Глава 16
Дэнни не пришёл утром на берег дикого пляжа. Трент принял это как факт, без какой-либо обиды или расстройства (он даже не был уверен, что может испытывать такие чувства). Они ведь не договаривались, да и вообще график у них в этом плане свободный. Однако сидя перед морем, Трент всё равно поглядывал в сторону города, высматривая, не появится ли вдруг приближающаяся фигура.
Он не был уверен, что сам придёт на дикий пляж, потому что всю ночь страдал от головной боли и только к утру смог заснуть. Проснулся Трент в разбитом состоянии и подумал даже взять выходной, но ноги сами подняли его с кровати и повели на морской берег.
В черепной коробке шипело локальное радио, а воспоминания пока так и не возвращались. Когда ему полегчало, он поднялся с песка и медленно побрёл вдоль берега к городу, смотря на утреннее море и ожидая, что когда-то сможет разобрать в его шёпоте историю о своём прошлом.
Проходя мимо места, в котором они с Дэнни расходились, Трент остановился и задумчиво осмотрелся. Затем пошёл дорогой, по которой обычно уходил Дэнни. Что-то тянуло его сейчас в прибрежное кафе. И это не желание выпить ягодного пунша. Какое-то волнение скреблось внутри. А может, просто ощущение надвигающейся бури?
Когда Трент приблизился к кафе, девушка за дверью только-только перевернула табличку с «закрыто» на «открыто». Увидев его через стекло, она широко раскрыла глаза, а потом улыбнулась. Трент вошёл в кафе и остановился у самой двери. Девушка уже стояла за прилавком.
— Доброе утро! Какая вы ранняя пташка! Чего хотите заказать? Свежая выпечка будет готова с минуты на минуту.
Трент осмотрел зал, но заметил только другую девушку, такой же внешности, как та что стояла за кассой. Кому-то из них Дэнни должен был передать плюшевого волка, которого Трент выиграл вчера на фестивале. Передал ли? Поначалу Трент просто хотел молча уйти, но всё же решил подойти к прилавку.
— Дэнни сегодня работает?
Девушка с именем «Кейт» на бейдже вздрогнула и пошатнулась как от оплеухи.
— Дэнни... — произнесла она на мгновение надорвавшимся голосом. — Н-нет. Сегодня его не будет.
— Жаль.
— Очень, — ответила девушка, сведя брови так, будто готова была вот-вот заплакать.
— Плохо, — сказал Трент и развернулся. На глаза ему попалась табличка «зарезервировано», как и прежде стоявшая на «его» столике.
Физически Дэнни здесь не было, но он как будто находился тут. Странное чувство. Что-то не так, а что именно — Трент понять не мог. Может, что-то изменилось в оформлении кафе, но на глаза никаких явных изменений не попадалось. Трент снова развернулся к девушке за прилавком, ему хотелось задать ещё какие-нибудь вопросы, избавиться от непонятной неопределённости, однако в голове лишь продолжало шуметь, и он просто стоял и смотрел на неё.
Она виновато улыбнулась.
— Вместо ягодного пунша могу предложить что-нибудь другое. Вы пьёте кофе?
— Не знаю, — рассеянно помотал головой Трент.
Девушка засмеялась, доставая одноразовые перчатки.
— В этом сезоне хитом стал кофе с морской солью. Сделать?
Трент не хотел кофе с морской солью. Вообще-то сейчас он даже не хотел ягодный пунш. Но почему-то не мог просто взять и уйти, как часто делал прежде. Оставаясь здесь, надеялся ли он услышать что-то новое и важное о Дэнни? Возможно...
Его молчание девушка с именем «Кейт» на бейдже приняла за согласие, так что из кафе Трент вышел с бумажным стаканчиком, согревающим ладонь. Но пробовать напиток он не спешил. Не стал даже его пить, когда пришёл на работу. Просто не хотел, гудящая головная боль лишала его даже аппетита.
Он поставил нетронутый стаканчик с кофе на крохотный столик в подсобке и принялся настраивать волну плевавшегося помехами радио. Трент не слышал ни от кого новостей о надвигающемся шторме, тем не менее внутри почему-то сильнек разрасталось ощущение тревоги, как часто бывало с ним перед изменениями погоды.
Радио так и не поймало волну.
