29. Новый путь
* все хорошо, что хорошо кончается
Он стал пленником клятв, которые дал когда-то в прошлой жизни. Ян, отец и Свобода душили его с разных сторон, заставляя повисать в пустоте на невидимых нитях, как марионетке.
Он поклялся воскресить Яна, но, когда эта клятва была произнесена, они оба были другими: Армаро еще не мог воспринимать реальность такой, какая она есть на самом деле, а Ян хотел жить. А сейчас... Сейчас Армаро боялся совершить ошибку. Боялся, что, воскресив Яна, лишь обречет его на страдания в мире, где ему не хочется находиться. «Ну не мог же он просто дать себя убить...»
Он поклялся, что будет противостоять своему отцу, но у него больше не было на это сил. Он не рассчитал себя, и теперь, когда его внутренний огонь начал перегорать, идея борьбы с отцом перестала казаться такой здравой. Кто отец, и кто они? Всего лишь жалкие придурки, неспособные совершить ни одного обдуманного и взвешенного поступка.
Вообще, после того как они попали в Империю, его взгляды очень поменялись. Он перестал быть так уверен в своей идее и в своих планах на будущее. Реальность оказалась намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. В ней все идет не по плану, приходится выбирать между добром и долгом, а еще в реальности умирают. Незнакомые люди, враги, друзья и Ян.
Нанося удар по кому-то, Армаро вложил в него всю свою силу, а затем оглянулся вокруг в поисках выхода в проулок, где он оставил Фреда с Яном. Что бы там ни было потом и чего бы не хотел бы сам Ян, он дал клятву и не собирается ее нарушать. Если Ленни все-таки не справится, он должен быть рядом, чтобы сделать то, что положено. И плевать, что будет потом.
...
В доме было тихо и пыльно, после грохота улиц парню показалось, что он попал в пустоту. Шаги отдавались в ушах непривычно громко, и почему-то было страшно заходить в комнату.
Переборов себя, он с тихим стуком вошел внутрь и сразу увидел на кровати Яна, непривычно бледного и уже почти мертвого, Ленни с маской невозмутимого спокойствия на лице – Армаро знал, что он всегда становится таким, когда у него кто-то, кого он не может спасти, потому что только так можно спрятать страх – и Фреда с красными глазами, прямого, решительного и немного безумного.
- Я нужен здесь? – без обиняков спросил он у Ленни. Он не хотел затягивать этот вопрос, ему нужно было знать прямо сейчас.
Короткий кивок в ответ. Видимо, все и правда очень плохо, раз он даже рта не открывает.
- Я понял, сейчас.
Он подошел к кровати, сел, медленно поднял рукава. Взглянул Яну в лицо и все сомнения разом ушли. Он должен жить. Должен.
Руки, внутренняя мантра, которую отец вдолбил в него так, что, кажется, на подкорке мозга жгучим пламенем отпечатались эти слова, знакомое жжение в кончиках пальцев и вот матрас все ближе, ближе... Последняя его мысль была о том, что он не упадет с кровати и не расшибет голову.
Свет появился чересчур быстро. Он рассчитывал на несколько часов забытья, но не прошло, кажется, и пяти минут. Он с трудом разлепил глаза и сфокусировал взгляд на том, кто нависал над ним.
- Ленни? Ты... Нет, нет, нет, ты не должен был... - язык был как будто не его – слишком вялый и заплетающийся.
- Не спорь. Я не слишком много тебе отдал, коньки не отброшу.
- Да, я... Спасибо тебе. Я был уже готов, что не смогу увидеть конец этого всего, но это был бы мой долг, а ты... Спасибо. – он резко сел, взял руки Ленни в свои и коротко кивнул. – Ну я пошел. Удачи вам.
Перед тем как выйти, он улыбнулся Фреду, мягко и утешающе, как улыбается врач родным больного после сложной операции. Улыбнулся – и прикрыл за собой дверь, отгораживаясь от переживаний этой комнаты. На улице его ждет еще много проблем, так ни к чему забивать голову еще и тем, что уже не изменить.
...
