Печать тьмы

На выходе из подземелья, троица встретила Гаккеи, двоя склонились, а призрак внимательно смотрел на императрицу света: - молодцы. Я видела всё, что вышло из этого подземелья. Я польщена. – Гельмор поднял голову: - Госпожа, я сделал всё, о чём вы просили. – Гаккеи ласково коснулась тремя пальцами подбородка своего ученика: - ты хороший мальчик, а теперь отправляйся в кровавую столицу, найди нам союзников, дабы открыть ворота. Я знаю о барьере, что окружает этот старый город, и его надо разрушить. – Гельмор кивнул и обратился пеплом. Хонгронез с удивлением и страхом смотрел на госпожу света: - а что делать мне? – Робко спросил он: - спасибо за послушание, Хонгронез, я довольна твоей преданностью. Отправляйся в вечно-зелёный лес, найди и убей там эльфа, которого ты уже встречал. Вроде его зовут Джоссе. – Хонгронез кивнул головой и отправился в лес.
Призрак и Гаккеи остались наедине, после чего послышался пустой и хриплый, будто больной, голос призрака: - так ты напомнишь мне моё имя? – Гаккеи ухмыльнулась: - Демон слабеет без имени, а ты и вовсе потерял физическую оболочку, стал обычной тенью прежнего себя. Я дам тебе иное имя, которое даст тебе новых сил, более загадочных. – Демоница сделала небольшую паузу, после чего начертила на земле круг, внутрь которого вошёл призрак. Гаккеи начала произносить заклинание на древнем языке, что был забыт после ухода палача. Шепчущий голос Гаккеи разнёсся на многие километры:
Сквозь тень, лежащую за пределами смерти,
Я зову душу, потерянную в бездне,
Пусть кости вновь обретут плоть,
И дыхание мрака наполнит сосуд!
Осквернённая сила, восстань и подчинись,
Через кровь и прах я связываю нити,
Пусть запретное свершится ныне,
Да восстанет он... Именем Бездны!

Ладонь Гаккеи засияла синим светом, после чего переплетение энергетических волокон влилось в пустую оболочку призрака: - отныне твоё имя Ир'Залхар – повелитель Смерти и тьмы. Восстань же пред своей госпожой, поднимись с новой силой! – Гаккеи с удовольствием смотрела за страданиями призрака, что вновь обретает оболочку. Она видела всю его боль, наслаждалась каждой секундой его страданий.
В тени виднелись кости, которые начали зарастать мышцами, всё это сопровождалось синим сиянием, и звуком льющейся лавы. Когда начала образовываться кожа, Гаккеи отвернулась, дабы не видеть обнажённое тело, госпожа света брезговала наготу. Крики агонии прекратились, и Ир'Залхар поднялся, так и не сняв свою маску, его голосовые связки еще не окрепли, и голос был всё таким же хриплым: - я благодарю вас, моя госпожа. Отныне мы ничего друг другу не должны... - Эльф в тёмной маске поднялся, еле встав на ноги. Пошатнувшись он пал на одно колено. Демоница же смотрела в даль, наблюдая за своими отрядами: - оденься, друг мой. – Она протянула мужчине чёрную, словно ночь, острую и металлическую трость, с различными узорами демонической культуры. Так-же на рукояти трости были старинные руны, их было всего три, и означали они: "Смерть", "Бедствие", "Душа". И придавали трости некоторые магические свойства, которые Ир'Залхар должен был выявить сам.
Мужчина облокотился на трость: - я должен привыкнуть к телу, только после этого я отправлюсь в битву... - Гаккеи всё так-же не смотрела на него: - у меня осталось мало времени, друг мой, надо дать этой девчонке набраться сил, чтобы она заставила меня улыбнуться. Прощай – Демон исчезла в яркой, белой вспышке, а Ир'Залхар отправился к одинокому дому в золотых холмах, так-же известных как "Холмы жёлтого пламени".

