Черный лебедь

После разговора с отцом мне жизненно необходимо было побыть одной. Комната стала моим убежищем. Я пошла в ванную, желая смыть с себя не только грязь прошедшего дня, но и гнетущее чувство предательства и страха, которое сковывало меня изнутри. Горячие струи воды обжигали кожу, я яростно терла ее мочалкой до красноты, почти не чувствуя боли. Мне нужно было стереть этот день из памяти, как страшный сон.

Выйдя из ванной, я остановилась перед зеркалом. На меня смотрела незнакомка. Да, те же светлые волосы, рассыпанные по плечам, те же зеленые глаза, тот же овал лица... Но взгляд... Он был совершенно другим. Не детским, не наивным, не светящимся прежней беззаботной радостью. В отражении на меня смотрела девушка с холодным, взрослым, даже немного жестким взглядом. Взглядом человека, слишком рано столкнувшегося с темной стороной жизни.

Три месяца... Всего три месяца отделяли меня от восемнадцатилетия. И эти три месяца изменили меня сильнее, чем все предыдущие годы. Пришло время повзрослеть, взять на себя ответственность за свою жизнь, научиться принимать сложные решения. Хватит прятаться за широкой спиной отца, пора самой стать опорой.

Завтра я поговорю с папой. Попрошу его отвезти меня в театр. Там, среди бархата кресел и приглушенного света рампы, мне предстоит сделать важный выбор, определить свою дальнейшую судьбу. И этот выбор будет только моим.

Я легла в постель, укутавшись в одеяло, и попыталась уснуть. Но сон не шел. В голове роились мысли, обрывки разговора с отцом, образ матери... И Валера. Его странное поведение не давало мне покоя. Что-то случилось, что-то серьезное. Но я не решилась идти к нему, тревожить его расспросами. Если захочет – сам расскажет.

И как только эта мысль промелькнула в моей голове, раздался тихий стук в дверь.

— Войдите, — отозвалась я.

Дверь открылась, и в комнату вошел Валера. Он, уже привычно, опустился в кресло возле моей кровати и посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Ты не должна была сегодня так рисковать, — тихо произнес он.

— Валер... — начала я, но он перебил меня.

— Одевайся. Я жду тебя в машине.

С этими словами он вышел, не дав мне и шанса задать вопрос. Его слова прозвучали как приказ, не терпящий возражений.

Я наспех натянула джинсы, кофту, куртку. В доме было тихо и пусто, похоже, отец и Вахит уже спали. Никто не видел, как я выскользнула на улицу.

Черная BMW E34 ждала меня у ворот. Я села внутрь. Валера молча завел мотор и нажал на газ. Мы ехали в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом шин по асфальту. Минут десять я просто смотрела в окно, наблюдая, как за стеклом проносятся размытые огни ночных фонарей. Напряжение нарастало с каждой минутой. Куда мы едем? Что он хочет мне сказать?

Мы подъехали к какому-то невзрачному дому и припарковались на почти пустой стоянке. Валера выключил двигатель, опустил стекло и глубоко вздохнул прохладным ночным воздухом. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями, затем повернулся ко мне.

— То, что я тебе сейчас расскажу, пока должно оставаться между нами. Никто не должен знать. Понятно? — Его голос был низким и напряженным.

Я молча кивнула, чувствуя, как неприятное предчувствие сжимает желудок.

— Айгуль ваша мертва, — выдавил он, с трудом произнося эти слова.

Три коротких слова, которые пронзили меня насквозь, словно ледяные осколки. Как мертва? Этого не может быть...

— Валер, о чем ты говоришь? Я не понимаю... — Нервный смешок вырвался против моей воли – защитная реакция на шокирующую новость.

— «Медведи» забрали ее на улице... и изнасиловали. — Валера говорил с запинками, с трудом подбирая слова, и внимательно следил за моей реакцией. — Затем застрелили. Марат еще не знает.

Что-то внутри меня сломалось. Только не Айгуль. Добрая, веселая, жизнерадостная Айгуль... Она не заслужила такой ужасной смерти. И как я могла позволить этому случиться?

Меня накрыла волна отчаяния и горя. Я разрыдалась, не в силах сдержать рыданий. Истерика захлестнула меня, выплескивая наружу всю боль и чувство вины.

