Часть 24
Теряя сознание, я видела сон. Я тонула в темном колодце и слышала звук прекрасный и ужасный одновременно. Звериное рычание, в котором звучала неукрощенная ярость.
Резкая боль, полоснувшая руку, чуть не вернула меня в сознание, но открыть глаза не было сил.
А потом я поняла, что умерла, потому что через толщу воды услышала, как ангел зовет меня на небеса.
— Нет, Мэй, нет! — упрашивал ангел.
Кроме дивного голоса измученное сознание улавливало еще какой-то шум, сначала отказываясь его идентифицировать. Жуткий вой, треск, рычание... а потом все разом оборвалось.
Нет, страшная какофония мне ни к чему, буду слушать ангела.
— Мэй, пожалуйста!
— Да, — хотела ответить я, однако губы не слушались.
— Сон Чжун! — отчаянно позвал ангел, а потом зарыдал. — Ну, пожалуйста, Мэй, прошу тебя!
Разве ангелы плачут? Что-то здесь не так! Очень хотелось утешить несчастное создание, сказать, что со мной все в порядке, вот только пробиться бы через черную толщу воды...
Тут я почувствовала боль, проникающую ко мне сквозь тьму. Болела голова, ребра, нога. Я закричала, вырываясь из бездны.
— Мэй! — взмолился ангел.
— Она потеряла много крови, но рана на голове неглубокая, — проговорил спокойный голос. — Осторожнее с правой ногой, — сломана.
С губ ангела сорвался вой. В боку закололо.
— Кажется, ребра тоже повреждены.
Внезапно на первое место вышла обжигающая боль в руке. Неужели кто-то хочет меня поджарить?
— Чан... — позвала я. Язык распух и отказывался слушаться.
— Мэй, все будет в порядке! Ты меня слышишь? Я люблю тебя, Мэй!
— Чанёль! — снова попробовала позвать я. Меня услышали!
— Да, я здесь!
— Больно! — хныкала я.
— Знаю, Мэй, знаю! — успокаивал Пак, а потом взволнованно спросил: — Неужели нельзя ничего сделать?
— Лиса, где мой чемоданчик? — произнес спокойный голос.
— Лиса? — простонала я.
— С ней все в порядке, это она подсказала, где тебя найти.
— Рука болит!
— Знаю, Мэй, Чжун тебе поможет.
— Горит, моя рука горит! — закричала я и, вырвавшись из темноты, разлепила веки. Лица Чанёля я почему-то не увидела, что-то темное и горячее застилало глаза. Ну почему они не потушат мою руку?!
— Мэй! — испуганно позвал Чжун.
— Огонь, погасите огонь! — вопила я.
— Сон Чжун, ее рука!
— Он ее укусил. — Голос уже не был спокойным, в нем звучал неподдельный ужас.
Похоже, от страха у Чанёля перехватило дыхание.
— Ты должен это сделать! — где-то рядом проговорила Лиса, и я почувствовала, как прохладные пальцы коснулись моих глаз.
— Нет! — заревел Чан.
— Лиса! — простонала я.
— Ее еще можно спасти, — произнес спокойный голос.
— Как? — умоляюще спросил Чанёль.
— Попробуй отсосать яд из ранки, — посоветовал Сон Чжун.
Прислушивалась я с огромным трудом, и с каждой минутой голова болела все сильнее, будто в нее тыкали раскаленной кочергой.
— А это поможет? — напряженно спросила Лиса.
— Не знаю, — сказал Чжун. — Надо спешить.
— Сон Чжун, я... — колебался Чанёль, — я не знаю, смогу ли... — В бархатном голосе звенели боль и тревога.
— Именно ты должен принять решение. Здесь я помочь тебе не в силах. Если собираешься отсасывать яд, нужно остановить кровотечение.
Обжигающая боль заставляла меня корчиться, а от этого нога болела еще сильнее.
— Чанёль! — закричала я, понимая, что глаза закрываются. А вдруг я больше не увижу его лица! Ну что мне сделать, чтобы не падать в этот колодец?!
— Лиса, нужно чем-то перевязать ее ногу! — скомандовал Чжун. — Чанёль, действуй немедленно, иначе будет поздно!
Лицо, которое я так любила, исказилось от боли, в чудесных глазах сомнение сменилось горячей решимостью. Прохладные пальцы обхватили пылающую руку, а губы прижались к ранке.
Сначала мне стало еще больнее. Я билась и кричала, но Чанёль не позволял вырваться. Что-то тяжелое надавило на мои ноги, а голову в железных тисках сжимал Пак. Пак думал что не остановиться, вот он попробывал её кровь, ту которую так сильно желал и он ели сдержался что бы не продолжить впитывать этот неимоверно сладкий нектар его любимой.
Я перестала биться, однако рука онемела и будто примерзла к полу.
Обжигающая боль, державшая меня на поверхности сознания, утихла, и я испугалась, что снова провалюсь в темноту.
— Чанёль! — позвала я, не услышав своего голоса.
— Он здесь, Мэй!
— Не бросай меня, останься!
— Никуда я не денусь.
Я с облегчением вздохнула. Пламя в руке потухло, боль улеглась, и мне захотелось спать.
— Все в порядке? — откуда-то издалека спросил доктор Пак.
— По-моему, да, — спокойно ответил Чанёль. — В ранке был яд, а сейчас кровь чистая.
— Мэй? — позвал Чжун.
— Ммм?
— Больше не жжет?
— Кажется, нет, — вздохнула я. — Спасибо, Чанёль.
— Я тебя люблю, — отозвался он.
— Знаю, — обессиленно выдохнула я и услышала его смех — самый любимый звук на свете.
— Мэй? — снова позвал Сон Чжун.
— Что? — сонно переспросила я.
— Где твоя мама?
— Во Флориде. Чимин меня обманул, он смотрел наши старые кассеты.
Кстати, о кассетах!
— Лиса! — Я попыталась разлепить глаза. — На той кассете... Чимин знает, кем ты была в прошлой жизни!
— Пора ее переносить, — заявил Сон Чжун.
— Нет, я хочу спать!
— Спи, милая, я сам тебя понесу, — заворковал Чанёль.
Вот он поднял меня на руки, и я почувствовала, что боль утихла.
— Спи, Мэй! — баюкая, приговаривал он, и я уснула