. Но Кол настиг его у самого порога, хватая за шею и прижимая к стене с такой силой, что бетон треснул.

– Ты думал, что можешь пытать её? – прорычал Кол, его лицо было искажено яростью, глаза полностью чёрные, клыки обнажены. – Ты думал, что я позволю тебе прикасаться к ней?!

Маркус пытался говорить, но Кол сжимал его горло слишком сильно.

– Прошу... – хрипел он. – Я просто... выполнял... приказ...

– Чей приказ? – рявкнул Кол, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы Маркус мог говорить.

– Не... не скажу...

Кол усмехнулся, и это была самая страшная улыбка, которую когда-либо видела Энни.

– Ну что ж. Тогда умри с этим секретом.

Он вонзил клыки в шею Маркуса, но не для того, чтобы пить. Он рвал. Разрывал горло, трахею, сонную артерию. Кровь заливала его лицо, стекала по подбородку.

Маркус дёргался в конвульсиях, издавая булькающие звуки. Его руки бессильно царапали воздух, пытаясь оттолкнуть Кола, но тот был неумолим.

– Это за Энни, – прошипел Кол, прежде чем сломать ему шею одним резким движением.

Тело Маркуса обмякло и упало на пол. Кол стоял над ним, тяжело дыша, весь в крови.

Когда всё закончилось, комната выглядела как бойня. Стены были забрызганы кровью, пол усеян телами, воздух был пропитан запахом смерти.

Кол медленно повернулся к Энни. Его лицо всё ещё было покрыто кровью, глаза чёрные, клыки обнажены. Но когда он увидел её, напряжение немного ушло. Глаза постепенно вернулись к нормальному цвету.

– Ты в порядке? – спросил он, его голос всё ещё был хриплым, но уже более человечным.

Энни не могла говорить. Она всё ещё сидела у стены, прикованная одной рукой, в шоке от всего произошедшего. Слёзы текли по её лицу, но она даже не замечала их.

Кол подошёл к ней, опускаясь на колени. Осторожно, стараясь не напугать её ещё больше, он расстегнул оставшиеся цепи на её запястьях.

– Прости, – прошептал он. – Прости, что ты это увидела. Прости, что не смог защитить тебя раньше.

Энни медленно подняла руку и коснулась его лица. Её пальцы были холодными, дрожащими.

– Ты... ты спас меня, – прошептала она.

Кол накрыл её руку своей, прижимая к щеке.

– Всегда, – ответил он. – Я всегда буду защищать тебя.

Он помог ей подняться, и они вместе, поддерживая друг друга, выбрались из комнаты. Здание действительно оказалось старым, заброшенным складом на окраине города. Снаружи стояло несколько машин.

Кол быстро нашёл ключи у одного из мёртвых охранников – тех, что остались в коридоре, – и они поспешили к ближайшему внедорожнику.

Энни с трудом забралась на пассажирское сиденье. Её тело было на пределе. Измученное долгими часами пыток, напряжения, страха. Адреналин, который держал её в сознании, начал спадать, и она чувствовала, как силы оставляют её.

Руки дрожали так сильно, что она не могла застегнуть ремень безопасности. Перед глазами плыли чёрные пятна, дыхание сбивалось.

– Кол... – прошептала она, чувствуя, как сознание начинает ускользать. – Я не...

Кол резко повернулся к ней, заметив, как она бледнеет. Её губы стали синеватыми, глаза закатывались.

– Держись, Энни, – его голос был напряжённым. – Мы почти выбрались. Держись, прошу.

Он завёл машину и вылетел с территории склада на максимальной скорости. Колёса визжали на поворотах, двигатель ревел.

Но Энни уже не слышала. Её голова откинулась назад, тело обмякло.

– Нет, нет, нет, – пробормотал Кол, одной рукой управляя машиной, второй пытаясь удержать её.

Когда они выехали на шоссе, ведущее к Мистик Фоллс, Кол резко затормозил на обочине. Он развернулся к Энни, проверяя пульс.