Какова была вероятность того, что он встретит в толпе именно того, кого ему нужно? Невероятно маленькой, но удача, видимо, решила, что нескольких лет сплошного невезения на него одного достаточно, и можно немного помочь. Атар был там, среди группы подрывников, готовящихся уничтожать здания в городе. Склад с оружием, телестанцию, может быть, дома чиновников. Мэтью не знал об их планах в точности: его волновал только Атар. Человек, который изломал ему все, что только можно.
То, что Атара пошел забирать именно он, Мэтью считал первым шагом удачи навстречу ему. Если бы та бесценная информация, которую тот выдал, попала бы не в те руки, кто знает, как повернулись бы события, но о том, что сказал предатель под дулом револьвера, знают только двое. Мэтью и еще один предатель. Райан, падальщик. Убийца, червь и грязный ублюдок.
События того утра стояли у него перед глазами так явственно, будто это произошло только вчера, а не несколько недель назад. Пустошь, Атар, с безумными глазами вещающий ему о Кари. «Это я пытал ее и чуть не убил. Я иду за ней и ни за кем больше, но думаю, что ты должен знать. Ты ведь так любишь ее, верно? Она звала тебя, когда я вживлял ей под кожу бомбы замедленного действия, она кричала тебе, но ты не слышал. Как же это было сладко слышать...». Он не сообщил никаких фактов, ничем не доказал, что именно он лишил Кари памяти, но одних лишь метафор было достаточно, чтобы Мэтью выстрелил. Он поклялся себе, что уничтожит всех, кто коснулся ее, кто сделал ей больно хоть каплю, но перед смертью Атар сказал, что знает способ, как вернуть Кари и тем самым навечно привязал Мэтью к себе. Парень принес предателя на Базу, наскоро слепил историю про Ловцов и молился, чтобы никто не узнал про договор, про их страшную тайну. Предательство в обмен на Кари и полное освобождение.
Он честно, как дрессированная собака на коротком поводке, выполнял все требования, выдвинутые Атаром и стоящим за ним Императором, но в ответ получил лишь Клетку. Грязное, пропахшее страхом место, в которое возвращаться ему совсем не хотелось. Именно в Клетке он понял, что Империя ничем ему не поможет, и вернулся к своему старому плану: уничтожить ее до основания, смолоть в порошок всех своих мучителей. И тогда, в Клетке ему пришла в голову еще одна мысль, оказавшаяся спасительной. Он примкнул к отряду Свободы.
Впервые по-настоящему помог им. Как умел, грубо и с налетом шантажа, но он направил их на станцию, потому что знал, что она не используется. Ему пришлось опять надеть маску бездушного садиста, но оно того стоило. Хотя бы чтобы посмотреть, как кренится и падает, подобно карточному домику, многовековая Империя.
Он больше не мог, конечно, стать своим для отряда Свободы. Несмотря на то, что все время направлял их на правильный путь, незначительно, стараясь не привлекать к себе внимание империи и Атара. Он старался помочь всем сторонам – и Империи, и Базе, но в итоге не смог помочь даже Кари.
Она так и осталась Смальвой.
Когда Атар впервые произнес это слово относительно Кари, Мэтью подумал, что тот тронулся умом. Смальвы – мелкие куски плоти, оживленные в лаборатории, так как Кари может... Но она могла. Ей вживили под кожу чипы, оживляющие Смальв, сделав девушку живой камерой, управляемой куклой без прошлого и настоящего. И База, приняв ее после потери памяти, сама подписала себе смертный приговор. Империя видела все, что видела Кари: не самый доверенный человек Главы, конечно, но все равно значимое на Базе лицо, вхожее в узкий круг революционеров.
Кари. Его девушка.
Как же он всех их ненавидел.
Начинался дождь: так, легкая морось, но со временем он обещал перерасти в ливень. Это было плохо, ведь сильный дождь может погасить огонь восстания, и тогда все, что они сделали, пойдет насмарку.
Атар стоял к нему спиной, на расстоянии всего нескольких метров, и в руках у него были какие-то взрывные штуки, опасное оружие, и Мэтью был почти уверен, что должно произойти сейчас. Атар будет изображать подрывника, пока действительно не станет им. Вот только подрывать он будет вовсе не то, что было оговорено. Он снова станет предателем, ведь тот, кто предал один раз, сделает это снова и снова. Он подорвет повстанцев.
