• ETHEREAL •

Как хочется мне крикнуть, чтоб вернулся,
Как хочется тебя мне вновь обнять,
Чтоб ты от тьмы ночной очнулся
И что люблю тебя, так хочется сказать.

     В больнице было на удивление спокойно. Медсёстры добродушно помогали пациентам, вывозя их на колясках на свежий воздух или помогая поесть тем, кто не мог этого делать самостоятельно. В этой отправной точке между жизнью и смертью кипела работа. Каждый что-то делал, а я сидел рядом с сестрой, рассказывая ей о Марсе.
— Он тебя любит? — спрашивает девушка и я осторожно перебираю её светлые локоны, что постоянно путались под повязкой, которая закрывала глаза.
     Её вопрос заставил меня задуматься, любит ли Марс меня?
— Наверное, — тихо ответил я, — он иногда пытается отгородиться и недоговаривает мне причины своего плохого настроения, но он бывает рядом, когда действительно нужно и он пришёл по первому же моему зову сразу после твоей операции. Он был рядом и он отпустил меня, чтобы я не страдал над тем, что я не буду видеться с ним, пока буду здесь. Он дал мне время обдумать всё, что произошло за последнее время. Вероятно, это даже больше, чем просто любовь. Я хочу прожить с ним всю жизнь.
     Сестра улыбнулась и взяла меня за руку, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев.
— Срочный вызов на переулок между Фриман и Гроув. Ножевое ранение! — кричали где-то около стойки регистрации и я нервно повёл плечом.
— Это так страшно, — произнесла Оливия, — однажды может оказаться так, что скорая едет за кем-то из твоих родных, а ты этого даже не знаешь.
     Хмуро посмотрев в коридор, я увидел, как врач и персонал скорой садятся в машину и уезжают, в то время как у выхода уже готовили каталку, а медсестра катила оборудование в операционную. Это и впрямь страшно. Я встал со своего места, закрывая дверь, чтобы побыть в тишине. Сестра всё поняла. Она лишь улыбнулась и легла на подушку, касаясь кончиками пальцев повязки.
— Так не терпится снять её, — прошептала она и я сел рядом, переплетая наши руки.
— Поверь, скоро у тебя выдастся такая возможность. И я познакомлю тебя с Марсом, он очень красивый.
— Ты так тепло отзываешься о нём, — заметила девушка и я улыбнулся, отводя взгляд в окно, как если бы девушка могла увидеть смущение на моём лице.
— На самом деле его имя полностью ему подходит. У него глаза такие красивые, карие, слегка красные, как поверхность Марса. Он чудесный и слегка загадочный. У него случаются панические атаки, потому что с ним произошло что-то, о чём он мне не рассказывает. Как думаешь, что может привести к такому?
     Олив лишь пожала плечами.
— Я не психолог, Дами, да и понимать людей никогда не умела. Но думаю, что панические атаки могло вызвать что-то очень устрашающее, что оставило неизгладимый отпечаток на его жизни. Что-то, что не даёт спокойной спать ночами и преследует ежедневно, вне зависимости от настроения.
      Девушка слегка улыбнулась.
— Тебе следует настоять на разговоре, потому что он так и не решится сам, если это действительно причиняет такую боль.
     Качнув головой, я сжал теплую ладошку сестры немного сильнее и посмотрел в окошко двери, где мимо промчались врачи с каталкой. Видать, скорая уже привезла пострадавшего.
— Я сейчас, — предупредил я и вышел из палаты, видя нервную медсестру, что держала в руках телефон, листая контакты. И лишь через пару минут я заметил, что на дисплее среди контактов было только моё имя и короткое «мама» на срочном. Внимательнее посмотрев на телефон, я понял, что это Марса, — извините, — нервно позвал я, — откуда у вас этот телефон?
     Девушка вздрогнула, оборачиваясь и я увидел, что это вовсе не медсестра. И по рыжим волосам сзади я не сразу понял, что это Роуз, пока зарёванное лицо не оказалось так близко. Она кинулась мне на шею и я растерянно удержал её за талию. Мне словно сердце вырвали, когда я сообразил.
— Я в школу не пошла, думала погулять в такой день, сходить в кафе подальше от школы. А...а... Услышала крик, поняла, что это Марс только когда его выносили к скорой. Там... Там... — она заревела сильнее и я растерянно обернулся на дверь операционной, куда увезли парня на каталке, — Дерек снова пытался сделать это, он снова был с ножом и ударил Марса.