Слабый. Едва ощутимый.

– Чёрт, – выругался он.

Не раздумывая, он поднёс руку ко рту и прокусил запястье клыками. Кровь потекла, и он поднёс запястье к её губам.

– Пей, Энни, – приказал он. – Пожалуйста, пей.

Он влил свою кровь ей в рот, массируя горло, заставляя глотать.

– Живи, – прошептал он, его голос дрожал. – Живи, Энни. Прошу тебя.

Несколько капель крови стекли по её подбородку. Кол ждал, не отрывая взгляда от её лица.

Через несколько долгих, мучительных секунд её дыхание стало ровнее. Цвет начал возвращаться к щекам. Пульс усилился.

Кол выдохнул с облегчением, прислоняя лоб к её плечу.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо.

Он снова завёл машину и продолжил путь, не отрывая одной руки от руля, второй держа руку Энни.

Последнее, что почувствовала Энни перед тем, как окончательно провалиться в темноту, было тепло его руки и тихий шёпот:

– Я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда больше.

***

Сознание возвращалось медленно, словно она поднималась из глубокого, тёмного колодца. Энни чувствовала мягкость под своим телом – что-то намного более комфортное, чем холодный бетонный пол. Тепло одеяла окутывало её, и запах... древесина, дорогой одеколон, старые книги.

Это определённо не была её комната. И не больница.

Она осторожно открыла глаза, моргая от яркого света, проникающего сквозь высокие окна. Комната была большой, обставленной тёмной, массивной мебелью. Стены украшали старинные картины, на полках стояли книги в кожаных переплётах.

– Наконец-то.

Энни вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Кол сидел в кресле недалеко от кровати, с книгой в руках. Он выглядел... лучше. Раны зажили, не оставив даже шрамов. Лицо было чистым, волосы влажными, словно он недавно принимал душ. На нём была свежая одежда – тёмная рубашка и джинсы.

Единственное, что выдавало недавние события – лёгкая усталость в глазах и напряжение в плечах.

– Где я? – спросила Энни, её голос был хриплым, горло болело.

Кол отложил книгу и подошёл к кровати, садясь на край.

– В моём доме, – спокойно ответил он. – В Мистик Фоллс. Ты была без сознания три дня.

– Три дня?! – Энни попыталась сесть, но голова закружилась, и она снова откинулась на подушки. – Но... Елена? Джереми? Они знают?

Кол покачал головой.

– Я решил не сообщать твоей семье сразу. После вашей ссоры на булу... – Он замолчал, явно не желая ворошить эту тему. – Я подумал, тебе нужно время прийти в себя, прежде чем сталкиваться с ними.

Энни опустила взгляд на свои руки. Следы от цепей почти исчезли – остались лишь слабые розоватые линии, которые, вероятно, тоже скоро пропадут. Синяки побледнели, порезы затянулись.

– Твоя кровь, – вспомнила она, её рука инстинктивно потянулась к горлу. – Ты дал мне свою кровь.

Кол кивнул.

– Это было необходимо. Ты была на грани, Энни. – Его голос стал серьёзнее. – Твоё тело не выдержало бы после всех... после всего, через что ты прошла.

Энни медленно коснулась своей шеи. Кулон всё ещё был там – тёплый, пульсирующий слабым светом под её пальцами.

– Он всё ещё невидим? – тихо спросила она.

– Для всех, кроме нас с тобой, – ответил Кол. – Твои способности банши создали вокруг него защиту. Я никогда не видел ничего подобного. Это... удивительно.

Энни задумчиво провела пальцем по камню.

– Маркус был прав? Этот кулон действительно может...

– Да, – прервал её Кол, его голос стал жёстче. – Но только в руках банши. В твоих руках. И только ты можешь решить, как использовать его силу. Именно поэтому я доверил его тебе.

Он наклонился ближе, его глаза смотрели прямо в её.