Мэтью нащупал в кармане холодную рукоять револьвера. Один патрон, ведь другой уже ушел на убийство Атара в прошлый раз. Пришло время пустить второй патрон вдогонку первому. Теперь его рука не дрогнет и некому будет вернуть Атара. Подрывники посчитают Мэтью предателем, но он и так уже предатель для всех, для кого только можно, так что, по сути, терять ему нечего.
Он вытащил руку из кармана, пальцы слегка дрожали, но взгляд был тверд. Он сделает это. Увидит, как Атар, безжизненный и уже навсегда безопасный, упадет на землю, он будет упиваться его кровью, его страхом, его страданием. Может, предатель даже что-нибудь скажет ему перед смертью... О да, он отдаст долг сполна.
Пуля летела медленно. Очень медленно. Он успел передумать миллион разных мыслей, прежде чем она все же врезалась в Атара, и в стороны брызнули капли крови. Мэтью видел все с поразительной четкостью: вот Атар слегка изгибается вперед, вот его руки дергаются за спину, будто крылья, вот он начинает падать, словно в воду, потому что медленно. Мэтью почувствовал, как по лицу расползается улыбка. Кари называла ее «улыбкой маньяка», и может, так оно все же и было. Может, он и правда стал маньяком.
Подрывники засуетились, оглядываясь по сторонам в поисках того, кто стрелял. Мэтью улыбнулся еще шире и потянулся за душой одного из них. Тот закричал: скучная, одинаковая реакция на его дар. Все почему-то орут, хотя он не делает ничего такого. Всего лишь достает душу человека и показывает ее ему самому.
Дождь усилился, и Мэтью в вожделении потянулся за вторым, потом за третьим, как вдруг в пелену его сознания вторглось чувство, которое заставило его развернуться и вглядеться в утреннюю муть. На него кто-то смотрел, и это чувство почему-то не давало ему покоя.
Когда он увидел, кто перед ним, ощущение было такое, будто ему под ребра вогнали раскаленный нож. Кари.
Пелена спала. Мэтью не замечал капель дождя, заливавшихся ему за шиворот. Он не замечал, что мокрые пряди налипли ему на лицо, не замечал холода, шума и тревожного звонка опасности внутри своей головы. Перед ним была Кари, и в глазах ее он видел отражение своей боли.
Она сделала шаг к нему и позвала его по имени. Звук этот затерялся в шуме капель и гуле восстания, но Мэтью читал по губам.
- Кари! – он не выдержал и резко сократил расстояние между ними до полушага. – Что ты...
Она смотрела на него снизу вверх.
- Ты знал? – только и спросила она. Как в прошлые, счастливые времена: им хватало и половины фразы, чтобы понять друг друга.
- Мне рассказали. Из-за этого я и ушел.
- Так ты... - она обняла его двумя руками, и от этого невообразимо прекрасного чувства ему вдруг перестало хватать воздуха, и мир посветлел на несколько тонов. Ему было все равно даже, что она ничего не вспомнила, и обнимает его не так, как раньше: она была рядом с ним, он слышал ее около себя и это было просто невероятно.
Он прижал Кари к себе одной рукой, второй нежно провел по волосам, осторожно, будто боялся спугнуть ее.
- Ты знаешь... - она плакала. – Я так и не вспомнила того, что было раньше, но... Что-то внутри меня все же помнит это чувство. Я сильно любила тебя?
- Да. – просто ответил он. – Больше жизни.
- Неужели я была способна на такое... - она отодвинулась от него. – Ты не представляешь, как сильно я бы хотела все вернуть. Как сильно я желаю, чтобы все стало, как раньше, чтобы у меня была память и было будущее. Как сильно...
Она разбивала ему сердце, с каждым словом будто все глубже вгоняя внутрь нож и выкручивая его там, но он отдал бы все, что у него еще осталось, чтобы она продолжала говорить. Слишком это было похоже на то, что было раньше. Слишком ему хотелось верить, что все хорошо.
...
Дождь, шум, пыль и парень-подрывник обрушились на Армаро прямо с порога, но он лишь поморщился. Впереди его ждал отец, так что любые другие неприятности казались лишь мелкими проблемками, которые решить не составит особого труда.
