Приглашение на бал
Мистик Фоллс утопал в атмосфере предвкушения. Семья Майклсонов объявила о предстоящем бале в их недавно отреставрированном особняке, и город буквально гудел от слухов и обсуждений. Ожившие легенды – Первородные вампиры – решили провести светское мероприятие, и это казалось одновременно завораживающим и пугающим. Люди шептались в кафе, обменивались взглядами на улицах, и даже те, кто никогда не слышал о Майклсонах, чувствовали – что-то меняется в воздухе этого города.
Клаус стоял у окна своей мастерской, рассматривая только что доставленные приглашения. Изысканные карточки из плотной бумаги с золотым тиснением выглядели роскошно – каждая была произведением искусства сама по себе. Пальцами он медленно перебирал стопку, скользя взглядом по именам, пока не нашёл одно особенное, с аккуратно выведенным именем.
– Кэролайн Форбс, – прошептал он, улыбаясь уголками губ.
Его размышления прервал Элайджа, вошедший в комнату с обычной для него сдержанной грацией. Он окинул взглядом разложенные на столе карточки, затем брата – и всё понял без единого слова.
– Решил лично доставить приглашение мисс Форбс? – спросил он, аккуратно поправив манжет пиджака.
– Разве не так поступают настоящие джентльмены? – усмехнулся Клаус, не отрывая взгляда от карточки в руках.
– Не все джентльмены преследуют свои цели с таким... упорством, – заметил Элайджа, подходя ближе. – Надеюсь, наш бал не превратится в повод для новых конфликтов. У нас достаточно врагов, Клаус, чтобы создавать новых.
– Брат, это всего лишь танцы, музыка и шампанское, – Клаус небрежно взмахнул рукой. – Что может пойти не так?
Элайджа помолчал секунду, глядя на него с выражением человека, который слышал эту фразу слишком много раз за слишком долгую жизнь.
– Именно эти слова ты произнёс перед флорентийским карнавалом 1517 года. Если не ошибаюсь, через три часа горело полгорода.
– Флоренция была исключением, – невозмутимо ответил Клаус.
– И Прага. И Вена. И тот злополучный приём в Лондоне, о котором мы договорились больше не вспоминать.
Клаус на мгновение замолчал, затем позволил себе лёгкую улыбку.
– В этот раз всё будет иначе.
Элайджа лишь молча поднял бровь. За тысячу лет он слишком хорошо узнал своего брата, чтобы верить подобным заявлениям. Но он также знал, что спорить бесполезно.
– Постарайся хотя бы не разрушать то, что мы только что отреставрировали, – произнёс он, направляясь к выходу. – Штукатурка в восточном крыле обошлась нам в целое состояние.
***
Кэролайн сортировала вещи в своём шкафчике в школе, когда почувствовала за спиной чьё-то присутствие. Это было не звуком и не движением воздуха – просто то особое ощущение, которое появляется, когда кто-то смотрит на тебя слишком внимательно. Обернувшись, она обнаружила Клауса, небрежно опирающегося о соседние шкафчики с видом человека, у которого в мире нет никаких забот.
– Что тебе нужно? – спросила она, стараясь звучать раздражённо, хотя её сердце предательски забилось быстрее.
– Просто проходил мимо, – ответил он с той самой полуулыбкой, которую она уже успела изучить достаточно хорошо, чтобы не доверять ей. – И решил лично пригласить самую красивую девушку Мистик Фоллс на наш скромный семейный праздник.
Он протянул ей приглашение. Кэролайн взяла его кончиками пальцев, словно оно могло обжечь, и несколько секунд молча разглядывала золотое тиснение.
– Скромный, – повторила она, не скрывая скептицизма. – Это ты про особняк Майклсонов с мраморными лестницами и хрустальными люстрами?
– Мы люди простые, – не моргнув глазом ответил Клаус.
– Ты – тысячелетний Первородный вампир. Ничего простого в тебе нет.
– Комплимент?
– Констатация факта. – Кэролайн посмотрела на него в упор. – И почему я должна пойти?
– Потому что тебе будет интересно, – просто ответил он, и в его голосе на мгновение исчезла привычная игривость. – Потому что ты любишь красивые вещи, хорошую музыку и разговоры, в которых тебе не приходится притворяться, что ты проще, чем есть на самом деле. – Пауза. – И потому что я обещаю смотреть весь вечер только на тебя.
Кэролайн почувствовала, как что-то тёплое прокатилось по груди, и тут же рассердилась на себя за это.
– Это самонадеянно, – сказала она.