***
На следующий день Дэнни тоже не появился. Сёстры из его кафе сообщили, что сейчас не его смены и при этом с какой-то грустью отводили взгляд. В этот раз Трент вышел без какого-либо напитка. Кофе, пунш, лимонад, любая иная еда — от одних только мыслей начинало подташнивать.
Когда Дэнни не появился и на третий день, Трент решил навестить его. Он не был уверен, но ему казалось, что так долго Дэнни не отсутствовал никогда. Пусть это «никогда» в понимании Трента означало всего несколько месяцев, что он жил в Бикон-Бридж.
Так что после работы Трент направился не по привычке в прибрежное кафе за ягодным пуншем, а совсем в другую сторону. Дорогу к дому Дэнни он прекрасно помнил. Спасибо и на том, что краткосрочная память не подводила.
На третий день мигрень его ослабла, но в голове всё ещё будто бы шумело штормовое море. Он не знал, застанет ли Дэнни дома, и если да, то что скажет ему. Как будто важным сейчас было только увидеть его и узнать, что с ним всё в порядке, а в кафе тот не появляется из-за банальных выходных.
Трент остановился у калитки и осмотрел бело-бирюзовый домик, утопающий в вечерних сине-фиолетовых сумерках. Ни одно из окон не горело. Никаких звуков не доносилось. Вообще никаких намёков на то, что внутри может кто-то быть. При этом на соседнем участке лаяла собака, а с другой стороны кто-то смотрел телевизор на высокой громкости. Дом Дэнни казался необитаемым, что только усиливало ощущение «что-то явно не так».
Открыв калитку, Трент направился по каменной, немного засыпанной песком дорожке, надеясь, что может сейчас в каком-нибудь окне загорится свет, однако дом отвечал прежней пустотой и безжизненностью. Под ногами заскрипели ступеньки, и Трент вовремя остановился, чуть не наступив на разбросанные ракушки.
Он присел и осмотрелся. Верёвки с нанизанными на них ракушками ещё пару дней назад висели шторками на веранде, теперь же они валялись по всему крыльцу. Что тут произошло за эти три дня?..
Переступая через ракушки, Трент подошёл к двери и позвонил в звонок. Застыл и прислушался, но ничего не услышал. Потом постучал и снова прислушался, однако ответом ему снова послужила тишина. Какое-то время он просто стоял перед дверью, надеясь хоть на малейший шорох с той стороны, но... ничего. Почти так же происходило с ним всякий раз, когда он обращался к своей памяти. Дверь в прошлое не открывалась. Дверь в дом Дэнни не открывалась тоже. Повсюду закрытые двери...
Трент снова позвонил в звонок и постучал, затем отошёл и сел на ступени крыльца. Всё равно он не спешил к себе домой (хотя то место, где он ночевал, не хотелось называть «домом»).
Может быть, Дэнни просто ушёл в магазин? Или ему потребовалось уехать по делам? Может, он ночует в больнице, потому что его бабушке стало плохо? Сейчас уже поздно, но Трент подумал, что если сегодня ничего не получится, а завтра Дэнни снова не появится, то он прогуляется до больницы. Просто чтобы удостовериться хоть в чём-то. Он мог (вернее, приходилось) справляться с пустотой вместо собственных воспоминаний, но с этой неизвестностью смириться не мог. Потому что иначе боль и шипение в голове только усиливались. Он боялся потерять только обретённое и такое хрупкое настоящее...
За спиной вдруг раздался отдалённый шорох. И Трент принял бы его за шум ветра, но потом явственно скрипнула дверь.
— Т... Трент?
У Трента даже отступила головная боль, когда он расслышал знакомый голос. Не поднимаясь, он обернулся, однако стоявший в проёме человек выглядел какой-то поблёкшей версией Дэнни. Длинные волосы спутались и были больше похожи на птичье гнездо. Тёмные круги под глазами казались чёрными на фоне бледной кожи лица. И стоял Дэнни (или уже будто НеСовсемДэнни) как-то ссутулившись, опирался плечом на дверной косяк так, словно это было единственным, что могло удержать его на ногах.
— Болеешь? — спросил Трент, поднимаясь и подходя к нему, всё также аккуратно переступая через ракушки. Вблизи Дэнни выглядел ещё хуже.
— Нет, — сказал Дэнни. На фоне покрасневших белков глаз сине-зелёные радужки казались ярче, чем обычно. Красиво, но больно и тревожно.
— А что тогда? Почему не приходишь на работу?