Белая вспышка засияла неподалёку от дворфийского города, на той-же башне, где сражались Хамано и Гельмор. На месте битвы уже было около пятнадцати дворфийских воинов, и судя по броне, это была королевская элита. Один из них, один из выживших дворфов, с испугом посмотрел в сторону Гаккеи, которая уже начала передачу тела Хамано: - теперь это твоя проблема. – яркие, оранжевые глаза, сменились холодными и фиолетовыми. Чёрные локоны постепенно обретали белоснежный цвет, но не полностью. Волосы Хамано начали темнеть, становиться всё более серыми, а её зрачки стали охотничьими.
Дарованные силы Гаккеи что-то сделали с телом и душой Хамано, но она сама не знала, что именно: - Вон она! Это она убила Тильбора! Ловите её! – испуганный дворф указывал пальцем на Хамано, а сама девушка не понимала о чём речь. Но, увидев как солдаты достают своё оружие, она взялась за клинок. Фиолетовое сияние прошлось по всему лезвию клинка, после чего Хамано спрыгнула с башни, остановив свой полёт потом ветра под ногами. Подняв свою голову, девушка увидела как длинные копья были направлены в её сторону: - именем короля Грувна, сдайся без боя, и тогда учесть твоя будет лёгкой! – Старый седой дворф, что выглядел как пивной бочонок с руками и ногами, одним своим глазом озлобленно смотрел в сторону Хамано. Девушка, подняла руки, кинув клинок в сторону: - я не хотела причинить вам вреда... Пожалуйста, вызовите сюда кого-то из совета лесов, я вам всё расска. – Не успев договорить, Хамано вырубили ударом по голове, после чего её тело положили на повозку, что была запряжена на пяти крупных кабанах. Сами кабаны были украшены бронёй, из того-же материала, что и дворфийские доспехи.
Когда Хаманго пришла в себя, первым, что она ощутила, был холод камня под спиной и приглушённый гул, будто гора сама разговаривала с собой. Воздух был тяжёлым, насыщенным металлом и гарью, и пахнул так, словно огонь тут жил веками и ни разу не затухал. Попыталась пошевелиться — звякнули цепи. Её руки были скованы, но не грубо — не как у пленных, а скорее как у тех, кого ещё не решили казнить.


Девушка приподнялась, морщась от боли в затылке. Камера, где она находилась, была высечена прямо в теле горы. Не грубо — мастерски. Каждый камень был подогнан к другому с почти ювелирной точностью. И не было здесь ни паутины, ни сырости — только тусклый свет ламп на масле, тишина и чужое терпеливое ожидание.

Через несколько минут за дверью послышались тяжёлые шаги. Двое стражников вошли — бородатые, в шлемах с шипами, их глаза прятались в тени, но выражение было ясно: они её не боялись. Но уважали? Нет. Скорее — изучали. Как изучают незнакомую вещь, которую нельзя просто сломать.

— Вставай, — коротко бросил один. — Совет ждёт.

Её вывели наружу, и вот тогда Хамано увидела Краз-Морн — город дворфов.

Он не сиял золотом, как в старых легендах. Он дышал огнём и трудом. Огромные колонны поддерживали потолок подземного зала, высокого, как небеса. По бокам шли каменные дороги, по которым с грохотом проносились повозки, управляемые теми же кабанами, что тащили её. Над головой пересекались мосты и канаты с корзинами, полными руды, оружия и каких-то искрящихся кристаллов.
Девушку вели по каменным улицам, все смотрели на неё со страхом и презрением. Её одежду забрали, одев Хамано в лохмотья, что носили все пленные.
"Последний провод" – это традиция, когда пленных ведут по улицам до здания... Скорее, комнаты суда. Там и должен свершиться приговор для белокурой девушки.

Хамано завели в огромный, округлый зал, что больше походил на Колизей. По сторонам, почти создавая кольцо, находились каменные кресла приглашённой дворфийской знати. В центре, напротив входа, откуда привели Хамано, находилась башня, на которой было всего три места: король, лучший кузнец и механик, генерал дворфийской армии. Все эти три дворфа уважались, и почитались словно боги.
Хотя сами дворфы не верили в общепринятое когда-то многобожие, они всегда почитали дух машин и своего основателя. Для каждого дворфийского клана бог-основатель разный, для этих, народа Фаел-Грендер, основатель – Велькинс Грубобород. Для клана Мрен-Сонкнес (Золотое Солнце), бог-основатель – Ридрад Огнекрыл.
А иконами у дворфов считаются различные инструменты, зачастую копьё и молот, что символизируют воинственность и трудолюбие горного народа. Иногда копьё меняется на отличительную черту определённого клана, например, у Мрен-Сонкнес это звезда, что означает их пылкий нрав и культуру клана.
Король, с пышной седой бородой, и длинной чёрной короной сидел на своём троне, в центре которого был сияющий фиолетовый камень. Он внимательно смотрел на Хамано: - и так, мне сказали, что ты зверски убила моих солдат, которые патрулировали территорию. Этому есть множество свидетелей, которые убирали трупы, что ты можешь сказать в своё оправдание? – Грубый, басистый голос разнёсся по залу, и не было ни единого шороха, что удивительно для столь активного народа. Девушка встала на одно колено: - моё почтение, ваше величество. Я могу объясниться, но у меня после будет одна просьба, прошу, выполните её. – Седой дворф с недовольством, но интересом глянул на Хамано: - ты смеешь что-то у меня просить? Эта наглость несвойственна даже остроухим выродкам, которых вы зовёте эльфами. – Царь был очень груб по отношению к чужеземцам, как и остальные дворфы: - Простите... В общем, ваших людей убил древний демон, которую раньше называли Императрицей света. Я стала её сосудом, и не могу контролировать её. Пока вы держите меня здесь, вы держите оружие колоссального урона, которое ненавидит всё живое. Она убила этих дворфов, она частично вернула мне сознание, и я всё видела... - В зале послышались шептания и вздохи, а король повернулся к советнику. Через пять минут, он принял решение: - допустим я верю тебе, мои люди говорили о вспышках света. Но отпускать не стану, тебе следует проследовать за мной.

