у реки
Мир рухнул, когда Елис было всего девять. Она не помнила, как выглядели обычные школы, магазины, или как звучит оживлённый городской шум. Её детство проходило среди шороха леса, запаха костра и постоянной тревоги. Единственным светом в этом тёмном мире была мать — сильная, добрая, готовая отдать жизнь за дочь. Они вдвоём скитались по заброшенным деревням, жили в подвалах, прятались от ходячих и от живых, которые нередко были страшнее мертвецов.
Отец Елис исчез из её жизни, когда она была младенцем. Мать не любила о нём говорить. Только один раз, в момент слабости, она призналась, что он поднимал на неё руку, и развестись с ним было самым верным решением в её жизни.
Когда Елис было тринадцать, её мать погибла. Ходячие окружили их лагерь ночью. Елис успела вырваться, мать — нет. Утром она вернулась... и увидела тело. С того дня всё изменилось. Больше не было слёз, жалости, ласковых слов. Только выживание.
---
Сейчас ей шестнадцать. Она живёт одна в маленьком деревянном доме у тихой реки. Сама стирает одежду, готовит еду, охотится. Иногда сидит у воды, просто глядя, как течёт река — и будто уносит с собой её страхи. Она стала тихой, сдержанной. Робкой внутри, но научилась скрывать это за холодной маской. Слабость — опасна. Добрые умирают первыми. И она не собиралась быть одной из них.
В тот день она стояла у воды, ополоснув одежду и задумавшись. И не заметила, как за её спиной раздались шаги.
— Эй! — раздался мужской голос. Резкий, но не грубый. — Мы не враги.
Елис резко обернулась, схватилась за нож. Перед ней стоял мужчина с сединой и бородой, за ним — подросток с тёмными волосами и пронзительным взглядом. Парень был примерно её возраста. Остальные — чуть в стороне.
— Кто вы? — сжала рукоять ножа Елис.
— Я Рик. Это мой сын Карл. Мы из Александрии. У нас безопасное место. Ты можешь пойти с нами.
— Я не ищу компанию, — отрезала она.
Карл сделал шаг вперёд, слегка улыбнувшись.
— Ты живёшь здесь одна?
— А тебе какое дело?
— Просто... это впечатляет. Не все могут выжить в одиночку столько времени.
— Я не "впечатлять" сюда пришла, — холодно ответила она, бросив взгляд на Карла. Он ей сразу не понравился. Слишком спокойный. Слишком уверенный в себе. Как будто считал, что может разговором расположить к себе кого угодно.
Рик мягко улыбнулся.
— Мы не заставляем. Но если ты передумаешь — там, где мы живём, тебе найдётся место. И твой собственный дом.
Елис задумалась. Дом. Крыша над головой. Безопасность.
— Я пойду. Но если кто-то ко мне полезет — я ухожу. Навсегда. — Она кивнула на Карла. — Особенно если этот будет рядом.
Карл только хмыкнул, глядя на неё с чуть удивлённым выражением. Ему ещё никто так не отвечал
Александрия встретила Елис тишиной и спокойствием, которых она не знала уже много лет. Ухоженные улицы, дома с заборами, дети, которые играли, будто не было апокалипсиса. Это всё казалось ей ненастоящим, как сон. Слишком тихо. Слишком мирно. Подозрительно.
— Вот твой дом, — сказал Рик, когда они остановились у одного из свободных домов. — Никто не будет беспокоить тебя. Захочешь поговорить — мы рядом.
Елис молча кивнула и вошла внутрь, чувствуя, как тревожно сжимается грудь. Она привыкла к одиночеству, к полуразрушенным постройкам, к темноте. А тут — уют, свет, книги на полках. Она прошлась по комнатам, не веря, что это всё — для неё. Подошла к окну. Там стоял он.
Карл.
Он просто смотрел на её дом, задумчиво, не как тот, кто подглядывает, а как тот, кто сам не понимает, зачем остался. В их взгляде на мгновение пересеклись глаза. Она тут же дёрнула штору.
Ей не нравился Карл. Он был какой-то... слишком внимательный. Словно видел её насквозь. А это — пугало.
---
Несколько дней она никого не подпускала. Изредка выходила на улицу, чтобы взять еду или воду, но всегда молча. Люди старались быть дружелюбными, но Елис только кивала в ответ. Она не доверяла этому миру.
