thirteen
И все-таки, одиночество – самая худшая вещь в мире. У меня сейчас нет никого, ни семьи, ни друзей, чтобы поделиться с ними своими переживаниями. Это все просто ужасно. Я сижу в комнате и не знаю куда себя деть, я уже готова позвонить по телефону доверия, лишь бы хоть с кем-то поговорить, дабы не сойти с ума.
Что ж меня карма то так наказывает в этом месяце, похищение, расставания, а теперь еще и такой сюрприз. В церковь что-ли сходить стоит, грехи свои замолить.
Вечером я вышла на улицу, чтобы проветрить свою больную голову. Погодка просто замечательная, так и тянет уйти в закат с бутылкой пива, но не сегодня.
Я просто сижу на скамейке и смотрю, как все бегают туда сюда, кто-то возвращается с прогулки, кто-то только уходит на ночной променад, очень хотелось бы быть на их месте сейчас.
Возвращаюсь в общагу и поднимаюсь к себе на этаж, где меня чуть не сносит с ног блондин.
– С ума сошел что-ли, куда несешься.
– А с тобой не сойди с ума, – он тычет мне в нос моей же справкой из больницы со снимком узи, – Почему ты ничего мне не сказала? – на нас косо оглядываются проходящие мимо ребята.
– А давай мы не будем обсуждать мою беременность посреди коридора, я не хочу опять стать инфоповодом недели. Пойдем.
Мы идем до моей комнаты и по пути я просто сгораю от злости к блондину, и отчасти к себе, потому что я тупица, оставила эти бумажки прям на входе и ушла, не закрыв дверь. Когда мы заходим, я забираюсь на свою кровать с ногами и не рашаюсь начать разговор.
– Ну?
– Баранки гну. Что ну? Ну беременна я, что мне еще сказать. Опережая твой следующий вопрос, отвечу – да, от тебя, с Максом я не спала уже давно. Дальше что?
– Солнышко, – он садится рядом со мной, – надо было сразу мне все сказать. Когда ты узнала?
– Вчера тест сделала, сегодня в больнице была, – вообще-то я собиралась наорать на него и устроить истерику по поводу того, что он без спроса влез ко мне в комнату и сунул нос в мои документы, но сейчас рядом с ним я размякла как последняя тряпка. – В следующий вторник я иду на аборт.
– Аборт?
Мне не совсем понятна его реакция. А чего он еще ожидал? Что я в семнадцать лет, будучи суденткой, живущей в общаге, не имея ни семьи, ни какой-либо поддержки вообще, захочу оставить ребенка от человека, которого знаю всего ничего?
– А как ты себе это представляешь? Давай поставим здесь кроватку, буду ходить пузатая на пары, ребенка будем кормить бульоном из-под дошика.
– Ну ты совсем уж нагоняешь. Но это твое решение, я не буду тебя отговаривать, я в любом случае буду на твоей стороне.
Какой-то он слишко приторно правильный, не пойму в чем подвох. Но я наконец-то почувствовала себя спокойной, он ничего такого особенного не сделал, просто дал понять, что он рядом и поддерживает меня. И все же, мне нельзя оставаться одной. Вообще.
Мы практически не разговаривем. Глеб заказывает роллы, мы смотрим фильм и впервые за долгое время я засыпаю раньше пяти утра.
Утром Глеб будит меня в аккурат перед началом второй пары, очень заботливо с его стороны было посмотреть мое расписание, но если честно лучше бы я поспала подольше.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – спрашивает Глеб. Если честно нет, то ли от такого большого количества сна, то ли из-за моего нового состояния у меня кружится головa, но ему отвечаю, что все нормально.
Решаю, что лучше опоздаю на десять минут, но приведу себя в порядок, а то уже надоело чучелом ходить. Оставляю парня одного и выхожу на улицу. Настроение сегодня прям какое-то хорошее, хотя на это нет вообще никаких причин. Очень странно.
Отсиживаю только одну пару, а с остальных двух нас отпускают, потому что препод куда-то очень сильно торопится, а мы прошли уже практически все темы.
Когда возвращаюсь к себе, Глеба уже нет, зато на столе красуется букет из пионов и шоколадка. Миленько. Давно в этой комнате не было цветов, да и то последний букет, который тут был, был подарен Лине.
Спрашиваю у Глеба, когда он вернется, но он не отвечает. Честно, очень сильно хочу куда-нибудь уйти отсюда. Желательно надолго. Сижу в этой комнате, как в клетке какой-то. На самом деле, надо бы съездить в родной город и решить проблему с квартирой. Это не совсем проблема, конечно, мне нужно просто сдать её каким-то образом, а нще лучше продать, чтобы никогда туда не возвращаться. На лето у нас были планы с Максом, а теперь его нет. В общаге остаться не получится, у себя в квартире я с ума сойду, а если сдать её, то в принципе, мне может хватить на съём чего-то более менее адекватного, с учетом тех денег, что мне скидывает отец и моей пенсии по потере кормильца. Но скоро мне исполнится восемнадцать и я не знаю будет ли он обеспечивать меня после совершеннолетия. Я вообще не уверена в том, что он помнит когда я родилась. В любом случае, у меня осталось мало времени на раздумия, после окончания учебы, мне дадут максимум неделю, чтобы уехать и нужно что-то придумать хотя бы на лето.
С понедельника у нас начинается двухнедельная практика, а у меня совсем нет подходящей одежды, потому что на зимней практике я зафаршмачила свою белую рубашку кофе, а на единственных официальных брюках вообще дырка на пол коленки, не помню откуда. И так как делать мне больше то и нечего, отправляюсь за покупками.