- Мы сделали все как вы сказали, сэр. Прикажете выступать?
Он коротко кивнул и поспешил вперед.
- Вы помните мой приказ. Все правительственные объекты, один за другим. Мы должны выбить из них капитуляцию, чего бы это не стоило. Те, кто жрали вас, должны захлебнуться в собственной крови.
- Есть, сэр! – парень опустил на секунду голову, потом развернулся и понесся прочь, что-то выкрикивая на бегу.
Армаро усмехнулся, горько и немного безумно. Он был ровесником этого парня, но чувствовал себя рядом с ним столетним стариком.
Спустя несколько минут он уже подходил к черте города, чтобы сразу встретить отца, когда тот подойдет по главной дороге. Они уже связались только что, и Армаро стоило больших трудов не пустить к отцу ни одной плохой или лишней мысли. Он должен узнать о восстании настолько поздно, насколько это возможно. Потому что, если пытка начнется раньше, он просто не выдержит.
Отец уже был там. Холодный, высокий и прямой, несмотря на косой дождь, намочивший ему плащ и пресловутые косички. Чертов экзекутор.
- Здравствуй. Я вижу, ты неплохо поработал, сынок. – вот кем нужно быть, чтобы измарать ласковое слово до такой степени, что захочется закрыть уши? – Неплохо испортил всем жизнь.
- Ты так считаешь? – зубы у него скрипели. – Один ты – это не все, так что я не был бы столь уверен в своих словах.
- Да как ты... - отец еле сдерживал гнев. Они и правда не переносили друг друга. – Ты сломал мой план! Ты разрушил всю мою жизнь еще до рождения, так как ты смеешь продолжать мне все портить?! Ты, жалкое ничтожество?
- Не такое уж и ничтожество. Я разжег этих людей, так попробуй погасить все обратно, и мы посмотрим, кто из нас более жалок. Я победил, смирись и признай поражение хотя бы раз. Империю ты не получишь. Не в мою смену.
Отец чуть поднял бровь.
- Ты поднял этот жалкий бунт, ты его и погасишь. Ты же не хочешь, чтобы я убил всех твоих пособников по обвинению в клятвопреступлении? Все они клялись мне в вечной верности, так почему я должен щадить их, если они не следуют обетам? Я не могу убить тебя, ты моя кровь, но с чего ты взял, что я не трону их? Заставь этих людей подчиняться мне, и все останутся живы. Давай же, сын мой. Давай...
Выгнать отца ему стоило громадных усилий. Таких больших, что, кажется, он потратил почти все, данное ему Ленни. Голова чуть закружилась, зато в ней больше никого не было. Чудесное чувство, хоть и болезненное.
- Не угрожай, если не уверен, что это подействует. Выглядит безумно жалко, скажу честно.
Отец надавил на него еще раз, но в этот раз Армаро просто отмахнулся.
- Извини, у меня дела еще остались. Потом послушаю твою болтовню, папочка. Сейчас некогда, уж прости.
Он развернулся, спиной чувствуя лавину ненависти. Самой жгучей ненависти из всех, которая только может быть, ведь ненависть – обратная сторона любви, а родительская любовь самая сильная. Ненависть отца выжигала у него на спине клеймо предателя. И он был готов его принять.
...
Райан упивался обломками своего величия. База в руинах, ее жители подобно погорельцам бредут сейчас к Оракулу просить совета, а у него в руках вся власть, ранее принадлежавшая Главе. В этой партии им остался последний ход, убить Главу, и делать его будет не он, а значит, можно уже начинать наслаждаться победой. Со своей стороны он сделал все, и теперь Император точно не обойдет его своим благословением.
Не в этот раз.
Райан помнил, как Атар впервые пришел к нему в палатку и заявил, что он от Императора, как рассказал Райану о планах Империи, впервые за несколько месяцев поставив его в курс дела. Райан не знал, что Император собирается делать, и потому разом стал зависим от Атара, но, конечно, не мог ему об этом сказать.
