• ETHEREAL •

Все уходят
Далеко, насколько могут,
Им просто всё равно.
У тебя не осталось эмоций,
Ты - ложь с печальными глазами.
Ты полностью уничтожен.

     Как я уже говорил ранее, урок литературы являлся моим любимым уроком. Но сегодня что-то было не так. Учитель задерживался, хотя я точно помню, что видел его в школе утром с толстой чёрной папкой в руках, в которой он обычно готовил нам разные статьи о писателях, поэтах и философах, которых мы проходили на наших уроках. Также зачастую мы смотрели документальные фильмы и я брал их себе на дом... Но дело не в этом.
     Прошло около десяти минут, прежде чем с усталой улыбкой, свойственной ему, мистер Абрамсон вошёл в кабинет, положив папку на массивный, дубовый стол, заваленный множеством тетрадей и докладов учеников.
— Что ж, могу вас поздравить. К вам присоединяется ещё один ученик, отнеситесь к нему хорошо, — произнёс учитель, поправляя воротник белой рубашки. В этот же момент вошла директриса, слегка улыбнувшись всему классу. Не смотря на свой возраст, сорок восемь лет, она занималась спортом и выглядела молодо и подтянуто. Следом за её стройной фигурой в класс вошёл он. Наш новый одноклассник на литературе и ещё некоторых уроках. Так как расписание каждый ученик выбирал себе сам, сверяя с расписанием дополнительных занятий, секций и кружков, то наш класс часто делился по мере того, кто выбрал какой предмет.
     Парень был действительно очарователен. Именно так, потому что нельзя сказать, что он брутальный или пафосный. В обычной чёрной майке, что была слегка свободна ему, в тёмных джинсах и с рюкзаком, надетым лямками на оба плеча. Он руками удерживал крепления своего портфеля, из-за чего вены проступали через бледную кожу. Из под V-образного выреза футболки выпирали острые ключицы, а тёмные, похожие цветом на перья ворона волосы парня беспорядочно торчали во все стороны, делая его слегка небрежным, но ещё более... Очаровательным. Именно это слово первым поселилось в моей голове и это слово плотно завязалось на облике парня у доски. Мне хотелось называть его милым, потому что его невообразимо голубые, большие глаза слегка потеряно рассматривали кабинет.
—...17 лет, — донеслось до моего слуха и только сейчас мне пришло осознание того, что я прослушал имя парня и вообще всё, что говорили в течении последних пяти минут.
— Можешь сесть с Дереком или с Марсом, — тепло улыбнулась миссис Гудман и ушла, оставляя кабинет в утомляющей тишине. Брюнет на доли секунд остановил взгляд на мне, а затем прошёл ко второму ряду, садясь за свободное с Дереком место и буквально сразу вливаясь в коллектив. Лишь сейчас я осознал, что был напряжён. Каждая мышца в теле была натянута, словно струна и этот бархатистый голос, что лёгким шёпотом доносился до меня через пол кабинета заставлял сжимать ручку до побеления костяшек, снова чувствуя эти надоедливые симптомы невроза. Меня начало трясти, будто спустя год спокойной жизни вернулась та агония, что заставила меня в тринадцать лет резать свои бёдра, оставляя на коже белые линии шрамов, и лишь когда из-за стука подошвы кед об пол учитель обратил на меня внимание, я не выдержал, видя понимающий взгляд мистера Абрамсона и его лёгкий кивок. Сгребая учебники в рюкзак, я рывком нацепил его на плечи, под заинтересованные шёпоты выходя из кабинета и прижимаясь к противоположной стене.
     Меня всё ещё трясло. Сжав руки в кулаки, я со всей силы несколько раз ударил по стене, разбивая костяшки пальцев и выдыхая. Сердце в бешенном ритме колотилось внутри. Я сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем вытащить из рюкзака влажные салфетки и приложить к ранкам на руке, справляясь с лёгким пощипыванием от мыльной жидкости, которой были пропитаны салфетки. Я снова дал повод одноклассникам обсуждать себя. И я больше всего ненавидел мгновения таких вспышек интереса к себе. Поэтому сейчас я бежал как можно быстрее на выход из школы, про себе считая секунды до шестидесяти, затем в обратном направлении, отмеряя две минуты, за которые в среднем я выходил за ворота школы, чтобы сбежать.
     Проведя здоровой рукой по волосам, я закрыл глаза, поднимая голову к небу, а затем упёрся спиной в столб забора, до красна растирая веки.
— Ненавижу, — тихо прошептал я, чувствуя как ветер подхватывает мои слова, унося их куда-то на юг. Сегодня был холодный, северный ветер. Однако припекающее солнце позволяло стоять на улице в одной рубашке и не трястись. По крайней мере эта дрожь была не от холода, а от необъяснимого чувства паники, что накрыла ещё там, в кабинете.
     Спеша домой, я игнорировал взгляды прохожих, от этого становилось лишь хуже. В который раз я повторял, что ненавижу, а к чему это относилось я понимал ещё не до конца. К тому ли, что врач не прописал мне новые антидепрессанты или эта ненависть из-за того, что привычный круг моей размеренной жизни снова нарушен появлением кого-то чужого. А голос его эхом отдавался где-то на задворках сознания. И я думал о том, почему вообще мне понадобились антидепрессанты и с чего начались мои панические атаки.
     Моя жизнь снова наполнилась тайнами.
     Влетев в дом, словно умалишённый, я со стуком раскрыл дверцы навесных, кухонных шкафов, пытаясь среди коробок каш и быстрых завтраков найти аптечку. В который раз я был благодарен, что родители на работе, потому что то, что со мной происходило сейчас было похоже на дурное кино. Но такова реальность и моё психическое состояние на данном этапе полностью зависит от таблеток. Это тоже является тем, что я ненавижу. Свою зависимость от лекарств.
     Скатившись по гладкой поверхности плиточной стены, я вцепился пальцами в баночку со спасительными таблетками, уже успев выпить одну. Сейчас оставалось лишь переждать остатки скопившихся за долгое время эмоций, что вырывались из груди громкими криками и истошным рыданием. И, казалось бы, причин полностью сломаться не было, но каждая мышца и каждая кость в теле неумолимо болели даже тогда, когда все чувства отступили, снова оказавшись заперты глубоко внутри. Осталась лишь пелена безразличия и боли. Свернувшись на холодном кухонном полу, я хотел лишь немного остудить своё тело, но так и уснул около раковины, оказавшись полностью опустошённым.