Карл пытался с ней заговорить — то случайно проходил мимо, то оставлял цветок на её крыльце, то просто смотрел на неё издалека. Она не отвечала. Лишь однажды бросила коротко:
— Не пытайся быть хорошим. Это не работает.
Он ничего не ответил, только улыбнулся и ушёл.
---
Однажды вечером, когда солнце садилось, Елис снова вышла к реке — теперь уже в самой Александрии, у забора. Она сидела на деревянной скамейке, когда вдруг услышала шаги. Не оглядываясь, она уже знала, кто это.
— Карл, — сказала устало. — Ты преследуешь меня?
— Просто гуляю, — ответил он и сел рядом, но на расстоянии. — Ты правда думаешь, что все здесь — притворяются?
— Я думаю, что ты слишком добрый, чтобы быть настоящим.
Он пожал плечами:
— Может, и правда. Но я не хочу быть таким, каким стал бы без этого места.
Наступила тишина. Она впервые не ушла. И он тоже не пытался приблизиться.
— У тебя был кто-то? — вдруг спросила она.
— Была. Энид.
— А где она?
— Уже не рядом. — Он взглянул на неё. — Я... не держусь за прошлое, если оно вредит настоящему.
Она посмотрела на него с лёгким удивлением, но тут же отвернулась:
— Не привыкай ко мне. Я не останусь тут навсегда.
— Это ты решаешь, — тихо ответил он. — Но я рад, что ты здесь сейчас.
И снова тишина. Но уже не такая холодная.
P.S
Внешность Елис
Прошла неделя. Елис всё ещё держала дистанцию со всеми, но... кое-что начало меняться. Иногда она здоровалась первой. Иногда благодарила за еду. А однажды, когда маленькая девочка уронила куклу, Елис подняла её и аккуратно вернула в руки ребёнку. Она тут же отвернулась и быстро пошла прочь, будто ничего не произошло. Но это заметили.
Особенно заметил Карл.
Он не лез к ней, не задавал вопросов, не подсовывал цветы, как раньше. Просто был рядом — по-своему, ненавязчиво. И это злило Елис. И... не только злило.
Вечер был тихим. Ветер чуть трепал листья на деревьях, а солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая Александрию в тёплые, почти сказочные цвета. Елис сидела на ступеньках у своего дома, обхватив колени. В руках — старая тетрадь. Она не писала, просто держала её, как будто так могла сдержать всё, что творилось внутри.
Карл подошёл почти бесшумно, как всегда. Сел рядом, соблюдая расстояние. Несколько секунд молчал, потом спросил:
— Почему ты не доверяешь никому?
Елис слегка вздрогнула. Вопрос был прямой. Даже слишком.
— Все тут добрые, — продолжил он мягко. — Никто не хочет тебе зла. Тебя здесь никто не обидит.
Она посмотрела на него с лёгкой, усталой усмешкой.
— Добрые? Может быть. Пока ты им нужен. Пока не мешаешь. Пока всё хорошо. Но стоит тебе привязаться... довериться... — она замолчала, потом добавила тише: — Тогда будет больно. Но не сразу. Сначала будет тепло, безопасно, как будто ты дома. А потом — раз, и всё исчезает.
Карл не перебивал.
— Я уже доверяла. Любила. Очень сильно. И потеряла. — Голос дрогнул, но она выдохнула и продолжила: — И тогда всё внутри... сломалось. Я не умерла, но чувствовала, как будто что-то во мне навсегда ушло. Поэтому теперь... чтобы потом не было больно, я предпочитаю не доверять вообще.
Он внимательно смотрел на неё, не с жалостью — с пониманием.
— А если кто-то... не собирается исчезать? Если кому-то действительно не всё равно?
— Тогда пусть докажет. Временем. Поступками. — Её взгляд стал твёрже. — Словам я больше не верю.
Карл кивнул.
— Это честно. Я не собираюсь давить на тебя или лезть в душу. Но если вдруг однажды ты решишь, что хочешь просто поговорить — я рядом. Без условий.
Она посмотрела на него немного иначе. Спокойнее. Почти доверчиво.
— Спасибо… Карл. — Это было первое, что она сказала так искренне.
И в тот вечер, уходя в дом, она впервые оглянулась через плечо и посмотрела на него чуть дольше, чем обычно.