Те несколько недель на Базе до ухода отряда Свободы были для него самыми лучшими за несколько последних лет. Он изображал верного помощника и учителя Мэтью, высасывая из него необходимую информацию. Конечно, парню там не очень доверяли, но с самим Райаном дела обстояли еще хуже, так что терять ему было особо нечего. Райан узнал о планах Главы на отправку отряда и о том, что потом он сам хочет пойти в Империю. Атар успешно выполнял одно задание за другим, и в этом ему помогал дар. Парень умел копировать чужие дары, и потому ему не составило труда притвориться перед Главой, а потом то насылать туман, то превращаться в других людей, успешно создавая впечатление, что за Двуликим охотится целая группировка. Все складывалось очень хорошо, и было бы еще лучше, если бы Атара не понизили за то, что он не смог убедить Двуликого перейти на сторону Империи. Атару пришлось уйти с Базы, его задания взял на себя сам господин Император, а Райан снова остался один, продолжив, однако, работу над своей миссией.
В один из дней ему удалось узнать о том, что сынок Главы планирует поднять бунт и известил об этом расквартированный неподалеку отряд служащих Императора. Через Атара. Чем думали те, кто отправлял его на задание, было непонятно, потому что для всех на Базе Атар раз и навсегда сделался предателем, и приближаться к ней ему было нельзя ни в коем случае.
Однако они все равно все сделали верно, и теперь его ждет награда. Большой куш, который ни с кем не придется делить. Никогда.
...
Армаро шел по улице к Главной площади и слышал взрывы, доносящиеся со всех сторон. Парни начали приводить его приказ в исполнение, но радости ему это не приносило. Картина восстания у него в голове выглядела совсем по-другому: там не было трупов, криков боли и запаха крови. В мечтах он легко и спокойно брал город, жертвуя лишь малым, и восстанавливал справедливость.
Справедливость.
Еще одно понятие, которое разбилось об айсберг суровой реальности. Еще одно слово, потерявшее смысл, растворившееся в дыму бунта.
Справедливости тут больше нет.
Ноги сами вынесли его к дому, где он оставил Яна. Сейчас, когда он потерял то, за чем можно следовать, и когда его последняя энергия ушла на противостояние с отцом, Ян остался его последней надеждой. Если его не спасет Ян, его не спасет никто.
Парни внутри спешно одевались, проверяли оружие и коротко переговаривались. Ян выглядел чуть бледнее обычного, но в целом с ним все было нормально. Когда Армаро открыл дверь, парень дернулся и поднял голову.
- Привет. – Армаро оглядел всех троих.
Вместо ответа Ян выпрямился, уронив на пол пушку, и в один шаг оказался около парня. Взглянул ему в глаза, и, не сдержавшись, обнял двумя руками. Он был намного ниже Армаро, а потому его голова оказалась примерно на уровне шеи парня, и от этой близости у того вспотели ладони.
- Ну ты чего... - он не знал, что сказать. – Я сделал то, что должен был, я ведь поклялся.
- Спасибо тебе... - он говорил Армаро в грудь. – Я... я бесконечно благодарен тебе, бесконечно. И я постараюсь вернуть тебе все, что ты сделал для меня. Я не забуду этого. Правда. Никогда.
- Если честно, меня впервые так благодарят за мой дар. - Армаро поборол желание провести рукой о волосам Яна. - Так... Искренне. Это приятно. –он отодвинулся от Яна и изобразил бодрый вид.
- Так, я зачем пришел-то. Мне нужно поговорить с Яном, как с человеком, вживую видевшем Императора в новом обличье. Тебе есть что мне рассказать, правда, Ян? – не дождавшись ответа, он продолжил. – Вы двое можете идти, вам найдут работу. Заодно посмотрите, что мы сделали своими руками. – пока он говорил, голос ни разу не дрогнул, и он мысленно похвалил себя.
...
Ян чувствовал себя как никогда живым. Ему хотелось смотреть на мир, вдыхать его воздух, слышать его звуки. Все вокруг казалось непривычно ярким, несмотря на пыль и копоть улицы и запах крови. За эту невероятно долгую ночь жизнь преподнесла ему множество уроков, и один из них был: цени сегодняшний день. Потому что завтра может не настать. Ты можешь в любой момент попасть под пулю и больше никогда не вернуться домой, к друзьям и к тому, за что борешься. Каждый день может стать последним.
Армаро, сидящий перед ним, выглядел как-то не так, но Ян не мог понять, что именно в нем изменилось.