Дэнни издал звук, похожий на смесь фырчания и смешка.
— Потому что я... хоронил бабушку.
Трент застыл на вдохе. Лёгкие сжало спазмом, а локальное радио в голове внезапно взвыло на ультразвуке, и от боли застучали виски.
— Что? — спросил Трент, не слыша собственного голоса.
— Да. Сегодня, — еле выдавил Дэнни и повёл плечами. — Поэтому мне было не до работы.
Трент пытался осознать случившееся. Не получалось. Не верилось.
— Прости. Я не знал.
И Трент был искренен. Он мало с кем общался, так что большинство новостей проходило мимо него. А прилипшая мигрень способствовала только его отстранению от внешнего мира.
Дэнни молча кивнул и опустил взгляд, принявшись вытаскивать нитки из небольшой дырки на рукаве своей толстовки.
— Соболезную, — тихо произнёс Трент, боясь теперь говорить громко, будто это могло навредить Дэнни, разбить его. — Когда она... — он запнулся, подбирая более подходящее слово. — Когда это случилось?
Дэнни шмыгнул носом и потёр тыльной стороной ладони глаза, которые от этого только сильнее покраснели.
— В день фестиваля. Вечером.
У Трента в груди что-то оборвалось. Как бумажный крючок в воде, раз, и «золотая рыбка» ускользнула. Он просто стоял и смотрел на Дэнни, не зная, что ещё сделать, как помочь.
— Мне жаль, — только и смог сказать он, понимая всю бессмысленность этих слов сейчас.
Дэнни снова кивнул.
— Мне тоже, — ответил он и привалился затылком к дверному косяку.
Он избегал смотреть Тренту в глаза, а когда их взгляды всё же мимолётно пересекались, хмурился и кусал губы, словно получал удар острой иглой в самое сердце и ничего не мог поделать, только терпеть. Пусть Трент не так долго знал Дэнни (и пусть его собственная жизнь пока ограничивалась лишь несколькими месяцами), но он ещё никогда не видел его таким уставшим и разбитым. Дэнни сейчас — полная противоположность Дэнни из кафе, который с улыбкой сделает кофе или пунш и предложит свежую выпечку, плавным движением кисти уберёт за ухо прядь или смущённо улыбнётся так, что его глаза будут казаться сверкающей на солнце морской волной.
— Наверное, я пойду, — осторожно сказал Трент.
— Наверное, — то ли устало, то ли расстроенно произнёс Дэнни.
— Пойду, — кивнул Трент, но даже не пошевелился. Он не представлял, что ему ещё здесь делать. Дэнни явно нужен был отдых, парня стоило оставить одного.
— Хорошо, — ответил Дэнни. Он отлепился от косяка и опустил руку на ручку двери, но не потянул её на себя, так и остался стоять.
Трент смотрел на Дэнни ещё несколько секунд, затем всё-таки развернулся, с ощущением, что он всё делает неправильно. Он медленно обошёл ракушки и спустился на одну ступеньку крыльца.
— Т... Трент. П-подожди.
Трент остановился и обернулся. Внутри всё похолодело и сжалось, как в преддверии шторма.
Дэнни хмурился и смотрел в пол, кусал обветренные губы и успел достать ещё пару ниток из рукава своей толстовки. Потом всё же поднял голову и посмотрел Тренту в глаза.
— Спасибо, что пришёл.
Трент кивнул. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом он повернулся обратно и спустился ещё на одну ступеньку.
— Трент.
Он тотчас обернулся. Он ждал. Ждал любых слов, которые его остановят и не позволят выйти за калитку.
— Ты можешь... ты можешь остаться? — сказал Дэнни. Он быстро увёл взгляд и принялся растягивать края настрадавшейся серой толстовки. — Дом слишком тихий. Пустой. Сегодня я не... я не вынесу.
Шум в голове Трента оборвался тихим и затухающим писком. Он посмотрел на разбросанные по крыльцу ракушки.
— Могу.
Он поднялся по ступеням и встал перед Дэнни, который смотрел на него удивлёнными покрасневшими глазами.
— Ты... ты можешь, если что... — забормотал Дэнни. — Можешь, ну там, прийти позже, если тебе нужно взять свои вещи и вернуться.
— Мне ничего не нужно, чтобы остаться.
— Вот это я понимаю, готовность, — нервно хмыкнул Дэнни. Он как-то неуклюже развернулся, чуть не протаранив дверной косяк плечом, и зашёл в дом.
