Глава 49
Даниил
- Э-э... Вы что там вдвоем делаете? - слышу из динамика обалдевший голос Юли.
- Поговорить пришли... - сообщаю ей деловито.
Трясу Островского за шкирку и тот поддакивает:
- Поговорить!
В какой-то момент мне кажется, Юля вообще не откроет, но через время все-таки слышу сигнал, обозначающий, что замок подъезда разблокирован.
- Пошли, - рявкаю на Островского.
И придаю ему ускорения, толкнув внутрь.
Тот вбегает, и когда мы оказываемся за закрытой дверью, пищит с надрывом:
- Ты что себе позволяешь?!
- Вперед, - командую строго.
И Островский идет к лестнице. Я шагаю за ним, слежу, чтобы не сбежал.
Когда мы оказываемся на нужном этаже, Инга уже стоит в дверях. Одета в те же джинсы и бежевую блузку, что сегодня утром. Сложила руки на груди и смотрит на нас вопросительно. При этом ни грамма вины в лице, это ж надо, какая выдержка.
Замечаю, как она возмущенно сводит брови у переносицы, и меня кроет окончательно.
- Как у тебя совести хватило? - спрашиваю, глядя ей в глаза. - Приходишь ко мне с блинами, заявляешь, что не сходилась с бывшим... А я в этот же день встречаю его у твоего подъезда с ромашками. Нормально это, а?
- Юля! - охает Островский, - Зачем ты ходила к нему с блинами? Лучше бы пришла ко мне, я бы оценил...
Смотрю на этого прыща на ровном месте и диву даюсь. Как увидел Юлю, тут же приосанился, осмелел, гордо держит свои ромашки. Наверное, думает, что я при ней не вытру им пол... Это он зря.
Островский тем временем продолжает:
- Милая, ну скажи ему, что у нас чувства...
Он протягивает ей ромашки.
Но Юля за цветами не тянется. Ее выражение лица неуловимым образом меняется, она больше на меня не смотрит, сосредотачивает внимание на бывшем муже и говорит с ошалевшим видом:
- Какие чувства? Ты о чем вообще?
- Известно, какие, - заявляет Островский с невозмутимым видом, снова прижимает ромашки к себе. - Большие чувства! Я как получил от тебя сообщение, сразу понял, они есть!
- Да, Юля, - выступаю вперед. - Скажи нам обоим, к кому у тебя какие чувства...
Глаза Юли круглеют в момент, она смотрит сначала на меня, потом на Островского и снова на меня.
- Сейчас скажу, - с этими словами исчезает в квартире.
Стою жду, очень уж интересно, чем закончится этот цирк. Островский тоже ждет, с надеждой поглядывает на дверь.
Юля очень скоро появляется и держит в руках... сковородку!
- А ну, иди сюда, гад такой! - кричит она на бывшего мужа.
Тот пятится к лестнице, держит цветы на изготовке, будто собрался ими защищаться, и пищит:
- Эй, ты чего? Совсем с катушек слетела?
Норовит сбежать, но не успевает. Она преграждает ему дорогу и замахивается сковородкой, говорит строго:
- Быстро рассказывай Дане, как ты вломился в мою квартиру полгода назад с вещичками! Ну?
И так уверенно говорит, будто это правда.
Наблюдаю за тем, как Островский нервно сглатывает и выдает:
- Юля, я же для нас старался! Семью нашу спасал...
- Нет никакой семьи! - шипит она. - И не было с тех пор, как ты ушел от меня к Вере! Уясни это себе уже...
Ее возмущенный вид наводит на мысль, что она все-таки не врет.
Так... Это что же получается... Ничего не пойму.
- Подождите, - выставляю вперед ладони. - Юля, объясни мне по-человечески, пока я был в Китае, ты сходилась с Островским или нет?
- Нет! - качает она головой.
- Тогда каким макаром я встретил его у тебя в квартире? У него были ключи! С женским брелоком, явно ты дала...
- Ничего я ему не давала! - пыхтит она с воинственным видом. - Он их спер, когда уходил от меня к своей любовнице с вещами. А потом забрался в мою квартиру без моего ведома, и в этот момент ты его там застукал. Вот как все было! Теперь тебе все понятно?
Нет, мне непонятно, причем совершенно.
Как можно залезть в квартиру к женщине и говорить, что у тебя с ней отношения?
Как можно всем вокруг наврать, что ты сделал ей предложение и вы скоро поженитесь, когда это и близко не так?
Как можно вообще думать, что бывшая жена к тебе вернется, когда ты унизил ее изменой и ушел к другой?
Это все не вяжется у меня в голове, и объяснить это можно только одним - у Островского, по всей видимости, поехала крыша.
Но главное я все-таки ухватил - не стала бы Юля махать перед этим тараканом сковородкой, испытывай она к нему хоть что-то, кроме ненависти.
Его готова гонять сковородкой, а вот мне принесла блины. Что называется - почувствуйте разницу.
Значит... я - ревнивый баран.
- Юля, ты все это серьезно сказала? - спрашиваю с надрывом.
Она смотрит на меня выразительно, кивает.
В этот момент внутри меня что-то ломается, трансформируется. И я больше не чувствую к ней никакой злости, обиды, все это уходит. Юля снова кажется мне самой милой, самой прекрасной женщиной на земле, и внешность тут ни при чем.
- Царица моя, - говорю внезапно охрипшим голосом. - Иди домой и жди меня, я скоро вернусь...
- Юля, не уходи! - пищит Островский.
Как и в прошлый раз, она смотрит то на него, то на меня, чуть заметно кивает мне и исчезает в квартире.
А я снова хватаю Островского за шиворот.
- Какого хрена ты, мразь, мне тогда наговорил?
Трясу его, как грушу, а он пищит испуганным голосом:
- Я в полицию позвоню...
- Если будет чем звонить, - говорю с издевкой.
С этими словами тащу Островского к лестнице. Как под конвоем веду на первый этаж. А он настолько рад, что я его отпустил, что перепрыгивает через две ступеньки, стремясь как можно быстрее попасть к выходу.
Когда спускаемся на первый этаж, он спешит к двери, но не успевает улизнуть.
Я хватаю его сзади за шею.
- Отпусти, - жалобно пищит Островский. - Больно...
- О, это еще не больно, - скрежещу зубами. - Слушай меня, таракан помойный. Если ты еще раз хоть на километр к Юле подойдешь, я тебе сломаю ноги. Буквально! Ты хорошо меня понял?
- П-п-понял... - отвечает он, заикаясь.
- Отлично, - цежу зло. - А теперь пошел вон...
Он чувствует, что я хочу пихнуть его в дверь и кричит:
- Она же закрыта!
- Правда? - наигранно удивляюсь.
С силой впечатываю его лицом прямо в железо.
- Ай! - пищит Островский болезненно и оседает на пол, наконец выпустив из рук ромашки.
- Надо же, и правда закрыта, - усмехаюсь зло.
Кривлюсь, видя, как у него из носа начинает течь кровь. Поднимаю его за локоть, открываю дверь и вышвыриваю прямо на ступеньки.
Дверь захлопывается, а я отряхиваю руки.
Какой я молодец, наконец избавился от вредителя.
А теперь наверх, к моей Царице!
Делаю первый шаг, и тут меня накрывают воспоминания, сколько всего я успел начудить и наговорить ей. Как после этого смотреть ей в глаза?