- Ты хочешь послушать про Императора? Хорошо, я постараюсь. - он задумался, в голове по-прежнему немного путалось. - Так, ну, как он выглядит, ты видел. По его словам, он вырос в трущобах, и...
Армаро остановил его ладонью.
- Не хочу про него слушать. Это все прикрытие. На самом деле мне нужен твой совет. Я потерялся, Ян. Я потерялся и устал. И я больше не могу.
- Что значит не можешь? – он сам слышал, как упал его голос. Черт, черт, Армаро сейчас совсем не это хочет слышать.
- Я не знаю, что мне делать дальше. - Армаро оперся на локти и заговорил в стол. - Я принимаю решение за решением, и люди умирают из-за меня, а я даже не могу сказать, что будет, когда мы возьмем власть. Раньше я бы с уверенностью ответил, что дам людям справедливость и свободу, но как оказалось, все не так просто. Я продолжаю делать то, что сделал бы прошлый я, верящий в свою идею, но это не может продолжаться вечно. Я просто не могу больше притворяться.
- Ты считаешь, что потерял ориентир? Что люди не должны умирать за тебя, потому что ты не достоин этого? Но, Армаро, это же их выбор. Они выбрали этот путь, они сражаются, потому что верят тебе и тому, что ты им дал. Свободе. Они будут умирать, и это неизбежно, но подумай, что было бы, если бы они не сделали выбор? Император продолжал бы обманывать их, использовать и оставлять гнить в Клетках за любую провинность. Я понимаю, что ты можешь мне не поверить, но ты не сделал ничего плохого. И у нас будет чудесное будущее, когда все закончится. С тобой на троне.
Последняя часть речи вырвалась случайно, но он ни разу не пожалел о ней. Это оказалось именно тем, что он думал на самом деле. Армаро будет достойным правителем, когда все закончится.
- Нет, Ян. Спасибо тебе за все, что ты сказал, но я не буду править. Я не могу. Я слишком сильно теряюсь, я не могу разобраться даже со своей жизнью, так что уж говорить о целом государстве? Нет, нет и нет. Я не могу. Я боюсь.
- А кто, если не ты? - фраза вырвалась сама по себе, но именно она оказала нужное влияние.
Армаро закрыл глаза и вздохнул.
- Наверное, ты снова прав. Потому что я не знаю, кого поставить вместо себя. – он помолчал, а потом резко вскинул голову. Теперь в его голосе снова звучала уверенность. – Да. Я стану новым правителем этой земли, потому что люди верят мне, а все, что я делал, с самого начала было для них. И я у власти буду лучше для них. А это самое главное.
...
Мэтью и Кари стояли, не смея отпустить друг друга, будто это была их последняя встреча. Возможно, так и было, и потому Мэтью просто стоял, держал девушку за руку и прижимал к себе свободной рукой. Она безумного вкусно пахла, так же как пару лет назад, когда он еще осмеливался приближаться к ней настолько близко. Взрывы аккомпанировали им, будто сумасшедший оркестр, и одновременно с одним из них Кари внезапно дернулась, выворачиваясь. Он отпустил ее, внутренне сжимаясь от страха того, что она может сейчас сказать.
- Я... - голос ее дрожал так сильно, что он испугался еще сильнее. – Мэт, я...
Это случайность, она не может помнить, это просто...
- Память вернулась.
- Что?! – он не мог поверить своим ушам, ему просто послышалось от выстрелов и шума, сейчас она скажет какие-нибудь другие слова, ведь не может же она...
- Я вспомнила все. – она заплакала. – Все, до последней секунды. Как меня пытали, как сделали Смальвой, как мы были вместе... О боги, как я люблю тебя, за все эти годы, снова, я...
Больше она не сказала ни одной цельной мысли, ее речь превратилась в беспорядочный набор слов. Он не слушал. Не мог и не хотел ее слушать. У него не было слов, чтобы говорить, поэтому он молчал. Наверное, он плакал, но не помнил этого.