Трент последовал за ним. Обернулся на ходу через плечо и переступил порог.
— Что с ракушками?
— С какими? О чём ты?
— Ракушки на крыльце.
— Ах, это, — устало вздохнул Дэнни и небрежно махнул рукой. — Ветром сорвало.
— Нет, — сказал Трент и, прикрыв за собой дверь, неподвижно остался стоять на коврике.
— Нет? — скрестив руки на груди, с раздражением спросил Дэнни и приподнял плечи. — Что «нет»?
— Не похоже, что их сорвало ветром, — пристально смотря на него, ответил Трент.
— А ты эксперт...
— В последние дни не было штормового ветра.
Дэнни прикрыл глаза и помотал головой.
— Не понимаю, ты погодная станция или что?
— Что?
Дэнни снова издал странный звук, то ли фыркнул, то ли тяжело и со стоном вздохнул.
— Хорошо. Ветра и правда не было, это я сорвал. Психовал. Так похоже? — он поднял взгляд и с вызовом посмотрел на Трента.
— Теперь похоже, — кивнул Трент.
— Замечательно, — устало сказал Дэнни с нескрываемым раздражением. Это его раздражение вовсе не цепляло Трента. Он видел, что парень сильно устал, и нервная система сейчас его слишком чувствительна. — Не знал, что ты обладаешь детективными способностями. Может, ты был полицейским в прошлом?
Предположение Тренту не откликнулось. Как впрочем и все другие варианты его возможных прошлых профессий. В прихожей он заметил игрушку, которую выиграл на фестивале. Белый волк сидел на том же месте, в кресле, ровно в таком же положении, в каком его кинул Дэнни, когда Трент впервые оказался у него дома. Ещё один признак, что как только Трент ушёл в тот вечер, Дэнни почти сразу унёсся в своё горе и проблемы. И жизнь его разделилась на «до» и «после», пока Трент выходил через калитку...
— Ты можешь разуться, — сказал Дэнни, уперев руки в бока широкой толстовки. — Хотя... морские боги, что за бред я несу? Ты наверняка как раз это и собирался сделать.
Трент молча обвёл прихожую взглядом и остановился на Дэнни. В сумерках было уже плохо видно, но он мог разглядеть выражение его лица. Свет Дэнни по какой-то причине не включал, впрочем, Трент не настаивал, его всё устраивало.
— Собирался же? — спросил Дэнни. — Разуться?
— Планировал.
— Отлично. Можешь начинать.
Дэнни стал первым из Бикон-Бридж, кто пригласил Трента к себе в дом. Непривычные новые воспоминания записывались в память прямо сейчас, и Трент пока не решался сделать лишнее движение в чужом жилище.
— Слушай, — потрепав волосы, сказал Дэнни, — если ты вдруг стесняешься, что у тебя носки с дырками или что-нибудь такое, то вообще не волнуйся. Мне всё равно, к тому же я понимаю твоё положение и могу дать пару совершенно новых. Не уверен, правда, что тебе подойдёт мой размер...
— Ладно.
Трент наклонился и быстро разулся, но продолжил стоять около двери, ожидая дальнейших указаний.
— Отлично, мы справились с первым пунктом. Дальше... — хмыкнул Дэнни и запустил руку в разлохмаченные волосы. — Так, кажется, мне нечем тебя угостить. Я три дня ничего не готовил...
— Я не хочу есть.
— Понимаю, — медленно закивал Дэнни, смотря на Трента. Возникла долгая пауза. Настолько долгая, что Трент ощутил себя неловко. — Полагаю, мы достаточно времени постояли здесь, пойдём теперь в другую комнату, там можно будет даже присесть.
Дэнни развернулся и пошатываясь пошёл по коридору. Ноги холодил слабый сквозняк, но Трент почти не обращал на это внимание. Они вошли в небольшую комнату, похожую на гостевую. Здесь стояли телевизор и диван с креслом около журнального столика. Окна выходили на море. Вдоль одной из стен протянулся стеллаж с книгами и поделками из ракушек.
Дэнни уселся в кресло рядом с диваном и почти утонул в нём. Ему как будто тяжело было стоять, и это объясняло, почему он открыл дверь далеко не сразу.
— Для сна могу предложить только диван, — сказал Дэнни. — Постельное бельё принесу. Позже.
Трент кивнул и сел на краешек упомянутого дивана.
