Асгардийка?

Прошел год с момента моего прибытия в Германию. Этот год был полон работы, исследований и бесконечных попыток понять себя.

Я вела двойную жизнь: днём занималась расшифровкой украденных документов, выискивала следы ГИДРЫ, старалась незаметно влиять на ситуацию. А по ночам — изучала свои способности, проверяла их границы, училась управлять ими. Иногда мне казалось, что я уже знаю всё, но стоило расслабиться, как мои силы преподносили сюрпризы.

И, конечно, была книга.

Старая, истертая временем, она стала для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Я перечитывала её раз за разом, пыталась уловить смысл каждого слова, вдумывалась в детали мифа о некой Саге, запертой в капсуле.

Но что-то не сходилось.

Каждый раз, когда я закрывала книгу, внутри оставалось ощущение, что я упускаю что-то важное. Как будто отдельные части складываются в общую картину, но один фрагмент всё никак не встаёт на место.

Может, я неправильно истолковала текст? Может, есть скрытый смысл, который я не замечаю? Или я просто не хочу видеть правду?

Телефон зазвонил резко, вырывая меня из мыслей. Я посмотрела на экран — Фьюри.

— Да, слушаю, — ответила я, прислоняя телефон к уху.

— Ты где? — его голос был напряжённым, и это мне не понравилось.

— В квартире, работаю. Что-то случилось?

— Есть новая задача. Хочу, чтобы ты временно покинула Германию.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Не по телефону, — отрезал Фьюри. — Скажу только, что ты слишком долго сидишь на одном месте. Тебя могли засечь.

Меня передёрнуло. Конечно, я старалась быть осторожной, но ощущение слежки не покидало меня последние месяцы.

— Куда мне лететь?

— В Канаду. Там у нас есть объект, который требует наблюдения. Разберёшься на месте.

Я устало потерла виски.

— Ты хоть намекнёшь, что за объект?

— Подробности получишь по прилёте, — его голос смягчился, но ненамного. — Кира, это не обсуждается. Ты вылетаешь завтра.

— Ясно, — я сглотнула. — Должна ли я ждать чего-то... сверхъестественного?

— Давай так: будь готова ко всему.

Линия оборвалась. Я долго смотрела на экран, затем выдохнула и бросила телефон на стол.

Канада, значит?

Отлично. Снова чемоданы, снова неизвестность, снова дерьмо, в которое я вляпаюсь по самые уши.

Я стояла в середине комнаты, на полу валялись чемоданы и куча вещей, которые мне нужно было собрать. Одежда, документы, книга, которую я больше не могла выкинуть из головы, всё это лежало в беспорядке. В голове путались мысли, руки двигались быстро, но я не могла сосредоточиться. Кажется, каждое новое задание становилось всё более трудным и опасным.

Я только собралась положить свои вещи в чемодан, когда вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось имя, которое я никогда не жду, — Говард Астор, мой отец.

Неохотно я подняла трубку.

— Ты где? — его голос был как обычно: холодный и раздражённый.

— Привет, отец.

— Привет... Если это можно так назвать, — его тон стал ещё более язвительным. — Где ты пропадаешь? Сколько можно? Мать переживает, ты ей не звонишь, не пишешь! Ты что, совсем забыла про нас?

Мне хотелось тут же вырубить телефон и выкинуть его в окно. Зачем мне это всё? У меня и так достаточно забот, чтобы слушать это по телефону. Я глухо выдохнула.

— Я занята, — ответила я, пытаясь не дать волю раздражению. — Просто работаю.

— Ага, работай. Ну конечно, ты же супер-учёный и ещё вся такая загадочная. Уже и не помнишь, что значит «семья»? Ты ведь только о себе думаешь! Ты даже не удосужилась нормально сказать нам, куда уезжаешь и зачем. И не было ни звонков, ни писем!

Я стиснула зубы, ощущая, как гнев поднимается внутри. Мне хотелось послать его подальше, но я не могла позволить себе такого.

— Я тебе уже объясняла, что у меня просто нет времени.

— Нет времени? Ты ещё скажи, что у тебя "много дел". Вечно одно и то же! Когда ты наконец начнёшь думать о нас?

Мама не выдержала, как всегда, вставила своё слово. Её голос раздался сзади, через открытую дверь.

— Он прав, Кира! Ты никак не можешь просто позвонить, нормально пообщаться. Ты постоянно где-то пропадаешь, и мы тут переживаем. Ты не понимаешь, что происходит в нашей жизни, а ты только и делаешь, что носишься по всему миру. Как ты вообще так живёшь?

Мои руки сжались в кулаки. Я почувствовала, как давление на грудь возрастает. Этот разговор казался мне невозможным. Нельзя было быть "идеальным" в их глазах, а я не могла больше этим заниматься.

— Пожалуйста, не начинай, — я тихо выдохнула. — У меня нет времени на ваши упрёки. Я должна собираться. Могу поговорить позже.

— Опять «позже», — отец вздохнул. — Ты говоришь это уже который раз. Ты вообще понимаешь, что происходит с твоей семьёй, когда ты всё время исчезаешь? Мы тут как одни, а ты... Не могу сказать, что ты хоть когда-нибудь беспокоишься о нас.

Мама добавила:

— Ты не понимаешь, как тяжело с твоим характером, ты совсем нас не слушаешь! Просто сбежала и всё!

— Всё, хватит! — не выдержала я. — Это не обсудим. Я вас люблю, но сейчас мне нужно уйти.

Я отключила звонок, резким движением положив телефон на стол. В ушах ещё звенело от их слов.