– Возможно, – согласился он. – Но неправда ли?
Она закатила глаза, однако приглашение убирать не стала.
– Ещё не сказала "да", – предупредила она.
– Но и не сказала "нет", – подмигнул Клаус, отступая на шаг. – Жду тебя в восемь, любовь моя.
Он развернулся и ушёл по коридору, не оглядываясь – с той уверенностью человека, который привык, что мир вращается в нужную ему сторону. Кэролайн смотрела ему вслед дольше, чем собиралась, потом опустила взгляд на приглашение в руке и поняла, что прижимает его к груди.
Она убрала его в сумку. Просто чтобы не мять.
***
В кафетерии Энни сидела одна, листая свои заметки по истории. Последние недели пролетели как в тумане – слишком много событий, слишком много новых вещей, которые нужно было принять и переосмыслить. Обычные школьные дела на этом фоне казались чем-то почти нереальным, как декорации спектакля, который она смотрела из-за кулис. Она настолько погрузилась в текст, что вздрогнула, когда рядом послышался знакомый голос.
– Энни. – Клаус стоял у края стола с едва заметной улыбкой. – Можно к тебе?
Она подняла глаза, немного удивлённая, но сдержанно кивнула:
– Конечно. Присаживайся.
Клаус уселся напротив, положив руки на стол и глядя на неё с тем внимательным интересом, который она уже начала замечать за ним – не хищным, а скорее... изучающим. Как будто он пытался понять, из чего она сделана.
– Ну что, как ты там? – спросил он. – Уже подружилась со своими суперспособностями?
Энни усмехнулась:
– Если под "подружилась" ты имеешь в виду "иногда не начинаю паниковать при резких звуках" – то да, мы почти лучшие друзья.
– Прогресс, – кивнул он с лёгкой усмешкой. – Поверь, большинство даже этого бы не достигли за такой срок. Банши – непростые существа. Их природа часто сопротивляется самому носителю.
– Да уж, – пробормотала Энни, отложив ручку. – Особенно когда всё вокруг начинает вибрировать, уши закладывает так, что хочется провалиться сквозь землю, и единственное, о чём думаешь – как бы случайно не расколоть окно в классе.
– Ты расколола окно?
– Трещина. Маленькая. – Она помолчала. – Учитель решил, что это сквозняк.
Клаус рассмеялся – коротко, но искренне.
– Очаровательно, – сказал он. – Впрочем, признаюсь, я встречал банши всего пару раз в жизни. И ты совсем не похожа на них.
– В смысле? – прищурилась Энни. – Менее устрашающая или более?
– Более настоящая, – ответил он, чуть наклонившись вперёд. – Те, кого я видел, либо были сломлены своим даром, либо прятались за ним, как за стеной. Ты же просто... ты. Ты не играешь роль. Не пытаешься казаться ни страшнее, ни безопаснее, чем есть.
Энни помолчала секунду, не зная, чего ожидала, но точно не этого.
– Спасибо, – сказала она после паузы. – Честно говоря, большинство людей при слове "банши" начинают смотреть на меня немного иначе. Как на что-то опасное или сломанное.
– Ну, я не из пугливых, – подмигнул Клаус. – А если вдруг закричишь – по крайней мере, будет что вспомнить об этом обеде.
Энни хихикнула, впервые за день искренне, без усилий. Странно, но рядом с ним напряжение куда-то уходило – хотя именно рядом с ним оно, казалось, должно было быть сильнее всего.
– С тобой никогда не бывает скучно, – заметила она.
– Рад, что создаю правильное впечатление, – приподнял он бровь.
Энни усмехнулась, помешивая кофе, но тут же, чуть неуверенно, спросила:
– Слушай... а как насчёт Кэролайн?
Клаус немного удивился, но не выглядел раздражённым.
– Что насчёт неё?
– Ну, ты же пригласил её на бал. Лично. С золотым тиснением и всем прочим. – Энни улыбнулась чуть шире. – Это романтично. Я, если честно, за вас болею. Вы, как ни странно, подходите друг другу – хоть Кэролайн это пока и отрицает с завидным упорством.
Клаус приподнял бровь, и в глазах мелькнул интерес – живой, неподдельный.
– Правда?
– Абсолютно, – подтвердила Энни. – Она сильная, умная, с характером. Не позволит собой манипулировать и не будет делать вид, что всё в порядке, когда это не так. А ты... – она немного помедлила, подбирая слова, – скажем так, тебе не помешает рядом кто-то, кто может поставить тебя на место. Это редкость в твоём окружении, я подозреваю.