Они молчали минут десять, лишь временами посылая друг другу мимолётные взгляды. Трент не знал, что можно ещё сказать, у Дэнни, судя во всему, вообще не было сил на разговоры. В какой-то момент Дэнни вдруг тяжело вздохнул и пригладил волосы рукой.
— Я так устал за эти дни...
— Нужна помощь?
Дэнни рассеянно помотал головой и пожал плечами. Трент подумал, что такое надо было бы спрашивать дня два назад, но он не знал о случившейся трагедии. В кафе девушки-близняшки не объяснили, почему Дэнни отсутствует, а Трент думал (или даже хотел верить), что причина — банальный перерыв в сменах.
— Чувствую, что разваливаюсь и никак не могу собраться, — пробурчал Дэнни, сползая по спинке кресла куда-то вниз и будто бы внутрь. — Прости.
— За что?
— За то что говорю всё это, — Дэнни шмыгнул носом и уставился на пустой журнальный столик. Затем провёл ладонью по щекам. — Ладно, я сейчас... сейчас я принесу... э-э... принесу... морские боги, как же называется эта хрень, на которой спят?
— Постельное бельё? — подсказал Трент.
— Именно, — хмыкнул Дэнни и поднялся, на секунду выставив в стороны руки, чтобы удержать равновесие. — Из головы вылетело.
Ещё пару секунд, будто обдумывая что-то важное, он постоял на месте, затем помотал головой и вышел из комнаты. Трент продолжил сидеть на краешке дивана. Он расслышал глухое журчание воды в раковине, возможно, Дэнни пошёл заодно привести себя в порядок. Этот факт немного успокоил Трента. И удивил. Каким-то образом Дэнни ещё держался.
От нечего делать Трент разрешил себе подняться и размять ноги. Он начал медленно ходить по комнате, утопающей в густых сумерках. Стеллаж с книгами и статуэтками из ракушек привлёк его внимание. Одна из книг стояла криво, будто её брали совсем недавно. Трент сначала хотел её просто поправить, но потом взял и открыл на случайной странице. Удивительно, но он вспомнил, что так иногда можно было получить предсказание. Откуда он это помнил и делал ли так раньше — тут уже было сложнее. Никакие важные ассоциативные воспоминания не появились.
Судя по кусочку текста, это оказалась художественная книга. Сложно было понять, о чём история, но явно какая-то психологическая драма. Ничего особенного на странице описано не было, герой просто выполнял какие-то бытовые задачи, потом появился другой герой и состоялся какой-то банальный диалог, но в самом последнем абзаце одна строчка привлекла внимание Трента:
«Если человек тебе важен, у тебя будут болеть его раны».
Трент закрыл книгу и поставил её обратно на полку. Осмотрел поделки из ракушек. Видимо, всё это делала бабушка Дэнни. Помнила ли она о своём внуке в самый последний день? Трент развернулся как раз, когда Дэнни, пряча взгляд, вернулся в комнату.
— Помощь? — спросил Трент, делая шаг к нему.
— Нет, — глухо ответил Дэнни и приблизился к дивану.
Трент встал как вкопанный на расстоянии пары шагов от него.
— Точно помощь нет?
Дэнни тяжело вздохнул.
— Точно помощь нет.
Отчего-то Трент напрягся всем телом. Дэнни тем временем молча постелил простынь, кинул подушку и тонкое одеяло с рисунком мультяшных акул, но так и остался стоять перед диваном. Его плечи приподнимались и опускались, словно он очень глубоко дышал.
— Почему это случилось? — произнёс Дэнни, обращаясь куда-то в воздух перед собой. Трент затаил дыхание, боясь создать лишний шорох. — Этого не должно было случиться! — Дэнни повысил голос. — Она шла на поправку! — он с силой пнул диван, но нога заболела почему-то у Трента. Внезапная, но не сильная боль. — Какой смысл тогда был в этом? — крикнул Дэнни. Трент молча смотрел ему в спину. — Какой смысл? — ещё один удар, а затем шквал глухих ударов на каждое слово. — Какой? Какой? Какой? Смысл? Какой? — кричал Дэнни, пока не запыхался. Он перестал пинать диван и провёл по волосам трясущейся рукой. — Ещё и золотые рыбки эти дебильные... Какой от них смысл?
Послышались рваные вздохи и всхлипы.