Только потом, через много часов, проведенных в счастливом полузабытьи, когда Кари шептала ему, как сильно его любит и какую жизнь они построят вместе, он понял, что тогда произошло. Тот взрыв ознаменовал конец секретной лаборатории по разработке современных технологий. В одном из отделов лаборатории находился центр управления Смальвами, с исчезновением которого все они вышли из-под контроля. Сами Смальвы не имеют разума, а потому большинство из них улетели куда-то далеко, подобно насекомым, а к Кари вернулась ее прошлая личность и память. Мэтью так долго искал способ спасти Кари, а он оказался на самой поверхности.
И теперь им ничего не надо было искать. Счастье само нашло их.
...
Армаро и Ян вышли из дома, покидая его навсегда. Армаро нужно было найти отца, пока тот не натворил дел и действительно не решил убить кого-то из близких парня. Они оба: и Армаро, и Ян, знали, куда им надо идти. К зданию Советов, центру жизни и средоточию ее яда. К самому змеиному гнезду.
Армаро шел, оглядываясь по сторонам и оценивая масштаб действия, учиненного его руками. Повсеместно люди, надевшие поверх формы яркие повязки, побеждали тех, у кого опознавательных знаков не было, стараясь, однако, меньше убивать. «Приказ Призрака Свободы»: вот что они говорили, когда кто-то из их товарищей заносил нож слишком часто или давал волю лишней агрессии. Армаро и правда дал такой приказ: давать всем, абсолютно всем так много свободы, как это только возможно. Не убивать, не насиловать, не превращаться в монстров. Не уподобляться своим врагам.
Вдруг взрыв оглушительной, невероятной силы заглушил звуки, закрыл глаза пеленой дыма, но Армаро не нужно было видеть и слышать, чтобы понять, что именно произошло. Повстанцы только что подорвали самое главное здание на континенте.
Вокруг шумели люди, жуткий грохот по-прежнему заполнял улицы удушающим облаком, в небо поднимались столбы пыли, а он стоял и смотрел, будто в замедленной съемке, раз за разом, как рушится здание Советов, символ Империи, ее мощи, силы и непоколебимости. Вместо с домом взорвалось прошлое этой земли, старый режим, все, что держало Империю прикованной к земле и не давало ей уйти в новое время. А еще там должен был быть отец. Последняя преграда на пути к будущему, исчезновение которой вроде должно было его радовать, но почему-то оставляло лишь ноющий след под сердцем, с каждой секундой пытающий его все сильнее. Ветер колыхал Армаро волосы, посеревшие от пыли, и на грязных щеках все сильнее проявлялись светлые дорожки. Он почувствовал, как Ян взял его за руку.
- Это конец...
...
С самого утра у Яна было много дел. Он оббегал, казалось, весь город, пока искал необходимые для инаугурации вещи. Он помнил инаугурацию другого Императора очень смутно, тогда ему было всего четыре года, но остальные знали об этом еще меньше его. К обеду все было готово.
Площадь блистала чистотой. Кейл ветром убрала лишний мусор, мужчины с ее помощью расставили рядами стулья из сохранившихся домов, потом посреди площади соорудили помост из коробок, накрытых досками. Лучше, чем ничего, но все же Ян считал, что Армаро достоин большего.
Площадь постепенно заполнялась народом. В первом ряду стулья были застолблены под бывший отряд Свободы, поэтому Ян не заботился о том, достанется ли ему место. Он просто бродил по площади, прислушивался к разговорам и ни о чем не волновался. Те, кто уже успели пройти посвящение, хвастались перед другими, остальные завидовали и просили показать способности. Ян усмехнулся. Пройдет еще много времени, прежде чем настанет момент, когда эти горожане смогут реально использовать свои дары. И как же хорошо, что он застанет, этот момент.
Часы над площадью пробили три часа, и Ян заторопился к высокому дому позади помоста, где сейчас находился Армаро.
Тот стоял прямо за дверью, приготовившись с минуты на минуту выходить. На нем была длинная белая мантия с высоким воротником, светлые металлические наручи и коллар с сияющим камнем в серебряной оправе – символ власти, раньше принадлежащий Императору. Волосы он не собрал.
Армаро волновался, безуспешно пытался это скрыть и волновался еще больше. По его напряженному лицу Ян понял, что парню не очень-то легко дался сегодняшний день.
- Как я выгляжу? – голос у него тоже был ужасно нервный и какой-то непривычно тихий.