Смогу ли я когда-нибудь быть хорошей дочерью для них? И что мне вообще делать с этим чувством вины, которое меня не покидает?

На следующий день я сидела в аэропорту, уставившись в окно. В голове по-прежнему крутился разговор с родителями, и я не могла избавиться от чувства вины, которое тяготило меня. Руки бессознательно перебирали документы, а мысли всё ещё не оставляли меня в покое. Я пыталась сосредоточиться на предстоящем задании, но понимала, что не могу так просто отмахнуться от того, что произошло вчера.

Как всегда в такие моменты, мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя, которое я не ждала, но, тем не менее, оно было знакомым и вызывающим какой-то странный внутренний отклик. Тони Старк.

Я провела пальцем по экрану и подняла трубку.

— Привет, Кира, — сказал он своим уверенным, почти беззаботным тоном. — Как ты там? Что-то долго не звонила. Всё в порядке?

Я взглянула на свои вещи, на чемодан, который мне нужно было забрать, и в этот момент почувствовала странную пустоту. Мой внутренний мир теперь был совсем не таким, как раньше.

— Привет, Тони, — ответила я, стараясь звучать спокойно. — Всё нормально, я просто... готовлюсь к следующему заданию.

Он на другом конце линии немного помолчал, как будто пытаясь прочитать между строк.

— Понятно. Задания, конечно, бывают разные. Ты решила что-то о себе новое узнать или просто ушла в какое-то супер-секретное место на отдых? — в голосе Тони я слышала лёгкую ироничную нотку.

Я не могла не усмехнуться. Обычно его сарказм был довольно лёгким, но в этот раз он был как-то... более остроумным, чем обычно.

— Увы, — я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, — отдых мне не светит. Нужно лететь в Канаду, я думаю, ты уже в курсе. Похоже, у меня для этого снова есть причина.

— Канаду? — Тони вздохнул с легким удивлением. — Ну, ты всегда куда-то уезжаешь... Всё что-то скрываешь от меня, да?

Я вздохнула. Этот разговор был почти таким же, как все остальные. Вроде бы, он понимал, что я была занята, но как-то всегда чувствовал, что что-то не так.

— Просто работаю, — повторила я, слегка наклоняя голову. — А ты, как там, Тони? Всё нормально?

— Да, пока что всё отлично. Но если хочешь, я могу тебе помочь с чем-то? — его голос стал немного мягче, и я почувствовала, что в нём есть искренний интерес.

— Помощь не помешала бы, но вряд ли я смогу её принять, — ответила я, пытаясь не выдавать, что в голове у меня на самом деле было гораздо больше, чем просто «работа». Я не знала, могу ли доверять даже ему.

— Ага, понятно, — его голос звучал так, будто он что-то понял, но не стал на этом настаивать. — Ну, я всё равно на связи, если что. Приятного полёта.

Я положила телефон в карман и задумалась. Приятного полёта... всё будет далеко не так. Это чувство не отпускало меня уже давно.

Полгода в Канаде прошли как в тумане. Я привыкла к новому ритму жизни, и хотя работа в секретной лаборатории была напряжённой и требовала внимания, я всё же чувствовала, что, наконец, обрела некое спокойствие. Лаборатория, в которой я работала, была не такой секретной, как могло бы показаться, но она была частью масштабной сети исследований, которые ГИДРА пыталась развивать. Я всё ещё следила за этим проектом, но в какой-то момент мои руки словно опустились. Я не чувствовала никакой особой угрозы. Всё шло своим чередом.

Я прилагала максимум усилий, чтобы не думать о том, что происходило с моей жизнью до этого. Книга, которую я взяла в библиотеке, исчезла из моих мыслей. Я не возвращалась к ней, не перечитывала главы и не пыталась разыскать ответы на свои вопросы. Становилось легче, чем я ожидала.

Мои дни начинались с работы в лаборатории, потом следили за хранилищем данных, анализировали результаты. Всё было строго и организованно. Я работала с парой учёных, на которых было просто приятно смотреть, и они не задавали лишних вопросов. Это было как новое начало. Рабочая рутина. Плюс ко всему, у меня было несколько дел по ЩИТ, и я не забывала проверять новости о том, что происходит в мире. Вроде бы всё стабильно.

Время от времени я выходила на связь с Тони. Он был, как всегда, в своей стихии — шутил, выдвигал теории о будущем, но при этом всегда давал поддержку. Мне было приятно разговаривать с ним, хотя порой мне казалось, что я теряю какую-то связь с реальностью.

С Пеппер я общалась реже, но когда мы разговаривали, она всегда интересовалась моим состоянием. Пеппер всегда была на высоте и как-то находила способы не только вести бизнес, но и при этом сохранять дружеские отношения.

Фьюри был тем, кто редко отзывался на мои звонки, но когда он это делал, его голос всегда звучал строго, как будто он не доверял всем тем, что происходило вокруг меня. Он продолжал следить за моими шагами, и я не могла не чувствовать, что он всегда был на шаг впереди.

Но всё это не могло скрыть от меня одну вещь — я не могла забыть то, что я узнала о своих силах. Я не могла забыть миф, который был в той книге, и как часто мне начинало казаться, что всё происходящее связано. В какой-то момент я даже пыталась сделать несколько экспериментов с собой — проверяла границы своих способностей. Я по-прежнему могла превращаться в туман, но мне не удавалось понять, как использовать эти способности для борьбы. Всё становилось слишком абстрактным.

Я продолжала исследовать лабораторию, проверять данные, анализировать исследования, но не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Я не могла понять, что мне именно нужно делать.