Он рассмеялся – негромко и, кажется, совершенно искренне. На секунду стал почти обычным.
– Возможно, ты права. Но я её ещё не покорил, если ты об этом. Это будет... долгий танец.
– Танец – это лучше, чем бой, – мягко сказала Энни. – Особенно если в конце у всех останутся целыми сердца.
Клаус посмотрел на неё с чем-то похожим на благодарность, и, чуть помедлив, сказал тихо:
– Спасибо, Энни. Ты удивляешь меня всё чаще.
– Привыкай, – подмигнула она. – Я не из тех, кто живёт по шаблону.
В этот момент рядом с их столиком раздался голос – лёгкий, с той особой интонацией человека, который привык появляться именно тогда, когда его не ждут.
– Какая неожиданная и... прелестная компания. Надеюсь, я не помешал?
Кол Майклсон стоял с ухмылкой, засунув руки в карманы джинсов. Тёмно-синяя рубашка была небрежно расстёгнута у воротника, а уверенность буквально струилась с него – свободная, почти вызывающая.
– Мы беседуем, Кол, – холодно бросил Клаус, даже не поднимаясь с места.
– Это я вижу. – Кол не обратил на брата ни малейшего внимания и повернулся к Энни, одарив её той улыбкой, которая наверняка срабатывала в большинстве случаев. – Просто не мог пройти мимо. Особенно мимо тебя.
– О, правда? – с лёгкой насмешкой отозвалась Энни, глядя на него прямо, без тени смущения. – И что же такого особенного ты увидел?
Кол засмеялся, слегка склонив голову, – в его смехе было что-то неожиданно живое.
– Прямой взгляд, уверенный тон, и ни намёка на попытку произвести впечатление. Это освежает. – Он чуть подался вперёд. – Ладно, не буду ходить вокруг да около. Энни, хочешь пойти со мной на бал?
– Прямо так? – прищурилась она. – Без прелюдий, без завуалированных намёков?
– Иногда честность – лучший способ удивить, – подмигнул он. – Мы будем центром внимания. Ты и я – банши и Майклсон. Разве это не звучит как что-то запоминающееся?
Энни облокотилась на стол, изучая его взглядом.
– Скажи честно, – произнесла она спокойно. – Ты хочешь меня пригласить потому, что я тебе интересна – или потому что хочешь позлить мою сестру?
Клаус за своим кофе сделал вид, что изучает стену, но уголок его рта дрогнул.
Кол помолчал секунду – не растерянно, а как будто по-настоящему обдумывая ответ. Потом улыбнулся, и на этот раз улыбка была чуть другой – менее отточенной, более настоящей.
– Честный вопрос заслуживает честного ответа. Мысль о реакции твоей сестры, признаю, мне не неприятна. Но ты права – это не причина. Ты интересна сама по себе. Девушка, которая только начинает понимать, на что способна, и при этом смотрит на меня без страха? Мне действительно любопытно, что скрывается за этой спокойной внешностью.
Энни на секунду задумалась, катая между пальцами ручку. Потом произнесла:
– Я подумаю. Но знай: я не украшение на чужой руке. Если и пойду – то как самостоятельная единица, а не часть чьей-то игры.
Кол замолчал. Посмотрел на неё по-другому – внимательнее, без привычной лёгкости.
– Справедливо, – кивнул он после паузы. – Предложение остаётся в силе.
Он чуть наклонился и коротко кивнул – не галантно, не театрально, а по-настоящему уважительно. Затем с лёгкой усмешкой развернулся и ушёл, не обернувшись.
Клаус взглянул на Энни:
– Ты впечатлила даже его.
– Я впечатляю только тех, кто смотрит глубже, – спокойно ответила она, возвращаясь к кофе.
Клаус помолчал, потом добавил:
– Что ж, учитывая всё это... я всё равно буду рад видеть тебя на балу. Просто как гостью. Без лишней драмы.
Энни приподняла бровь:
– Без драмы? В вашем семействе?
– Ладно, – хмыкнул он. – Почти без драмы.
Она улыбнулась:
– Тогда, возможно, будет даже весело.
***
Когда Энни вернулась домой, её взгляд сразу упал на маленькую коробочку, лежащую на подоконнике.
Это было странно. Комната была пуста, дверь заперта, как всегда. Окно закрыто. И тем не менее – бархатный чёрный футляр лежал там, словно всегда принадлежал этому месту.
Энни подошла медленно, сердце чуть участилось. Лёгким движением она открыла крышку.