     Снова...
     Был с ножом...
     Ударил Марса...
     Рыжая опустилась на пол и я шокировано смотрел на дверь, за которой раздавались голоса врачей и пикание аппарата, считывающего сердцебиение. На минуту лишь писк заполнил помещение, затем снова равномерное биение сердца. Он боролся. Мой мальчик.
     Роуз позвонила матери Марса. Она всё ещё сидела на полу, уперевшись спиной в стену, а я по-прежнему стоял на одном месте, чувствуя как раз за разом сердце пропускает удары. Я не был с ним. Я оставил его одного и это моя вина.
     Опустившись рядом с Роуз, я упёрся лбом в колени, пытаясь подавить ком в горле, что упрямо выталкивал слёзы на обозрение всем. Я не мог так позорно сдаться, но кроме того, чтобы верить, что он справится, я не мог сделать ничего. И это самое ужасное - ожидание приговора. Знать, что дорогой тебе человек находится на грани, но не иметь никаких сил помочь, хотя бы просто побыть рядом.
      Родители Марса примчались быстро. Они сидели рядом и молчали. Несколько часов абсолютной тишины и мне казалось, что я сойду с ума. Угроза жизни Марсу ещё была. То и дело его сердце останавливалось, а вместе с тем и моё. Я не мог даже думать о жизни без него. Хотя бы на минуту представить, что его улыбка никогда не осветит мой мир, что тёплые, утренние поцелуи останутся лишь в несбыточных мечтах. Я думал только о плохом, чтобы это не произошло. Пытался верить, что если я исключу все возможные варианты, то всё будет хорошо.
     Если бы я только мог помочь.
     Неведение было тяжким грузом сейчас, когда по ту сторону двери за жизнь моего человечка борятся другие люди, чужие незнакомцы.
— Он сильный, — наконец произнесла Мэри спустя столько времени, — с ним много что случалось и это закалило его морально. Он борется за жизнь внутри, а врачи спасают снаружи. Всё будет хорошо, — слабо улыбнулась женщина, пытаясь убедить в этом и меня и себя. Я кивнул. Мистер Милтон молча копался в телефоне и казалось, будто ему совершенно всё равно. За последние три часа, что мы сидим здесь все вместе, мужчина несколько раз уходил ответить на звонок и Мэри лишь печально смотрела ему в след. Я понимал, что это конец для них, что ещё немного и Марс перестанет быть причиной, по которой они всё ещё вместе.
— А что с ним случалось? — спросил я и женщина неоднозначно пожала плечами.
— Около восьми месяцев назад я не могла похвастаться идеальными отношениями с сыном. У нас не было доверия, пока не случилось несчастье. У него умерла лучшая подруга. На сколько я знаю, она единственная, кроме меня, всегда была рядом, когда у него случались приступы. Она не считала его уродом, как остальные. Я знала, что происходит в школе, но это вторая, в которой Марсу не находится места, поэтому мы решили оставить всё, как есть. Мы переехали сюда, когда ему только только исполнилось десять. В прошлой школе над ним часто издевались. В новой ничего не изменилось. Марс всегда был особенным, поэтому его подруга в него влюбилась. Не знала как понравиться и старалась изо всех сил учиться, играла на фортепиано в музыкальном классе. В один из таких дней она поздно возвращалась домой, её изнасиловали и она умерла на месте. Совсем недавно, но Марс смог оправиться. Её родители каждый день слали письма с угрозами, каждый день говорили, что это вина моего сына. Я старалась скрывать всё это, но он узнал и тогда у него была такая истерика, что даже мне не удавалось его успокоить. Остальное, я думаю, я не имею права рассказывать. Это должен сделать он сам.
     Мэри приобняла меня за плечи и я сделал то же самое в ответ, позволяя женщине лежать на своём плече. По сути, я будто чувствовал, что и Марс рядом. Точно также, как его мать. Они были похожи и это давило на больное, заставляя меня сильнее переживать за своего мальчика. Я хотел снова прикоснуться к нему, до боли в руках хотел почувствовать его тоненькие пальчики на своих, тепло его дыхания в моих объятиях, увидеть свет в любимых глазах. Я просто хотел, чтобы он выжил, я готов был всё за это отдать.