– Ты доказала, что достойна этого доверия, Энни. Ты выдержала пытки, не сдалась, даже когда... – Его голос дрогнул. – Даже когда они причиняли мне боль, пытаясь заставить тебя говорить.

Энни почувствовала, как слёзы подступают к глазам при воспоминании.

– Они... они делали такие ужасные вещи с тобой. А я ничего не могла сделать.

– Ты сделала больше, чем думаешь, – мягко сказал Кол, беря её руку в свою. – Ты осталась сильной. Ты нашла способ спрятать кулон, даже не понимая, как это делаешь. И ты рискнула своей жизнью, бросив мне ключи.

Он сжал её руку.

– Ты спасла нас обоих.

В этот момент дверь в комнату распахнулась без стука. Клаус вошёл с видом хозяина дома, за ним следовали Ребекка и Элайджа.

– Братец, – протянул Клаус, окидывая комнату оценивающим взглядом. – Наша гостья наконец очнулась. Может, теперь ты объяснишь, где пропадал?

Кол встал, его поза мгновенно стала защитной. Он встал между Энни и своими братьями.

– Долгая история, Ник, – сухо ответил он. – И не думаю, что она тебя особо заинтересует.

– О, напротив, – Клаус подошёл ближе, его глаза сверкали любопытством. – Учитывая, что наша мать и Финн пытались связать нас всех вместе, чтобы убить, твоё исчезновение вызвало определённые... подозрения.

Ребекка фыркнула, скрестив руки на груди.

– Мы думали, ты сбежал помогать матери.

– Или прятался от последствий, – добавил Элайджа более мягким тоном, но с явным подтекстом.

Кол стиснул зубы, сдерживая раздражение.

– Нас похитили, – ровно произнёс он. – Охотники. Они искали кулон, который я дал Энни.

Клаус нахмурился, его взгляд стал острым.

– Охотники? Какие именно?

– Маркус и его группа, – ответил Кол. – Они знали о кулоне и его силе. Знали, что я отдал его Энни.

Ребекка подошла ближе, с недоверием и любопытством разглядывая Энни.

– И ты, конечно же, бросился защищать девочку Гилберт? – В её голосе звучала насмешка, но также и нечто другое – может быть, уважение? – Как благородно.

Энни почувствовала, как краска заливает её щёки.

– Это не... – начала она, но Кол перебил:

– Она спасла мне жизнь, Ребекка, – его голос был тихим, но в нём звучала сталь. – Выдержала пытки, чтобы защитить этот кулон. Не сдалась, даже когда они... – Он замолчал, его челюсть напряглась. – Так что да, я защищал её. И буду продолжать это делать.

В комнате повисла напряжённая тишина. Элайджа задумчиво посмотрел на Кола, потом на Энни, и лёгкая улыбка тронула его губы.

– Что ж, – произнёс он наконец, – полагаю, мисс Гилберт заслужила нашу благодарность. И наше гостеприимство.

Клаус усмехнулся, его взгляд снова упал на шею Энни – туда, где должен был быть кулон, но ничего не было видно.

– Конечно, – сказал он. – В конце концов, она хранит нечто очень ценное для всех нас.

Когда Первородные вышли, оставив их наедине, Энни некоторое время молчала, глядя в пол. Внутри всё сжималось от осознания того, через что она прошла. Тело было здесь, в безопасности, но разум всё ещё был в том складе, слышал крики, чувствовал боль.

– Я не могу остаться, – тихо, почти неуверенно, сказала она.

Кол напрягся, бросив на неё короткий взгляд.

– Почему?

– Всё это... – она сделала неопределённый жест рукой. – Слишком быстро, слишком странно. Я не понимаю, что со мной происходит. С вами. С этим кулоном. Я просто хочу вернуться домой. Там хоть что-то понятно.

Кол встал с кровати и подошёл к окну, повернувшись к ней спиной.

– Ты думаешь, дома будет проще?

– Я не знаю, – честно призналась Энни. – Но мне нужно хоть где-то почувствовать, что я снова могу дышать. А здесь... я будто на грани.

