Глава 7.
Я сам не свой, когда ты не рядом.
Любовь прошла сквозь каждый мой атом.
Не надо слов, достаточно взгляда.
Прижмись ко мне, скорее, мой ангел.
Я никогда не думал, что мне будет стыдно смотреть в глаза человеку, которого я поцеловал. Что не смогу вымолвить и слова, лишь наблюдая, как Дамиан легко и непринужденно общается с моей мамой, а мне было завидно, потому что я хотел, чтобы на её месте был я, но просто не мог. Я с трудом смог попросить его зайти, мне было сложно даже смотреть на него, зато моя мама была рада увидеть «очаровательного молодого человека», которого стоит «приводить чаще, чтобы он рассказывал как там мой сын в школе себя ведёт».
Обед прошёл для меня слишком напряжённо, зато им двоим было так весело, что мне хотелось зарядить пистолет этим горохом, что лежал на моей тарелке и высадить всю обойму зелёных говнюков себе в голову. Я ненавижу горох и мама это постоянно забывает. А ещё я ненавижу быть таким овощем, словно из моей головы давно уже выпал мозг и там снуют перекати поле и сверчки играют металлику.
Дамиан был милым, только это позволяло мне сидеть молча, наблюдая его улыбку, замечая некоторые мелочи в его внешности. Например, что у него одна лишь ямочка, и та появляется только из-за шрама, который круглым, белым пятнышком выделяется на левой щеке парня.
— Спасибо, Вы потрясающе готовите, Мэри, — улыбнулся Дамиан и я заторможенно следил за тем, как парень кладёт тарелку в раковину и разворачивается ко мне, взглядом на что-то намекая.
— Тебе уже пора, наверное? — растерянно протараторил я и Дамиан улыбнулся.
— Нет, я хотел бы остаться ненадолго. Мэри, Вы ведь не против? — спрашивает парень и я наблюдал за тем, как свершается огромнейшее предательство со стороны моей мамы. Она лишь улыбнулась, махнув на нас рукой и ушла в гостиную.
Мне пришлось вести парня в свою комнату и затем, уже там, делать вид, будто разгадываю вселенскую тайну, делая раскопки в своём собственном шкафу. Мне было нужно лишь потянуть время. Совсем немного, чтобы разум вернулся в мою голову.
— Марс, — усмехнулся парень и я почувствовал, как он кладёт руки на мои бёдра, опаляя горячим дыханием шею. Извернувшись в этой неловкой позе так, чтобы быть лицом к лицу с Дамианом, я покраснел, отводя взгляд и проклиная свою чрезмерную мнительность.
Я был готов молчать бесконечно, потому что просто не находил, что сказать. Стоило мысли появиться, как она тут же ускользала сквозь пальцы, словно песок. И я сильнее сжал пальцы, чтобы ухватиться хоть за одну мысль, но Дамиан сделал это раньше.
— Я не жалею, — прошептал он и этого хватило, чтобы тревожность прошла. Я удивлённо вздохнул, смотря на парня и он улыбнулся, коснувшись моего кончика носа своим. Сглотнув, я сложил руки на его плечах, зарываясь одной ладонью в волосы и перебирая шелковистые прядки.
— Я тоже не жалею, — шепнул я, касаясь его губ и наконец выдохнул спокойно, со всей осторожностью прикусывая его нижнюю губу, слегка оттягивая и улыбаясь. По всему моему телу прошёл разряд тока и я лишь сильнее прижался к брюнету, Дамиан обнял меня за талию и я немного отстранился, смущённо пряча лицо в сгибе его шеи.
— Хорошо, потому что я планировал предложить тебе кое-что. И я не выдержал бы отказ.
Удивлённо взглянув на парня, я увидел его нежную улыбку и все тревожащие меня чувства мигом исчезли, оставляя доверие и любовь.
Дамиан коснулся моей щеки, хмуро проводя линию до плеча и коснулся губами моей шеи, заставляя задрожать, сдерживая стон.
— Я хочу, чтобы ты был моим, — шепчет брюнет, отстраняясь и я вздохнул, смотря в голубые глаза, в которых было видно сомнение, — если ты думаешь, что мы поторопились, то я дам тебе время, — произносит парень и я заторможенно киваю. Сердце в груди бешено колотилось, намереваясь сломать мне рёбра и выпрыгнуть наружу. Я хотел убить сам себя в этот момент, потому что в глазах Дамиана пронеслась печаль, а затем он просто закрыл от меня свои чувства, натянув маску. Мне было действительно жаль, но я всё ещё боялся сделать что-то не так, что испортило бы отношение Дамиана ко мне. Я боялся собственных всплесков гиперактивности.
— Прости, Дамиан, — прошептал я, опуская взгляд и брюнет осторожно коснулся моего подбородка, приподнимая лицо и я не уловил тот момент, когда его губы оказались на моих. Он целовал не торопясь, нежно и так, словно прощается. И это причиняло мне боль. Я вложил всё своё отчаяние в поцелуй, крепко обнимая его. Прямо сейчас я не хотел отпускать его никуда и я наслаждался мгновениями, предчувствуя что-то ужасное.
На пару секунд Дамиан отстранился, а затем поцеловал снова и это дало мне надежду, что он не передумает. Я зарылся в его волосах, проводя языком по нижней губе, сплетаясь с его собственным языком и чувствуя, как нас поглощает нежность. Дамиан подтолкнул меня к двери, чтобы закрыть её на замок, а затем приподнял меня за бёдра, сажая на ближайшую тумбочку. И он по-прежнему был здесь. Я почувствовал влагу в глазах и не смог сдержать боль внутри, отстранившись и зарыдав в его грудь.
— Прости, Марс, прости, я не должен был...
— Это не из-за тебя, — перебил я, — я хочу быть с тобой, правда хочу, но я ни черта не уверен, что ты не захочешь вернуть всё назад при первой же моей истерике. Я боюсь, что как только я сорвусь, то разочарую тебя, — всхлипывал я, сжимая воротник в руках и упираясь лбом в его грудь.
На секунду мне показалось, что Дамиан раздражён, но затем он без каких-либо слов обнял меня, поглаживая по спине и всё снова отошло на второй план.
— Если тебе и вправду так тяжело даётся это, то я подожду, мы ведь можем продолжать общаться? Чтобы ты был уверен, что я не брошу тебя? — спрашивает Дамиан и я лишь киваю, продолжая наслаждаться тёплыми объятиями.
— Спасибо тебе огромное за понимание, Дамиан. Потому что я сам не всегда понимаю себя. Я просто не хочу испытывать боль, веришь? Я боюсь её, — тихо прошептал я и брюнет отстранился, смотря на меня своим леденящим душу взглядом, наполненным нежностью, но тем не менее заставляющим взволнованно вздрагивать и ожидать чего-то, что я не был в состоянии объяснить.
— Ты когда-нибудь расскажешь что с тобой стало? — спросил брюнет и я осторожно кивнул.
— Но не сегодня, — шепнул я, — сейчас мне слишком хорошо, чтобы окунаться в прошлое.