— Дэнни, — мягко сказал Трент, наконец приблизился к нему и коснулся дрожащего под тканью толстовки плеча.
Не сразу, но Дэнни развернулся. Измождённый и разбитый. Его покрасневшие глаза припухли, а губы казались алыми и обветренными, по щекам текли слёзы, оставляя светлые дорожки.
— Почему? — спросил Дэнни навзрыд, смотря на Трента, хотя из-за слёз он вряд ли видел хоть что-то. — Почему всегда что-то забирает у меня близких людей? Сначала море забрало родителей, в теперь вот... — он всхлипнул и не договорил.
У Трента так больно кольнуло сердце, что он сам едва не вскрикнул. Он мало что знал о Дэнни, о его жизни. Они мало были знакомы. Однако Трент подозревал, что тот потерял родителей, потому что жил с бабушкой и буквально опекал её. Подозревал, что возможно, какая-то трагедия притаилась у Дэнни в сердце. За дружелюбным и общительным парнем скрывались многочисленные потери близких. Тренту стало неприятно за своё незнание. Он хотел бы оказаться рядом с Дэнни в последние три дня, которые ушли у того на подготовку к похоронам и сами похороны. Хотел быть полезным. Потому что это наполнило бы его жизнь смыслом, которого у него не было с момента пробуждения на берегу. Потому что, быть может, Дэнни стало бы легче...
— Прости, — произнёс Трент и потянул Дэнни на себя. Тот уткнулся ему в плечо и зарыдал, содрогаясь всем телом.
Плакал он громко и долго, крепко стискивая пальцами ткань рубашки Трента то на спине, то на плечах, то на груди. Обрывисто дышал ему в шею и иногда что-то бормотал. Снаружи уже успело полностью стемнеть, и комнату освещал только слабый свет от уличного фонаря. А Трент мог только смотреть на светлое одеяло на диване с рисунком мультяшных акул.
Держа Дэнни в объятиях и успокаивающе поглаживая его спину и волосы, Трент впервые почувствовал, что не зря оказался на берегу в этом городе. Что-то защекотало его щёку, он попытался смахнуть, но там ничего не было. Вернее было. Слеза. Может, Трент не помнил своего прошлого, может, никогда и не вспомнит, но он точно знал, что видеть мучения Дэнни — тоже мучение. Однако он сам это выбрал, и сейчас он там, где должен быть. Это ощущалось правильным.
Когда Дэнни перестал рыдать и чуть успокоился, он отдалился сам.
— Прости за... — осипшим голосом сказал он, вытирая ладонями щёки.
Трент коснулся его плеч.
— Всё нормально, — сказал он и мягко подтолкнув, усадил Дэнни на диван. — Посиди.
— Нет-нет, я хочу... — запротестовал Дэнни, размахивая руками и пытаясь встать. Он схватил Трента за предплечье и, видимо, неосознанно, но очень крепко, до боли, стиснул его, впиваясь острыми пальцами. — Я пойду сделаю чай или имбирный пунш. Хочу попить что-нибудь...
— Могу я? — спросил Трент, приблизив своё лицо к лицу Дэнни, и пытаясь удержать его на диване.
— Ты? — Дэнни замер, но всё ещё держал его за предплечье так крепко, будто если отпустит, то провалится сквозь диван.
— Да, я могу сделать. Чай?
— Чай? — вопросом повторил Дэнни. — А ты... можешь? Умеешь?..
— Я не помню своего прошлого, но справлюсь с тем как залить чайные листья кипятком.
На мгновение на губах Дэнни появилась улыбка. Он сделал глубокий и рваный вдох, отпустил предплечье Трента.
— Ладно.
— Разрешаешь?
— Да.
— Разрешение — хорошо.
Дэнни усмехнулся и ничего больше не произнёс.
Кухню Трент нашёл быстро. Дом не был большим, так что расположение комнат тут угадывалось интуитивно. Так как стало совсем темно, Трент включил свет и сощурился от яркости с непривычки. Он поставил чайник греться и, раз Дэнни разрешил похозяйничать, то открыл холодильник и проверил, что вообще есть и что можно сделать. В морозилке Трент нашёл замороженные ягоды, а в верхних полочках шкафа пряности и специи. Когда вода закипела, он начал что-то готовить. Он не осознавал, что делает, но руки двигались сами собой, а мысли были прикованы к Дэнни, к его самочувствию, к тому как он рыдал на его плече, к сорванным опушкам на крыльце, к той строчке из книги, к сине-фиолетовой темноте, которая окружала дом...
