Глава 41
Даниил
В наушниках орет рок, в крови гуляет адреналин, и я что есть силы луплю кувалдой по здоровенной покрышке. Раз, другой, третий. Теряю счет времени, ударам.
За ором певца и звуком бьющегося о резину металла я не слышу, как кто-то подходит сзади.
Чувствую, как меня хлопают ладонью по мокрой от пота спине.
Резко оборачиваюсь и вижу Славу.
— Какого лешего подкрадываешься? — спрашиваю, вытаскивая из левого уха наушник.
— Приятель, ты хреначишь по этой покрышке уже черти сколько времени. Не упахался?
Двигаю головой вправо-влево, разминая шею. Прислушиваюсь к себе.
— Нет, все нормально.
— Мне покрышку не жалко, конечно, — вдруг говорит Славик. — Мне тебя жалко.
— С чего вдруг?
Мне становится даже любопытно, чем я могу вызвать жалость. Уверенный в себе мужчина в самом расцвете сил. В идеальной спортивной форме, между прочим.
Тут Славик заявляет:
— Суббота, девять вечера. В спортзале пусто, а ты тут надрываешься. Тебе серьезно нечем заняться, кроме как махать кувалдой?
А мне и правда нечем.
С завершением рабочей недели завершается и круг моих задач. Дома скучно, вот и провожу в спортзале массу времени.
— Пошел бы ты лучше кого-нибудь снял, — дает мне мудрый совет Славик.
— Слышала бы тебя сейчас твоя Мария…
— У нас с ней все, — машет головой Славик.
А мне смешно.
— Который раз у вас все за эту неделю?
— Неважно. — Славик тут же насупливается. — Я к тому, что это ненормально столько заниматься. Ты скоро крякнешь в моем спортзале, а мне такая слава нафиг не нужна.
— Не крякну, не бойся, — невесело усмехаюсь.
Собираюсь засунуть наушник обратно в ухо, но друг не отстает.
— Хватит уже. — Славик тянется к моей кувалде и нагло ее отнимает. — Натренировался, достаточно. Перегруз никому не полезен.
— Сам разберусь! — строго на него смотрю.
— Слушай, ты как с Юлей расстался, вообще невменяемый стал. Только и делаешь, что себя изводишь. На ней, вообще-то, свет клином не сошелся. В море полно рыбы, пальцем щелкни…
— На хрен мне эта рыба не сдалась, — тут же завожусь. — Слав, иди занимайся своей личной жизнью, вот с Машкой своей помирись, например. А я как-то сам…
— Я вижу, как ты сам, мне на тебя уже смотреть страшно. Может, твоя Юля уже двести раз пожалела, что от тебя ушла. Ты с ней хоть раз говорил после всего? Съездил бы, всяко лучше, чем себя изводить.
— Ага, щас прям, разбежался, — бурчу на Славу и забираю у него свою кувалду.
Даю понять, что время нравоучений закончено, и ему пора отвалить.
Славик упрямый до невозможности. Но, видно, смекает, что сейчас меня лучше не трогать, уходит. И я остаюсь один на один со своими мыслями.
Я не рассказывал другу о том, что в первую неделю нашего расставания каждый вечер караулил Юлю у подъезда.
Небось, умотала отдыхать со своим тараканом, а я как последний придурок ее ждал. Это честно, что ли?
Ну нет, главу под названием «Юля» я в своей жизни закрыл навсегда.
«Может, жалеет», — все продолжают крутиться в голове слова друга. Славика прибить мало за такие речи. На кой они мне?
Может, Юля и жалеет. Таракан ведь не подарок. Вполне вероятно, она даже вернулась бы ко мне, если бы я позвал. А я не позову, разумеется, как и никогда не прощу ей тот гадкий поступок. Но вот про ее сожаления я бы послушал с удовольствием.
Однако для того, чтобы их услышать, мне нужно как минимум с ней встретиться.
И что, мне для этого ехать к ней? Ни. За. Что.
Иду в душевую, купаюсь, одеваюсь. Честно и откровенно собираюсь ехать домой. Но почему-то рулю в сторону дома Юли. Хоть по рукам себе давай, а крутят баранку в абсолютно ненужном мне направлении.
Паркуюсь у подъезда и смотрю на окна ее квартиры. Я много вечеров вот так провел — пялясь на темноту, царившую за стеклами. Но сегодня там горит свет.
Манит, зараза!
М-да, вот тебе и закрыл главу под названием «Юля» навсегда.
Стою как придурок у ее подъезда, сам не понимаю, зачем набираю номер ее квартиры.
Она даже не спрашивает, кто там. Просто открывает, и все.
Ладно, зайду, раз такое дело.
Поднимаюсь на нужный этаж, хочу постучать и замечаю, что дверь слегка приоткрыта. Звоню.
На пороге появляется какая-то девчушка от силы лет восемнадцати. Волосы белые как молоко, убраны в высокий хвост. А лицо размалевано всеми цветами радуги. Не поскупилась на макияж. В прихожей Инги это молодое чудо в перьях смотрится инородно.