Внутри, на тёмном бархате, лежал кулон с красным камнем. Необычным – глубоким, почти живым, его отблеск менялся в зависимости от угла света, то темнея, то разгораясь изнутри тёплым светом, как уголёк под пеплом. Он казался тёплым даже на расстоянии, и Энни секунду помедлила, прежде чем коснуться его пальцем.
Тепло было настоящим.
Рядом с кулоном, аккуратно сложенная, лежала записка. Несколько слов, написанных уверенным, незнакомым почерком.
"Буду ждать тебя на балу."
Ни имени. Ни подписи. Только это.
Энни ещё долго стояла у подоконника, держа кулон в ладони и глядя на записку. За окном тихо шелестели деревья, и комната казалась чуть холоднее, чем обычно. Она не знала, кто это прислал. Не знала, что это значит.
Но знала, что это – начало чего-то.
***
Елена вернулась домой поздним вечером и почти споткнулась о конверт, лежавший прямо у порога. На нём было написано её имя – элегантным, старомодным почерком, который выглядел так, будто его обладатель привык писать гусиным пером.
Она открыла его прямо в прихожей, не снимая куртки.
Внутри было приглашение на бал Майклсонов. Но не такое, как другие – не печатное, с золотым тиснением. Написанное от руки, на бумаге с лёгким запахом трав и чего-то древнего. В конце – подпись: "С наилучшими пожеланиями, Эстер Майклсон".
Елена перечитала имя дважды. Мать Первородных. Женщина, которая была мертва тысячу лет. И которая лично написала ей приглашение.
Она прошла в гостиную, сжимая письмо в руке, и увидела Энни, сидящую на диване с книгой.
– Ты получила приглашение на бал Майклсонов? – спросила Елена, подходя ближе.
– Да. Клаус дал мне его сегодня, – ответила Энни, подняв взгляд. – Сказал, что будет рад меня видеть.
Что-то сжалось в груди у Елены. Она посмотрела на сестру – на её спокойное лицо, на открытую книгу на коленях – и почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, смешанного со страхом.
– Ты серьёзно? – её голос вышел напряжённее, чем она хотела. – Почему ты продолжаешь с ними общаться?
Энни чуть нахмурилась:
– Это не так уж опасно, как тебе кажется. Мы просто поговорили. Я не строю с ними планов и не принимаю их сторону.
– Ты не понимаешь, – Елена опустилась в кресло напротив, сложила письмо и положила его на стол между ними – резко, как аргумент. – Это не обычные вампиры. Они существуют тысячу лет. Они умеют делать так, чтобы ты думала, что всё в порядке, пока не становится слишком поздно.
– Я знаю, кто они такие.
– Тогда почему ты позволяешь им приближаться?!
– Потому что игнорировать их не значит быть в безопасности, – ответила Энни, откладывая книгу. В её голосе не было злости – только усталость, которую Елена заметила, но не хотела признавать. – И потому что Кол пригласил меня на бал как свою пару, а я отказала. Разве этого мало?
– Нет, – сказала Елена, и в её голосе прорвалось то, что она держала внутри. – Потому что ты не должна была вообще оказаться в ситуации, когда он что-то тебе предлагает. Ты не знаешь, как они работают. Сначала – разговор в кафетерии. Потом – приглашение. Потом ты думаешь, что понимаешь их, что они не такие, как про них говорят. А потом...
Она осеклась.
– А потом что? – тихо спросила Энни.
Елена не ответила. Она смотрела на сестру, и чувствовала, как пространство между ними становится плотнее – не враждебным, но и не прежним. Как будто они говорили об одном и том же, но на разных языках.
– Я не хочу тебя потерять, – сказала она наконец. – Вот и всё.
– Я знаю, – ответила Энни негромко. – Но ты не можешь защитить меня, закрыв от всего мира. Особенно от того, частью которого я уже стала.
Елена ничего не сказала. Взяла письмо со стола и ушла к себе, оставив сестру одну в тихой гостиной.
***
После разговора с сестрой Энни вышла на улицу. Не потому что знала, куда идёт, а просто потому что четыре стены давили сильнее обычного, а холодный воздух казался честнее, чем любые слова.
Она шла по пустынной улице, перебирая в голове обрывки разговоров – Елена, Клаус, кулон на подоконнике, записка без имени. Мысли не складывались в ничего цельного, просто кружились, как листья в ветреный день.
Шаги за спиной она услышала раньше, чем ожидала.
Обернулась.