Старый дворф встал, пара стражников взяли девушку под руки. Вместе они пошли в дальнюю дверь, маленькую, толстую и невероятно прочную: - суд ещё не закончен! Мы вернёмся менее, чем через час! – Крик царя раздался волной по залу, после чего громкий скрип двери завершил эту фразу.

Хамано завели в маленький зал, который был сделан из белого металла, в центре был установлен крест, и на кресту этом висели цепи: - Этот материал блокирует любую магию, включая демоническую. Но не знаю, сможет ли он сдержать её. – Старый дворф приказал сковать девушку, и двое стражников потащили девушку к кресту.

Хамано услышала голос Гаккеи: - нет, такого я точно не стерплю... Зрачки девушки начали гореть, а ногти стали острее. Клыки Хамано стали острее и больше, в ней заиграла безумная ярость: - я же сказала... У меня есть просьба... - Хриплый голос проник в головы стражей, и те встали в ступор. Девушка вырвалась из хвата, и, взяв дворфийского царя за горло, прижала его к стене: - сейчас же выпустишь меня... Иначе ты и твой народ погибните... - Дворф смотрел на девушку без страха, после чего мощным ударом в живот образовал в Хамано дыру. Достав окровавленный кулак, он смотрел на девушку, что пала на колени: - недооцениваешь нас... Я знаю, что ты, тварь, не погибнешь. – Он ударил ногой по её голове, и послышался удар об стену.

Девушка подняла голову без нижней челюсти, после чего набросилась на дворфа, начав оставлять на его фиолетово-синей броне глубокие порезы. Царь схватил правую руку девушки, после чего ногой ударил по её плечу, оторвав руку. Комната была залита кровью, а Хамано начала восстанавливаться. Живот и челюсть постепенно зарастали, но челюсть лишь восстановила свои кости. Девушка попыталась использовать магию, но вместо этого почувствовала жжение в руке. Царь швырнул руку Хамано в сторону, и пнул девушку ногой в другую часть комнаты, сильно разодрав её тело: - ублюдок... - Хамано больше не могла встать, и ей лишь оставалось проклинать стражей, что приковали её останки к кресту. Регенерация тела остановилась, но девушка не умерла: - и так, Гаккеи собственной персоной, в этом слабом теле. Как-же так вышло... - Дворф плюнул в лицо Хамано, после чего приказал стражникам вытереть кровь с пола: - я знаю, из какой ты семьи, Хамано Алари. Мы вызовем сюда твоего отца, я слышал, что он довольно влиятельный человек. – Девушка с гневом пыталась выбраться, её крики и стоны были слышны даже за пределами этой изолированной комнаты: - не смей звать эту сволочь! Я видеть его не хочу! – Разъярённая девушка давила на цепи, из-за столь прочный металл начал гнуться и трескаться.

Раны Хамано начали восстанавливаться, а цепи полопались. Девушка пала на одно колено перед двумя стражами и дворфийским царём. Её когти стали длиннее, и были они черны как ночь. Девушка, резко раздвинув руки, вскрыла сухожилия на ногах страже, даже пробив их броню. Когда те опустились от боли, Хамано лишила их глаз, а после и челюстей.