Кол сжал губы, кивнул. Лицо его оставалось почти непроницаемым, но взгляд стал чуть холоднее, отстранённее.

– Делай, как считаешь нужным.

Энни хотела что-то добавить, сказать, что это не из-за него, что она благодарна. Но слова застряли в горле. Вместо этого она просто встала с кровати, чувствуя лёгкое головокружение, и пошла к двери.

– Береги себя, – негромко сказал Кол ей вслед, не оборачиваясь.

Энни остановилась на секунду у двери, не оборачиваясь. Она сжала ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Потом открыла дверь и вышла, не сказав больше ни слова.

***

Дом Гилбертов встретил её тишиной. Энни едва успела закрыть за собой входную дверь, как из гостиной вылетела Елена. Её лицо было бледным, глаза красными от слёз и недосыпа.

– Ты, значит, просто вот так возвращаешься?! – голос Елены дрожал от ярости и отчаяния. – После трёх дней молчания?!

Энни застыла на месте, опустив глаза. Она была измотана – физически и эмоционально. И в глубине души знала, что это будет тяжело. Но не настолько.

– Прости, – тихо выдохнула она.

– Прости?! Прости?! – Елена подошла ближе, её руки дрожали. – Ты исчезаешь прямо с бала! Не берёшь трубку, не отвечаешь на сообщения! Я обзвонила все больницы, полицию, я заставила Стефана и Деймона искать тебя по всему городу! И теперь ты просто стоишь тут и говоришь «прости»?!

– Я не могла... – Энни попыталась говорить спокойно, но голос дрожал. – У меня не было телефона. Меня...

– У тебя не было телефона?! У тебя не было меня, Энни! – Елена шагнула ближе, уже почти крича. Слёзы текли по её лицу. – Я не могла дышать эти дни! Я думала, что ты мертва! Я винила себя, что отпустила тебя одну после нашей ссоры, что не заметила чего-то, что не уберегла!

– Я не хотела, чтобы ты...

– Не хотела, чтобы я что?! Сходила с ума? Искала тебя в каждом чёртовом углу этого проклятого города? – голос Елены сорвался, и она обхватила себя руками, словно пытаясь сдержаться. – Я рыдала, я орала на всех, я чуть не полезла в лес сама ночью! Деймон едва удержал меня! И всё это время ты... ты была с ним?!

Энни вздрогнула.

– Кол не...

– Кол?! Кол?! – Елена перебила её, её глаза полыхали. – Серьёзно, Энни?! После всего, что мы узнали о нём?! Ты ему доверяешь?! Ты исчезаешь вместе с ним, и потом просто возвращаешься, как будто это обычный день?!

– Ты не понимаешь... – прошептала Энни, отступая назад. – Ты не знаешь, что произошло.

– А ты и не хочешь, чтобы я узнала! – Елена в отчаянии смотрела на неё. – Ты молчишь, ты прячешься, ты просто закрываешься, как будто я тебе никто! Я твоя сестра, Энни! Или уже нет?

Последние слова ударили больнее, чем любая физическая боль. Энни почувствовала, как дыхание сбивается, всё внутри сжимается. Она пыталась держаться, но эти слова – эти упрёки – были словно ножом по незажившей ране.

– Ты не знаешь, через что я прошла, – выдохнула она, сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – И да, я не готова это рассказывать. Потому что если я начну... я не уверена, что ты поймёшь. Или что я сама пойму.

– А ты уверена, что вообще можешь с кем-то говорить, кроме него? – с болью спросила Елена. – Или я уже лишняя в твоей жизни?

– Не говори так, – Энни вскинула на неё глаза, полные боли и усталости. – Просто... дай мне немного времени.

– Три дня – это не «немного времени», Энни, – Елена резко развернулась. Её плечи дрожали от сдерживаемых рыданий. – Делай как знаешь.