Валера смотрел на меня, пока я выплакивала всю свою боль. Не обнимал, не утешал – не его это стиль. Он просто ждал, молча протянув пачку салфеток. Я, хватая ртом воздух, пыталась унять рыдания, комкая бумагу в дрожащих руках.

— Как... как это случилось? — выдавила я наконец, когда первый шквал эмоций немного утих. Голос был хриплым, надтреснутым.

— Подробностей не знаю, — ответил Валера, отводя взгляд. — Сообщили... нашли тело... и все.

— Марату сказать надо, — прошептала я, чувствуя, как новая волна горя подкатывает к горлу. — Он должен знать.

Валера повернулся и посмотрел на меня. В его глазах, помимо боли, читался еще и страх.

— Не знаю, как ему сказать, — признался он, потирая переносицу. — Он ее сильно любил... Сломается, боюсь.

Мы сидели в машине, окруженные тишиной и темнотой. Каждый из нас был погружен в свое горе. Смерть Айгуль стала тяжелым ударом для всех. Но для Марата... для него это будет конец света. Как сказать ему, что ее больше нет? Как подготовить его к этому? Этот вопрос, как заноза, засел в моей голове, не давая покоя. Сказать надо. Как бы тяжело ни было.

Слезы все еще текли по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Валера вышел из машины, открыл мою дверь и, присев на корточки, повернул меня к себе. Он взял мои холодные руки в свои. Ночной воздух обжигал кожу, заставляя слезы на щеках застывать ледяными капельками.

— Саш, я понимаю, Айгуль была твоей подругой и все такое... Но такое бывает, — произнес он. Его слова, хоть и правдивые, резанули по сердцу своей прямотой и какой-то отстраненностью.

Я подняла на него заплаканные глаза, ища поддержки в его светло-зеленых глазах. Валера приобнял меня, неловко похлопав по спине. В этом объятии не было тепла, сочувствия, которое я так отчаянно искала. Я понимала, что для него эта ситуация – всего лишь досадный инцидент, ничего не значащая потеря. Да, со мной он другой, нежный и заботливый, но это не меняет его сути, его пацанских понятий. Он бы все равно не позволил Марату продолжать отношения с Айгуль. Ему претила ее легкость, ее открытость, ее... свобода. Он считал ее недостойной своего друга.

И сейчас, несмотря на всю мою боль, я чувствовала в нем... облегчение? Возможно, я ошибалась, но мне казалось, что где-то глубоко внутри он рад, что эта проблема решилась сама собой, таким жестоким и ужасным способом. Эта мысль была отвратительна, но я не могла от нее избавиться. Она колючим холодом растекалась по венам, смешиваясь с горем и отчаянием. Мне стало еще страшнее. Не только от смерти Айгуль, но и от осознания того, в каком мире я живу, рядом с какими людьми.

Когда мои рыдания наконец стихли, оставив после себя лишь пустоту и тяжесть в груди, Валера завел машину. Мы ехали домой в гнетущей тишине. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо огни ночного города, но видела лишь пустоту. В голове крутился калейдоскоп мыслей, обрывков воспоминаний об Айгуль. Ее смех, ее беззаботные шутки, ее яркие наряды... Все это теперь казалось таким далеким и нереальным.

Я понимала, на какую сторону попала, связав свою жизнь с отцом и его миром. Миром, где царят жестокость, сила и беспринципность. И чтобы выжить в этом мире, мне нужно стать сильнее, храбрее, научиться скрывать свои эмоции, подавлять слабость. Я больше не могла позволить себе такую роскошь, как слезы и истерики. Я должна была стать непробиваемой, как броня.

Но перед Валерой я могла не притворяться. Он видел меня во всех состояниях – сломленной, отчаявшейся, уязвимой. Он слишком много знал обо мне, чтобы я могла скрывать свою истинную сущность. С ним я могла быть собой, хоть это и было страшно.

Подъехав к дому, я быстро выскочила из машины и, попрощавшись с Валерой коротким кивком, направилась к подъезду. Мне действительно нужно было поспать. Забыться хоть на несколько часов. Стереть из памяти этот кошмарный день, полный боли и потерь. Но я знала, что это невозможно. Смерть Айгуль навсегда останется кровоточащей раной в моем сердце. И мне придется научиться жить с этой болью.

***

Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк

Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋

Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas