17 глава
- Гарри!
Резкий окрик застал друзей врасплох, они вздрогнули и обернулись к источнику звука. В коридоре к ним быстрым шагом шел Джим Паккерс, он же – Джеймс Поттер.
Выражение лица Гарри не менялось с того самого момента, как несколько часов назад его живой(!) отец вместе с не менее живым и молодым крестным, а также с бывшим учителем, зашел в кабинет профессора Макгонагалл. Не поменялось оно и в этот момент, хоть в груди вновь заболела старая рана. Смотреть на мародеров сейчас, пусть даже на них чары изменения внешности, было невыносимо. Осознание того, что они прожили полгода под одной крышей с дорогими людьми, которых потеряли... давило. Они ведь могли... Или нет?
- Гарри, мы можем поговорить? – разноцветные глаза впервые за эти месяцы открыто посмотрели в зеленые, изучая, пытаясь рассмотреть все детали и запечатлеть их в памяти.
- Не можем.
Джеймс опешил. Он не понимал, почему сын отказывается с ним говорить. Невысказанный вопрос был замечен и самим Поттером-младшим:
- Связанные элементы прошлого и будущего не должны соприкасаться. Это аксиома для любого путешествия во времени. И вы это прекрасно знаете, раз за всё это время так и не обратили на нас внимания.
Гарри не хотелось отказывать отцу, наоборот, всё его естество тянулось к этому человеку, но и говорить с ним сейчас было бы слишком тяжело. Да и о чем говорить? Даже зная, что ни Джеймс, ни остальные мародеры ничего не вспомнят, рассказывать о прошлом-для-них-будущем нельзя. Слишком опасно, ведь они могли... Да, зная их, зная Сириуса, они уже давно могли тихо прибить Питера, и не понятно тогда, чтобы стало с будущим.
Казалось, Джеймс понял ход мыслей своего сына, потому поспешил сказать прежде, чем он уйдет:
- Я не буду спрашивать тебя о прошлом, тем более многое я и так знаю. Мы просто поговорим как отец и сын.
Золотое трио переглянулось. Джеймс давно заинтересовался ими, и судя по тому, что он видел, ребята отлично понимали друг друга без слов. Даже среди мародеров такого нет. Правда, у него были смутные подозрения, что у троицы налажена ментальная связь... Но ведь это даже круче!
- Хорошо, но на некоторые вопросы я не смогу ответить.
- Я понимаю.
Гарри последний раз посмотрел на друзей и пошел в сторону кабинетов, Джеймс пошел за ним. Сейчас, после ужина, кабинеты не использовались, а потому найти подходящее место для разговора они смогли быстро. Быстро накинув заглушающее и запирающее, Гарри заговорил:
- Ты можешь снять чары? – неуверенно начал брюнет, глядя на огненную шевелюру своего визави.
Тот лишь робко кивнул. Напряжение в этой комнате было почти осязаемым. Можно подумать, что ещё чуть-чуть, и кто-то из них всё-таки не выдержит и уйдет. Но нет, этого не случилось. Вместо этого рыжик взмахнул рукой и снял весь комплекс наложенных на него чар.
И вот в комнате находился оживший кошмар многих профессоров, в частности одного бывшего профессора зельеварения, – два Поттера. Джеймс немного подслеповато смотрел на Гарри, а Гарри на Джеймса. Оба не могли отвести взгляд, жадно рассматривая каждую черточку собеседника.
- Я действительно удивительно похож на тебя.
- А я с удовольствием вижу в тебе Лили...
- Ты знаешь?
- Да.
Подростки вновь замолчали. Каждый думал о своем: Джеймс о безопасной теме разговора, а Гарри о словах отца. Всю жизнь – по крайней мере, сознательную её часть – все вокруг твердили о том, как он похож на Джеймса Поттера и только глаза мамины. Теперь же перед ним стоит сам Джеймс Поттер и говорит, как он – Гарри – похож на Лили, на маму. Это так необычно, но очень приятно.
- Как много ты знаешь?
- Всё, что знает общественность.
- Значит меньшую часть.
И Гарри решил рассказать чуть больше. Без деталей, без каких-то темных моментов, что могли застрять в подсознании и повлиять на действия после возвращения. Он сосредоточился на хорошем, на том, что не обсуждают массы, потому что это не интересно. Гарри рассказал, как получил письмо, как его забрал Хагрид, как оказался на Косой аллее и в Хогвартсе. Потом был рассказ о квиддиче и учебе, о встрече с повзрослевшими Римусом и Сириусом, о друзьях. А Джеймс слушал. Что-то он слышал из слухов, что-то читал в газетах, но одно дело слушать домыслы неизвестных ему людей, не имеющих к его сыну никакого отношение, и совсем другое слушать эти истории от самого сына.
- И чем планируешь заняться сейчас?
- Получить аттестат и уехать.
- Уехать?! Почему?!
- Я здесь лишний, - опустив голову, прошептал Гарри.
Пусть они никогда не знали друг друга, пусть их время ограниченно, пусть один из них позже навсегда забудет этот разговор. Пусть. Сейчас они вместе и им хорошо. Будто всю жизнь знакомы. Необычайный уровень доверия был достигнут в необычайно короткий срок. И Гарри решил наконец выговориться. Сказать то, о чем не мог сказать Рону или Гермионе. Они бы не поняли, они бы слишком волновались.
