ГЛАВА 8
Т/и не успела понять, что происходит. Всё случилось слишком быстро. Тело оттолкнуло, и она, с трудом пытаясь что-то осознать, почувствовала сильный толчок в спину. Резкое движение, потом падение, и ступени, будто разомковали её тело. Весь мир вокруг перевернулся, а каждое столкновение с жесткими углами лестницы было для неё как удар в живот, в сердце.
Её мысли были обрывками, и все, что она чувствовала — это ужас и невыносимая боль. Боль, которая пронизывала её живот и заставляла её в прямом смысле терять силы. Она не могла встать, не могла дышать, и мысли сливались в один вопрос: «Что с ребёнком?» — с каждым порывом боли её тело отзывалось на страх, что всё это не зря.
Т/и начала плакать, её дыхание стало прерывистым, как будто она пыталась что-то сказать, но вместо слов из её груди вырывались только судорожные всхлипы. Её глаза были полны слёз, и они стекали по щекам, впитываясь в её щеки, но они не могли смыть этого жгучего страха.
«Нет, нет, пожалуйста...» — её мысли метались, и каждое движение, каждый толчок, каждый укол боли только усиливал её ужас.
"Малыш... ты жив?" — Т/и вздохнула, прижимая руки к животу, но в её груди было пусто, как если бы всё, что она когда-то знала, исчезло.
Но через несколько мгновений рядом был он.
Хосок, увидев её на полу, не сразу осознал, что случилось. В его глазах зажглась паника, а его сердце сжалось до такой степени, что казалось, оно вот-вот разорвется. Он с громким криком бросился к ней.
— Т/и! — его голос дрожал от страха. — Т/и, что с тобой?!
Т/и лишь всхлипнула в ответ, не в силах говорить, глаза её были затуманены от слёз. Она слабо подняла руку, но в этот момент она почувствовала, как её тело сдается. Она рыдала, как маленькая девочка, с каждым моментом всё больше теряя силы. Боль не отпускала её, она ощущала, как внутри всё сжимаются, и сердце сжимается от страха.
Хосок, не раздумывая, подхватил её в свои руки. Её тело было холодным, напряжённым, а слёзы все не прекращались. Он почувствовал, как её руки бессильно охватывают его за плечи, словно пытаясь зацепиться за него, не отпустить, не дать ему уйти.
— Всё будет хорошо, я с тобой. — Он едва сдерживал эмоции. — Всё будет хорошо, Т/и, не переживай. Мы сейчас поедем в больницу. Ты и наш малыш в порядке. Ты меня слышишь? Ты будешь в порядке.
Но в её глазах всё было ещё темно. Она не могла понять, что происходит. Она не могла остановить боль, не могла понять, жив ли её ребёнок. Всё, что она чувствовала, это страх. Она сжала его руку, словно пытаясь остановить своё сердце, которое стучало слишком быстро.
— Больно... — её голос был слабым, срывающимся от слёз, — мне так больно, Хосок. Малыш... что с ним? Он в порядке?
Её слёзы стали невыносимыми, лицо её было исказилось от боли. Она не могла встать, она не могла двигаться. Всё, что она делала, — это продолжала плакать, и слёзы текли ручьями, впитывая её кожу, как бы очищая её от всего. Но их не хватало, чтобы смыть страх.
Хосок не знал, что делать. Он прижал её к себе, но чувствовал, как его сердце не выдерживает этого зрелища. Он думал только о том, чтобы её успокоить. Всё остальное исчезло. Он не думал о себе, не думал о том, что будет дальше. В этот момент его существование было сосредоточено только на ней.
— Мы поедем в больницу, Т/и. Сейчас, сразу. Всё будет хорошо. Ты слышишь? Всё будет хорошо.
Он старался её успокоить, но всё, что мог, — это брать её в свои руки и не отпускать. Вскоре они оказались в машине, и Хосок в панике вёл её в больницу. Но в его голове была только одна мысль: «Всё будет хорошо».