Вскоре Трент вернулся в гостиную. Дэнни сидел на диване, скрючившись и обернувшись в одеяло с головой. Выглядел он потерянным и ещё более усталым, чем прежде. Стеклянный взгляд был направлен куда-то в перед собой.
— Т, — сказал Дэнни, поворачивая голову.
— Т — это ведь я, получается?
— Получается, — сипло проговорил Дэнни. — Больше здесь никакого и нет.
Трент подошёл к нему, придерживая кружку двумя руками.
— Ты такой высокий... — пробормотал Дэнни. — В потолок не упираешься?
— Тебе холодно? — спросил Трент, указывая подбородком на одеяло.
— Да. А тебе нет? — Дэнни казался пришибленным, что не удивительно после того, сколько слёз он выплакал недавно. Наверное, оборвать ракушки не хватило, чтобы выплеснуть эмоции, а теперь они вырвались. Такое и правда осушало изнутри. — Мне кажется, в доме жуткий холод. Окно может, где-то открыто...
Трент повёл плечами.
— По-моему, нормально, — сказал он и протянул кружку Дэнни. — Вот.
Дэнни взял у него кружку и какое-то время просто вдыхал идущий от неё горячий пар. Не решаясь сесть рядом, вдруг понадобится что-то ещё, Трент так и остался стоять около дивана.
— Подожди, это... это ягодный пунш? — удивился Дэнни.
— Да? — спросил Трент, наклоняясь и заглядывая в чашку.
— Ты умеешь готовить ягодный пунш? — сорвавшимся голосом воскликнул Дэнни и вскинул голову, посмотрев на Трента и чуть не стукнувшись с ним нос к носу.
Трент на мгновение заглянул ему в глаза и выпрямиться.
— Получается да, — ответил он.
— А это интересно, — задумчиво пробормотал Дэнни.
Трент отошёл и сел в кресло, принявшись наблюдать за тем, как Дэнни крохотными глотками пьёт ягодный пунш, дышит паром и продолжает удивляться.
— Ты что-нибудь вспомнил? — спросил вдруг Дэнни.
— Что? — откликнулся Трент, не сводя с него глаз.
— Фестиваль. Удалось что-то вспомнить после?
Трент покачал головой. Находясь в оплоте своего горя, Дэнни мог думать о чём-то другом. О чужих проблемах. Удивительный человек.
— Пока ничего. Мигрень все дни, — сказал Трент.
— И сейчас болит?
— Немного.
Дэнни расстроенно хмыкнул и посмотрел в свою кружку, затем вдруг протянул её над столиком.
— Разделим этот напиток, чтобы нам двоим полегчало, — грустно улыбнулся он.
Трент тяжело вздохнул, и на следующем вдохе ему почему-то перестало хватать воздуха. Он потянулся над столиком и взял протянутую кружку, в которой оставалась ещё половина ягодного пунша, явственно пахнущего вишней. Дэнни укутался плотнее в одеяло и откинулся на спинку дивана. Кажется, успокоился. Глаза его слипались. Вскоре он начал клевать носом и в какой-то момент просто мягко соскользнул на расстеленное бельё и уткнулся лицом в подушку. Скрючился в позе эмбриона и задышал глубоко и тяжело.
Допив пунш, Трент поднялся с места, поправил частично съехавшее на пол одеяло и укрыл им Дэнни. Увёл прядь с его лица и присел рядом на пол, откидываясь спиной на диван. Ему самому очень захотелось спать. Тёплый пунш расслабил тело и заглушил шумы в голове.
Трент прикрыл глаза, и сразу же увидел тёмно-синее небо над чёрным от ночи морем, и сверкающие вспышками фиолетовые молнии. Водоворот уносил его куда-то. Куда-то... наверное, в сон. Долгий и восстанавливающий. В такой сон, после которого он проснётся и что-нибудь вспомнит.
Хруст ракушек под ногами,
Тело будто бы штормит,
Моё имя скрылось под волнами,
Маяк прибрежный больше не горит,
Где был я в прошлом?
Что я делал?
И сколько боли пережил?
Я чёрный цвет воспоминаний сменю на белый
И буду делать вид, что жил
Что я ищу сейчас, быть может,
Никогда меня не навестит,
Но только здесь я ощущаю,
Что я там, где и должен быть.