Облизнув руки, что были забрызганы кровью, девушка почувствовала наслаждение и прилив сил. Она с искушением и гневом смотрела на дворфа: - как ты могла... - Дворфийский царь одним быстрым ударом отделил ноги Хамано от её тела: - как ты могла испортить одно из лучших творений Френштеха Камнеголеностопа! – Девушка лишь издевательски смеялась, после чего, вылечив ноги, она вскрыла себе вены на обеих руках, и залила кровью лицо дворфа, тем самым ослепив его. Девушка рывком ринулась к царю, пытаясь вскрыть ему глотку, но ей удалось лишь немного задеть его бороду, как тут же она лишилась обеих рук: - не чувствуешь боли значит... Интересный у тебя сосуд, Гаккеи, и где ты только таких находишь. – На мгновение и Хамано и дворфийский царь услышали голос демона: - вы оба всё ещё слабы. Девочка моя, я даю тебе последний шанс показать себя. – В руках Хамано засверкали белые искры, после чего в её руках образовалась белая молния. Девушка мощным и быстрым выпадом попыталась пробить грудь дворфа, но тот успел перехватить руки Хамано, из-за чего сам и пострадал. Белая молния оставила сильные ожоги на его броне и руках, из-за чего у девушки появился лишь один шанс победить: - я не стану тебя убивать. Но сделаю тебе очень больно. – Молнии в руках девушки стали более сконцентрированными, после чего девушка направила весь белый поток в сторону дворфийского царя. Хамано чувствовала, как разрывает её тело изнутри, барьер антимагии работал, но всё же некорректно.

Молнии жарили дворфа, но тот всё же поднялся, и мощным ударом выбил дверь девушкой. Когда та вылетела, то сразу почувствовала прилив сил, так как барьера больше не было. Раны на теле девушки зажили, но белые искры исчезли.

Окровавленный и раненный дворфийский царь вышел из комнаты: - я лично тебя прикончу! – Девушка ухмыльнулась: - а ты попробуй. – Игривый тон вывел из себя царя, и тот начал брать разбег. Хамано же, поднялась ввысь, остановившись посреди зала суда: - так так так, сколько вас здесь? Сотня? А может две? Да не так важно. Я хочу лишь сказать, что возвращается Гаккеи, и она сидит во мне. А сейчас меня хотели казнить, хотя я единственная, кто может её сдержать. Мне очень обидно от этого, я думала, что вы дружелюбный народ, а оказалось... Что вы такие-же как все, в вечной гонке за силой и славой, что туманит ваш разум. Получив меня, вы бы стали невероятной машиной, как боевой, так и политической, я ведь дочь одного из сенаторов общего совета. – Пространство вокруг девушки начало трескаться и искажаться: - я не говорю, что я права, я тоже сделала очень много грязных дел, но сейчас... Сейчас я сильнее любого из вас, лишь потому, что госпожа света в любой момент может взять контроль над телом.

Голос Хамано стал искажаться, а зрачки горели пламенем: - Я не знаю, что она делала последние два часа, так как была в отключке, но... - Девушку перебил вбежавший дворфийский капитан: - Король! На наших землях замечены толпы каких-то существ! Они явно не отсюда, и я таких впервые вижу! Они вырезают наши деревни! – Хамано вспомнила про сон, в котором впервые увидела Гаккеи.

В её голове он прокручивался: - чёрные тени, что режут солдат... А в дали был виден... Белый раскат... - Царь поднял руку, тем самым отдав приказ лучникам и арбалетчикам. Десятки стрел в мгновение ока пронзили тело Хамано, задев её мозг. Техника девушки частично была готова, после чего вся накопленная энергия вырвалась мощным взрывом, который начал обрушивать потолок пещеры на дворфов.

Стражники начали эвакуацию, а девушка упала с огромной высоты, лежа без дыхания и пульса. В её мозг попало около трёх стрел, так-же пронзили её сердце. Даже демоническая мощь не могла залечить эти раны и начать восстановление. Девушку завалило обломками, огромный слой горной породы обрушился на её ноги, оставив лишь грудь и голову не тронутыми. Изо рта и глаз Хамано хлынула кровь, а в зрачках девушки была пустота: - почему... Почему его душа не погибла... Я же дотронулась до него... Почему он не сдох...

Я не смогла защитить свою сестру... Не смогла выполнить просьбу Джоссе... Моего дорогого Джоссе... Не уж то я умру так? Под каменными плитами... Даже не уничтожив Гаккеи... Мне нужно было больше силы, больше упорства... Я ничтожество, даже с её дарами я не смогла... Я никогда не... Не стану городостью... Семьи...

Дворфийский царь смог выжить, но всех спасти не удалось. Взрыв белого шара унёс множество жизней, включая легендарного кузнеца Фолька Крах-Гоблинсона. Эвакуация закончилась, и множество дворфов отправились разгребать обломки в поисках демона и важных жителей, туда отправились все, кто мог: шахтёры, солдаты, инженеры, кузнецы и прочие. Сам царь же отправил гонцов во все земли: Ригон, острова Хрика, Офробьёрн, Аэрунт, Империю Позрос, и во все остальные земли, где дворфов желали и не убивали при первом взгляде.