- Прекрасно.
Губы Армаро тронула аккуратная улыбка.
- Спасибо.
- Ты знаешь, что я буду вести церемонию? – Ян говорил, особо не задумываясь, лишь чтобы отвлечь Армаро от мыслей о церемонии.
- Да? Хоть одна хорошая новость на сегодня. – Армаро чуть успокоился, в его голосе прорезались прежние насмешливые нотки. - Тогда забери бусы. Я бы и сам снял, но не могу в этом балахоне руки нормально поднять.
Армаро перекинул волосы вперед, повернулся к Яну спиной и наклонил голову. Он внезапно задрожавшими пальцами расстегнул застежку и потянул коллар на себя. Тот за что-то зацепился, и Ян заглянул через плечо Армаро, чтобы посмотреть, за что именно. Их лица оказались очень-очень близко, и почему-то Яна это смутило.
Быстро закончив с цепочкой, он отошел на шаг назад и напомнил Армаро, что нужно выходить. На лице того блуждала странная улыбка, но, услышав про церемонию, он снова посерьезнел.
- Удачи тебе, будущий Император.
Армаро расправил плечи, толкнул двери и медленно вышел наружу. Поднялся на помост, остановился. Ян тихонько вышел следом и встал чуть позади парня. Сейчас время говорить.
- Приветствую вас, граждане Империи. - голос его звучал непривычно уверенно. - Сегодняшний день ознаменуется в нашей памяти как день вступления на пост Императора человека, что так много сделал для вашего освобождения от террора бывшего главы государства. Армаро, сын Фирлона, что был наречен Призраком Свободы, сегодня становится новым Императором. Да будет его правление самым светлым временем, что только видело это место!
Армаро повернулся к нему и наклонил голову, так же как несколько минут назад. Ян, стараясь не сильно затянуть это действие – со стороны оно должно было выглядеть легким и непринужденным жестом – аккуратно застегнул коллар снова.
- Мой Император. – Ян чуть опустил голову и отступил в сторону.
Послышались тихие хлопки, постепенно переросшие в оглушительный шквал аплодисментов. Ян видел, как Армаро улыбался, глядя на сотни лиц внизу.
Когда вновь воцарилась тишина, Армаро оглядел людей, не пропустив ни одного. Он снова был очень серьезен, и когда он заговорил, голос его звучал спокойно и уверенно.
- Граждане Империи! Стоять сегодня здесь – огромная честь для меня, такая огромная, что я и не думал, что когда-нибудь такое случится со мной. Своей новой должностью я обязан вам, людям, что не побоялись выступить против Императора, против гнета и несвободы. Вы подарили себе и мне новое будущее, и поэтому моя клятва будет звучать не так, как было до меня. – он сделал паузу и после нее его голос звучал очень тихо. - Клянусь, что буду хранить свободу этой земли и каждого из вас, пока сердце мое не перестанет биться. Клянусь, что защита принадлежащих вам по праву ценностей станет целью всей моей жизни. Клянусь, что развяжу вам крылья, и мы пойдем по новому пути. Да будет этот день началом новой эры!
Голос Армаро стих, но никто не заговорил. Все ждали. И Ян ждал вместе с ними.
Спустя примерно полминуты их терпение было вознаграждено: в один момент словно по мановению гигантской руки облака медленно разошлись и лучи горячего, все еще летнего солнца хлынули вниз. Они озарили все: людей на площади, дома, помост, на котором стояли парни. Солнечный свет выхватил Армаро особенно ярко и тут же налетел легкий ветер, взметнул его волосы и заиграл с рукавами. Парень медленно поднял голову и посмотрел наверх, солнце ласково осветило четкие черты его лица, и он улыбнулся, шепнув что-то одними губами. Потом он повернул лицо к Яну, и тот увидел в его глазах отражение собственных надежд. Надежд на все. На будущее, на мир и на свободу. Счастье ударило Яну в голову, и он понял со всей ясностью: здесь им всем будет хорошо. Всегда, что бы ни случилось и какие бы еще проблемы им не пришлось пережить. Он позволил этому чувству вспыхнуть в нем как можно ярче, оно наполнило его до краев и заставило сердце биться чаще.
У них все будет хорошо.