Она ушла в свою комнату, громко захлопнув за собой дверь. Звук отозвался эхом в пустом доме. Энни осталась одна в коридоре – с тяжестью на груди и чувством, будто что-то между ними сломалось окончательно и бесповоротно.

Тишина в доме была удушающей. Энни стояла в коридоре, чувствуя, как внутри всё распадается на части. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Перед глазами всплывали образы – Маркус с его мёртвыми глазами, нож, покрытый вербеной, крики Кола...

Внезапно одна из дверей тихо открылась, и в коридор вышел Джереми. Он застыл, увидев сестру, явно не зная, что сказать. Его лицо было бледным, глаза красными – он тоже плакал.

– Энни... – его голос был мягким, но напряжённым.

Энни не сразу подняла голову, но затем всё-таки посмотрела на него. В её глазах была такая боль и усталость, что Джереми невольно сделал шаг назад.

– Ты... ты в порядке? – осторожно спросил он, неуверенно подходя ближе. – Мы все переживали, и... ну... я не знаю, что сказать, но если хочешь поговорить, я здесь.

Энни хотела ответить, но вместо слов из горла вырвался сдавленный всхлип. Она быстро прикрыла рот рукой, пытаясь сдержаться, но слёзы уже текли.

Джереми, не раздумывая, шагнул вперёд и обнял её. Крепко, защитно, так, как обнимал, когда они были детьми и Энни боялась грозы.

– Всё хорошо, – прошептал он. – Ты дома. Ты в безопасности.

Но она не чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя разбитой, сломанной, испуганной. Воспоминания не отпускали – запах крови, звуки ломающихся костей, боль от цепей на запястьях...

– Я не могу, – прошептала она в его плечо. – Джер, я не могу это рассказать. Не сейчас.

– Тогда не рассказывай, – ответил он, прижимая её сильнее. – Просто... просто дыши, ладно? Дыши.

Они стояли так несколько долгих минут. Джереми чувствовал, как её тело дрожит, как слёзы пропитывают его рубашку. Но он не отпускал, не задавал вопросов.

Когда Энни наконец отстранилась, её глаза были красными и опухшими.

– Мне нужно время, – тихо сказала она. – Чтобы понять, что происходит в моей голове.

Джереми кивнул.

– Я понимаю. Но знай, что если тебе что-то нужно, ты можешь обратиться ко мне. Ты не одна, Энни.

Энни попыталась улыбнуться, но вышло жалко.

– Спасибо.

Она повернулась и медленно пошла к своей комнате. Каждый шаг давался с трудом, ноги были словно налиты свинцом. Джереми смотрел ей вслед с болью в глазах.

Когда дверь комнаты Энни закрылась за ней, она опустилась на край кровати. Тело всё ещё помнило каждый удар, каждую рану, даже если вампирская кровь их залечила. Разум помнил страх, отчаяние, беспомощность.

Она прислонилась спиной к холодной стене и позволила себе тихо плакать. Слёзы текли сами, без всхлипов, без звуков. Просто текли, освобождая хоть часть боли.

Её рука инстинктивно потянулась к кулону на шее. Он был тёплым под пальцами, пульсировал слабым светом. Защищал её. Всё это время защищал.

Но от чего он не мог защитить – это от воспоминаний. От ночных кошмаров, которые, Энни знала, будут её преследовать. От страха, который теперь жил внутри, свернувшись холодным комком.

Она не знала, как двигаться дальше. Что делать с собой. С этими способностями, которые она не понимала. С этим кулоном, который хотели использовать как оружие.

Но хотя бы сегодня она была дома. И этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя полностью потерянной.

Энни легла на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза. Сон не шёл долго. Каждый скрип дома заставлял её вздрагивать. Каждая тень казалась угрозой.

Но постепенно, очень медленно, усталость взяла своё. Она провалилась в беспокойный сон, полный образов крови, цепей и мёртвых глаз Маркуса.

И где-то на краю сознания она слышала голос Кола: *«Я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда больше».*

Но даже эти слова не могли прогнать кошмары.