eleven
Я слышу стук в дверь, и не дожидаясь моего ответа, в комнату входит Глеб. Я так рада, потому что я уже и не надеялась, что он придёт, ведь виделись мы с ним днём, а уже девять вечера.
– Ну, – говорит он.
– Я рассталась с Максом. Окончательно.
– А мне то что? – блять. Что? У меня после этих слов будто дар речи пропал и я просто пожимаю плечами. Ну да, действительно, я то его вроде как, кинула, а он ведь тоже переживал за меня, да и мы как бы были вместе, а я бросилась на шею к своему бывшему. Обидно, наверное.
– Ты прав.
– Знаешь, я ошибался, – он делает паузу, – вы с Максом созданы друг для друга. Он любит тебя, ты его, а у меня нет желания быть третьим лишним. Мне пора. Удачи, – он мягко улыбается и тянется к дверной ручке, но я подскакиваю и останавливаю его.
– Глеб, нет, пожалуйста, – я иду уже на какие-то унижения, – не оставляй меня одну.
– Ты и не одна. Всё, Даш, я сделал всё, что мог, а сейчас мне надо идти.
Глеб уходит, а я и не держу его, он всё спокойно объяснил мне. Я падаю на кровать, сворачиваюсь в комок и начинаю рыдать. Они сломали меня, просто растоптали и я даже не знаю кто больше Макс или Глеб. Я не знаю правда ли у Глеба были ко мне какие-то чувства или он просто решил поиграть, узнать сколько времени ему понадобится, чтобы добиться желаемого, а потом выбросить, как котёнка ненужного. Лучше бы утопил, ей богу. И почему моя тупорылая мамаша, царствие ей небесное, не додумалась сделать аборт? А потому что повелась клуша на отца, подумала, что у них любовь до гроба, а у него ещё и родители при бабках, и к чему это привело? Он бухала и торчала после его ухода, а потом её кокнули за долги прямо на моих глазах. Трудно сказать заслужила ли она смерти. Вряд ли её вообще кто-то заслуживает, однако смерть неизбежна, но только если она приходит естественным путём, там от старости или от тубика, к примеру, а не за долги.
Всё, это конец. Или же начало чего-то нового. Пошли они нахер все. Никто мне не нужен, я и одна со всем прекрасно справлюсь. Никто больше не посмеет трепать мне нервы и катать на своих эмоциональных качелях, пользуясь тем, что я никуда не делась. В пизду эту вашу любовь-морковь, отношения и вот это вот всё. Нахуй.
***
Я учусь быть одной. Спать в одиночку, бороться со своими страхами и кошмарами. Я начала рисовать после очень долгого перерыва, думаю заняться ещё кастомом вещей или вообще всем сразу, чтобы не было времени думать о собственной ничтожности.
Я пытаюсь смириться с тем, что у меня никого нет, это чертовски сложно, но я держусь и я очень горжусь собой, потому что с разговора с Глебом прошла неделя, а я ни к кому не побежала, хотя как сказать. Один раз я остановила себя прямо у двери Макса, но всё же, я до него не дошла и сдержалась.
Всё это время я не пила и даже курить стала меньше, я уже неделю тяну одну пачку. Впервые за полгода я убралась и помыла пол в комнате, теперь я делаю это регулярно, а ещё пару раз мне приходилось готовить еду и это было что-то кроме бичпакета и пельменей. Я даже книжку читать начала, не могу сказать, что вся эта ситуация не пошла мне на пользу, когда бы ещё такое было.
Только выгляжу я как труп ходячий, это потому что спать одна я еще не научилась и если хоть три часа посплю – уже хорошо, а ложиться рано я уже и не пытаюсь, слишком уж у меня новых увлечений много.
Теперь моя голова забита идеями и я стараюсь как можно быстрее их воплотить в жизнь. И когда я расписывала очередной холст под свой сериал, в дверь постучались и я пошла открывать, пытаясь не засрать всё красками. За дверью стоял Глеб с бутылкой вина и коробкой рафаэлло. Фу, что за пошлятина? Я ненавижу вино, шампанское и прочее бабское пойло. Я люблю пиво. Простое человеческое пиво.
– Можно войти? – теперь провинившимся выглядит он, будто бы мы поменялись местами.
– Заходи раз пришёл.
Я пропускаю его и снова сажусь за холст, увлеченно смотря сериал, пока Глеб торчется на пороге.
– Не знал, что ты рисовать умеешь, – говорит он. Ещё бы, да я даже не уверена знает ли об этом Макс, – Красиво.
– Я знаю. Чего пришёл?
– Извиниться хотел, – интересно, за что? – И начать всё сначала.
– Ты уже отказался от меня, Глеб.
– Я не отказывался, – а что это тогда было? – Мне нужно было время подумать. Может выпьем?
– Ради бога, убери это из моей комнаты. Я не пью вино.
– Тогда я за пивом?
– Иди. И выпить можешь без меня.
– Даш, да что такое?
– Это ты у меня спрашиваешь? Как ты сказал мне научиться уважать себя. Вот, учусь.
Ещё когда Глеба не подселили к Максу, он же был не ебаться советником в моих отношениях и лез куда его просят, он сам сказал мне что пока не научишься уважать и ставить на первое место себя, никто не будет уважать тебя. Следую его советам, пока он корчит рожу тут.