Кол стоял в нескольких шагах от неё, его силуэт чётко вырисовывался в свете уличного фонаря. В темноте он выглядел иначе, чем днём – острее, спокойнее, как что-то, что существовало задолго до этих улиц и будет существовать после.
– Прекрасный вечер для прогулки, не так ли? – произнёс он.
Энни не отступила, но внутренне собралась:
– Ты следишь за мной?
– Не льсти себе, дорогая. – Кол медленно подошёл ближе. – Я просто наслаждаюсь ночным воздухом. Встретить тебя – приятный бонус.
– Приятный, – повторила она. – И, конечно, совершенно случайный.
– Совершенно, – подтвердил он без тени смущения.
Он остановился в нескольких шагах, не нарушая расстояния, но и не позволяя его увеличить. Лунный свет отражался в его глазах – не угрожающе, а как-то иначе. Внимательно.
– Я заметил, что ты стала ближе с моим братом, – сказал он. – Это наблюдение, не упрёк.
– А есть в этом проблема? – ответила Энни ровно.
– Зависит от того, насколько ты ему доверяешь.
– Я доверяю ему.
Кол изучал её лицо несколько секунд.
– Это либо очень смело, – произнёс он медленно, – либо очень наивно. И ты не производишь впечатления наивного человека.
– Я не говорю, что доверяю ему безоговорочно, – поправила себя Энни. – Я говорю, что пока у меня нет причин не доверять.
– Тонкое различие, – кивнул он. – Но важное.
Он сделал ещё шаг, и она поняла, что не собирается отступать.
– А что насчёт меня? – спросил он тихо. – Ты считаешь меня угрозой?
– Ты, Кол Майклсон, – ответила она, глядя ему в глаза, – не угроза. Ты опасность. Это разные вещи. Угроза хочет тебя сломать. Опасность просто... существует рядом. Как огонь.
Что-то изменилось в его взгляде.
– И ты не боишься огня?
– Боюсь, – сказала она просто. – Но умею держать страх под контролем.
Кол молчал секунду, потом усмехнулся – тихо, как будто сам себе.
– Это делает тебя интереснее, чем большинство людей, которых я встречал за последние несколько столетий.
Его прикосновение к её щеке было лёгким – один миг, почти вопрос, не утверждение. Энни не отстранилась, но и не ответила на него. Просто стояла, чувствуя, как дрожь прошла по коже и тут же растворилась.
– Почему ты пригласил меня на бал? – спросила она. – По-настоящему. Не то, что сказал раньше.
Кол помолчал дольше обычного.
– Потому что ты редкость, – сказал он наконец. – Банши, которая только начинает слышать себя. Сестра двойника. Девушка, которая смотрит в глаза существу, пережившему тысячу лет, и не опускает взгляд. – Пауза. – В этом городе слишком много людей, которые либо боятся нас, либо хотят использовать. Ты не делаешь ни того, ни другого.
– Это не ответ на вопрос, – заметила Энни.
– Нет, – согласился он. – Это честность. Я ещё не знаю почему. Это само по себе необычно.
Он сделал шаг назад, и пространство между ними снова стало больше.
– Есть ещё кое-что, – добавил он, и его голос стал чуть тише, без обычной лёгкости. – Если моя мать действительно что-то замышляет на этом балу – а она замышляет, я уверен, – тебе может понадобиться кто-то, кто знает её лучше, чем Клаус хочет признавать.
Энни напряглась.
– Что ты знаешь о её планах?
– Не больше, чем ты. – Его голос был ровным. – Но я знаю мать. Она не появляется из ниоткуда ради светского ужина. У неё всегда есть причина. И эти причины всегда дорого обходятся кому-нибудь другому.
– Тогда почему ты не поговоришь с Клаусом?
– Потому что Клаус слышит в её действиях то, что хочет слышать. – В его голосе не было горечи – просто факт, давно принятый. – Она – его мать тоже. Это усложняет объективность.
Он ещё раз взглянул на неё – внимательно, без улыбки.
– Подумай, Энни. Не о бале. О том, что будет происходить за его красивым фасадом.
Прежде чем она успела ответить, Кол исчез в темноте – без лишних слов, без театральных прощаний. Просто растворился, как будто его и не было.
Энни осталась стоять одна под фонарём. Ветер слегка тронул её волосы.
Она думала о Клаусе, которому доверяла. О Коле, которого не понимала. О Эстер, от которой пришло письмо, написанное мёртвой рукой. О кулоне на подоконнике и записке без имени.
Она не знала ещё, что будет делать. Но знала одно: на этот бал она пойдёт. На своих условиях, с открытыми глазами.
И будет смотреть.