- Это как-то связано с прошедшей войной?
Ответом был лишь слабый кивок. Джеймс не торопил, только поддерживал:
- Ты можешь на меня положиться. Может, в силу своей неопытности, я не смогу сказать что-то невероятно мудрое, что сразу бы направило тебя на путь истинный, но тебе определенно станет легче. Я... я не знаю, как это объяснить. Я просто чувствую потребность защищать тебя.
- Каковы бы ни были обстоятельства, ты мой отец, и магия это знает, потому и обязанности у тебя соответствующие, - Гарри чуть повеселел, ему нравилось сидеть тут и говорить с родителем.
- Какая прелесть, - Джеймс картинно заломил руки и закатил глаза, но было видно, что он тоже рад находиться здесь, - так ты расскажешь?
Глубокий вздох, и Гарри решается:
- Они живые, Джеймс. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Полумна – все. Все кого я знаю, смогли с этим справиться, а я – нет. Я сломался. Я больше не знаю, для чего живу. Всю мою жизнь мне говорили, что и как я должен делать, кем должен быть, но теперь я раздал все долги и свободен. Только целей у меня нет. Я не знаю, как жить. Пока все мои ровесники узнавали себя и мир вокруг, я старался выжить. Всегда: детство, начальная школа, Хогвартс... Вся моя жизнь – игры со смертью. И один раз она даже выиграла...
Гарри замолчал. Молчал и Джеймс. Как он и предполагал, он не знал, что сказать. В его жизни не было ничего подобного. Джеймс Поттер был любимым сыном, не особо прилежным учеником, опасным врагом. Он всегда твердо стоял на ногах и знал, чего хочет.
Теплая рука осторожно легла на плечо Гарри, даря свою поддержку. Как он и обещал.
- А как же Малфой? – неожиданно даже для самого себя спросил Джеймс.
- Малфой? - деланно равнодушно переспросил Поттер-младший.
- Ну-у, от вас разве что искры не отлетают, когда вы в коридорах сталкиваетесь, - попытался он обратить всё в шутку, но заметил, как чуть заметно порозовели скулы у Гарри, - только не говори, что...
- Малфой мне интересен не как друг или соперник? Хорошо не буду.
- Давно? – Джеймс уже не говорил – хрипел, боясь услышать ответ.
- Проснулся одним летним днем и понял, что он до невозможности красив.
«Особенно в моих руках», - но это вслух сказано не было. Во избежание так сказать.
Однако Джеймсу и этого хватило. Ведь тогда, полгода назад, когда они составляли свой план по примирению факультетов, дружба или хотя бы приятельство этих двоих были в числе главных составляющих. Это казалось отличной идеей! Хотя Сириус уже в то время говорил...
Глубокий вдох, выдох. Деланого не воротишь. Он своими руками создавал ситуацию за ситуацией для сближения этих двоих и глупо теперь удивляться.
- Намерен добиться его?
- Намерен уехать, - вновь опустив голову, тихо ответил Гарри.
- Но почему?
- Малфой наследник семьи из «священных». Этот союз обречен, поэтому даже пытаться не стоит.
Джеймс недоуменно смотрел на угрюмого сына и не понимал, откуда в его образовании такая дыра. Хоть сам Поттер и не любил подобные отношения, считая их немного слишком, но подобные прецеденты в мире магии были, поэтому:
- Вы всегда можете усыновить ребенка и ввести в род, как новую кровь. Не стоит делать из этого трагедию.
Настал черед Гарри недоуменно смотреть на родителя, не понимая, откуда он этого нахватался:
- Это темная магия!
- Чушь! Я слышал твою историю, и не мне тебе её рассказывать, но ты ведь помнишь, что Лили замкнула на тебе родовую защиту? Так вот, хоть Поттеры никогда не входили в эти пресловутые «Священные 28» и не носили помпезного звания «Лорд», наш род по древности превосходит даже твоего любимого Малфоя (так что пусть ценит, Хорррек) и защита там соответствующая. Вон даже Аваду отбила. Но возвращаясь к нашей теме, почему же именно Лили? Не я, как глава семейства, урожденный Поттер, а моя жена? А потому что, мой глупый сын, она была введена в род по всем правилам и была равной мне, поэтому после моей смерти главой стала она и поэтому она смогла активировать защиту, принеся себя в жертву. Кровная защита. Против этих ритуалов даже Сириус ничего никогда против не имел, а уж он темную магию за милю чует.
Джеймс замолчал, наблюдая за вытянувшейся мордашкой Гарри. М-да...
- А жену свою ты в род вводить не собирался? Ну, до этой кутерьмы с Малфоем.
После этого на него смотрели, как на новые ворота из небезызвестной вам поговорки.
- Поттер, поздравляю ты – Балбес, - припечатал Джеймс, и даже он не знал, кому именно были сказаны эти слова, и уже громче, - слушай и запоминай!
За вечер Гарри узнал о себе очень много нового и ничего лестного, однако теперь он мог продумывать план покорения одного слизеринца, а мародеры должны были ему в этом помочь.