Обручённые по приказу

Прошло двадцать минут с тех пор, как Ванессу в последний раз видели в оранжерее.

— «Я на минутку, подышу» — она сказала, — передразнил Иван в ярости. — Она что, теперь воздухом дышит два дня подряд?!

---

Прошёл вечер.
Охрана облазила каждый угол замка, каждый чердак, подвал, конюшню, даже проверили... бочки с вином.

— Если она там, я выпью всё, — прорычал Иван.

Но её не было.

---

Прошёл день.

Погонщики лошадей искали следы. В деревнях раздавали портреты.
Слуги молились. Советники уже шептались: «А если… она мертва?»

Иван не спал. Не ел. Сидел, уставившись в пепельницу, полную сожжённых писем.

— Почему она уходит? Почему она всегда уходит? — шептал он.

---

На вторую ночь шёл дождь. Всё было тихо. Пока вдруг в ворота не постучали.

— КТО ТАМ?!

Открывают.

На пороге — Ванесса. Вся мокрая. С тёмными кругами под глазами. С руками, прижатыми к животу.

— Мне нужно… к лекарю. Быстро.

---

— ГДЕ ТЫ БЫЛА?! — взревел Иван, влетая в покои, где её уже осматривали.

Она не ответила. Просто молча смотрела в одну точку. Он увидел — она дрожит.

Лекарь поднял глаза:

— Малыш под угрозой. Её сердце ослабло. Она шла… много часов. Без отдыха. Её истощение может вызвать… потерю.

Мир у Ивана рухнул.

— Выйдите все, — сказал он.

Он подошёл к кровати. Сел рядом.
Ванесса отвернулась.

— Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел?

— Я… не могу дышать, когда все кричат, следят, охраняют. Я хотела уйти… чтобы просто… почувствовать, что я не клетка на ножках. Но потом я заблудилась.
— Я думала, что смогу сама. Но не смогла.

— И ты предпочла умереть, чем позвать меня?

Она посмотрела на него.

— Я боялась. Что ты разочаруешься. Что скажешь: "Ты не готова быть матерью."

Он схватил её руку. Крепко.

— Я с ума схожу от страха, когда тебя нет.
— Но не потому что ты слаба.
— А потому что ты моя. И если я потеряю тебя… или нашего ребёнка…
— Я не выдержу.

Тишина.

Она прошептала:

— Я боюсь, Иван.

— Я тоже. Но мы боимся вместе.

Он поцеловал её руку.
— Ты не одна, слышишь? Никогда больше не убегай. Ни на минуту. Ни на два дня.
— Обещай мне.

Она кивнула. И впервые за долгое время — заплакала по-настоящему. В его объятиях. Без упрямства. Без насмешек. Просто… по-человечески.