— Ты кто? — спрашиваю удивленным голосом.
— Стася, — отвечает она с улыбкой. — А вы кто?
Тут слышу из квартиры звуки музыки, чей-то хохот. Там явно вечеринка. Юля позвала гостей? Ага, чем бы ей еще заняться, пока я как дурак сижу в машине у ее подъезда. Похоже, ей совсем не скучно.
Однако что-то я не припомню среди ее знакомых никаких Стась.
— Я к Юле, — говорю, насупив брови. — Она дома?
— Инга? А, да, Юлия Гаврилина, хозяйка, точно… — отвечает Стася радостно.
— Так позови, — прошу вопросительным тоном.
— Ее нет, — тут же заявляет Стася и снова мне улыбается.
— Ты же только что сказала, что есть, — теряю ход ее мыслей.
— Я сказала в том смысле, что вспомнила ее. Но хозяйка тут не живет, она сдала эту квартиру нам с подружкой.
— Э-э… Что?
Не понимаю, за каким чертом э Юле понадобилось сдавать свое жилье. Так плохо с деньгами
А потом меня прошивает новая мысль: она просто переехала к таракану на ПМЖ.
— Давно? — спрашиваю, сам не зная зачем.
— Около месяца назад. Она переехала к сестре в Сочи.
— К сестре в Сочи, значит, — повторяю на автомате.
Это звучит гораздо лучше, чем к Островскому на постоянное место жительства в виде его супруги.
Не умотала куда-то со своим тараканом, а именно переехала в Сочи к сестре. Причем явно надолго, раз пустила в свою квартиру жильцов, верно?
Я не знаком с ее сестрой лично. Но по рассказам Юли — мадам с характером. Разве такая стала бы терпеть Островского на своей жилплощади? Тип-то мерзкий. Значит, поехала без него?
Все эти мысли проносятся в моем мозгу за секунды.
Тут же спрашиваю:
— Юля случайно адреса не оставила?
— А вы ей кто? — Стася хитро прищуривается.
О, я, наверное, мог бы наврать ей с три короба и выманить адрес. Или вообще пробить его по своим каналам.
Но поступаю проще.
Достаю бумажник и начинаю шуршать купюрами.
Мой способ срабатывает на ура. Очень скоро адрес сестры Юли оказывается у меня в телефоне.
Так, на всякий случай. Если я вдруг решу проверить свою теорию про то, что она уехала без Островского. А я не решу. В самом деле, не мчаться же мне за Юлей в Сочи?
Еду домой, купаюсь, ужинаю и ложусь спать.
А в четыре утра просыпаюсь как по будильнику.
И все…
Меня уже бульдозером не остановить.
Быстро принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь к машине. Первые лучи солнца я встречаю в дороге. Что мне каких-то пять часов езды по серпантину. Ерунда! И все равно мне, как это выглядит.
К девяти я уже на месте. Нахожу по навигатору многоэтажку, где живет сестра Юли. Прохожу в подъезд за какой-то парочкой. Когда оказываюсь перед нужной дверью, замираю, соображая, что буду говорить.
Пялюсь на серый металл двери, а в голове пусто. Все мало-мальски годные мысли оттуда сдуло.
И вдруг дверь открывается.
На пороге показывается блондинка в спортивных шортах и топе. Явно куда-то собралась.
— Здравствуйте, — говорит она настороженно. — Вы ко мне?
— Анфиса? — вспоминаю имя сестры Юли.
— Да, — кивает она.
Немного закашливаюсь и наконец озвучиваю цель своего визита:
— Я к Юле. Она дома?
— Вы, простите, кто? — Блондинка строго на меня смотрит.
— Даниил, — отвечаю с кивком.
— Даниил? — переспрашивает она зачем-то. — То есть Даня?
Я снова киваю.
— А-а… — она будто узнает во мне кого-то. — Гепардиена…
Я хмурю брови. Что бы это значило?
— Не понял, — отвечаю, прищурившись.
— Еще бы!
Анфиса гораздо ниже меня ростом, но умудряется посмотреть свысока.
Потом она упирает руки в боки и выдает тираду резким тоном:
— Слушайте меня внимательно, уважаемый Даня. Юли нет дома, она ушла со своим женихом на пляж. Попрошу ее не тревожить своими звонками и визитами. На фиг вы ей не сдались, по-русски говоря!
Она окидывает меня на прощание неприязненным взглядом и возвращается в квартиру, захлопывает дверь.
Хамить у них, похоже, семейное.
Но зацепил меня отнюдь не ее хамский тон.
Все, что я вычленил из сказанного ею: Юля ушла с женихом. На пляж.
А я кретин.
Кретин, который отмотал триста километров ради девушки, которая так нагло меня кинула.
Юля молодец, что переехала в Сочи. Лучше ей не попадаться мне на глаза.
Разворачиваюсь и ухожу, скрежеща зубами. Чтоб я еще за кем-то бегал, унижался? Да никогда!