Черный лебедь

Я резко проснулась от кошмара, сердце бешено колотилось. Кровь, трупы... ужасное зрелище все еще стояло перед глазами. Взглянула на часы – два ночи. Господи, нужно выспаться. Я улеглась обратно, натянула одеяло до подбородка, но сон как рукой сняло. Лежала и тупо смотрела в потолок, считая трещины на штукатурке. Бесполезно.

Решив, что одной мне не уснуть, отправилась в соседнюю комнату. Постучала. Дверь открыл Вахит. Он выглядел бодрым, совсем не сонным. За его спиной виднелся стол, заваленный бумагами.

— Не спится? — спросил он, приподняв бровь.

— Кошмар приснился, — пробормотала я. — Можно к тебе на часок?

— Конечно, проходи, — Вахит отошел в сторону, пропуская меня.

Я без церемоний развалилась на его кровати, он же вернулся к своим бумагам. Повисла неловкая тишина, которую я решила нарушить.

— Вахит, слушай... а ты случайно не знаешь, как там Валера? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал безразлично, как будто это просто праздное любопытство.

Вахит даже не поднял головы.

— Случайно – нет, — ответил он, уголки его губ едва заметно дрогнули. — А не случайно – знаю. И ты, думаю, тоже хочешь знать, не просто так же спрашиваешь посреди ночи. Что случилось?

— Да нет, ничего не случилось, просто спросила! — фыркнула я, изображая обиду. — Не хочешь отвечать – ну и пожалуйста!

— Я вам тут сова что ли, информацию передавать? — усмехнулся Вахит, наконец оторвавшись от своих бумаг. — Вот если тебе так интересно, езжай и узнавай сама.

Я схватила подушку и запустила ею в друга. Подушка отрикошетила от его плеча и прилетела мне обратно в лицо. Вахит расхохотался, не в силах больше сдерживаться. Я буркнула что-то невнятное себе под нос, но тоже не смогла удержаться от улыбки. Эта маленькая война подушками немного разрядила обстановку.

— Подожди, ты сказал «вам»? Он... с тобой общается? — выдохнула я, сердце забилось чаще. Неужели Валера говорил о мне? Неужели он... тоже скучает?

— Сань, да сколько можно? Я же тебе говорил уже сто раз, — Вахит устало потер переносицу, — что он любит тебя. И, естественно, любой наш разговор, так или иначе, сводится к обсуждению тебя. Он спрашивает, как ты, чем занимаешься...

Вахит замолчал, словно подбирая слова.

— Это просто вы сами себе какие-то дурацкие границы установили, — продолжил он, — и теперь мучаетесь оба. Гордость, обиды... детские игры, честное слово.

Я молчала, переваривая его слова. Гордость... да, была гордость. И обида, конечно, тоже. Но под всем этим скрывалась глубокая, ноющая боль от разлуки с Валерой.

— Я тоже скучаю... — прошептала я, голос дрожал. Слезы подступили к глазам, но я упрямо сдерживала их.

Вахит бросил на меня быстрый, сочувствующий взгляд, но ничего не сказал. Он снова взялся за бумаги, лишь тяжело вздохнув.

Тихий шелест перелистываемых страниц, приглушенный свет настольной лампы, тепло одеяла... все это действовало успокаивающе. Мысли о Валере, сначала горькие и тревожные, постепенно стали мягче, теплее. Я представила его улыбку, его глаза... и не заметила, как провалилась в сон. Мне снился Валера. Он держал меня за руку, и мы шли куда-то вместе, по бесконечному летнему полю, усыпанному яркими цветами.

Месяц спустя

Я сидела на кухне с Дилярой, горячо обсуждая новую песню группы «Мираж». Спорили, какая песня лучше – «Музыка нас связала» или «Наступает ночь». В этот момент влетел Марат, раскрасневшийся и взъерошенный.

— Нет, ну представляете, Рима Абдулаева опять мне тройку поставила! — возмущенно заявил он, хватая с тарелки плюшку. — Я считаю, это несправедливо! За такой блестящий ответ – и всего лишь тройка!

Мы с Дилярой рассмеялись, глядя на него. Марат, не обращая внимания на наши смешки, продолжал уплетать плюшки, бурча что-то себе под нос про предвзятое отношение и заниженные оценки.

Внезапно на кухню вошел папа. Я тут же вскочила и обняла его. В последнее время я его видела так редко...

— Смотрю, у вас хорошее настроение сегодня, — улыбнулся папа, целуя меня в макушку.

— А есть повод грустить? — подмигнула мама Марата.

— И то верно, — согласился папа. — Сашуль, доча, я сегодня уеду во вторую казарму, так что будь аккуратнее, хорошо?

Вторая казарма? Что-то там случилось? Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Марат тут же бросил на меня быстрый взгляд, словно ожидая моей реакции.

— А там что-то случилось? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но сердце тревожно сжалось.

— «Восточные» снова решили попробовать свои силы, — вздохнул папа. — И вот чего им не сидится на месте? То «Медведи», то «Восточные»... Надоели уже. В общем, опять на наших мужиков полезли. Даже кто-то пострадал.

— О господи, там же Валера, верно? — выдохнула Диляра, ее глаза расширились от испуга. Папа мрачно кивнул.

У меня внутри все похолодело. Месяц... целый месяц я ничего о нем не слышала. Старалась не думать, убеждала себя, что все кончено, что нужно забыть... Но сердце упрямо отказывалось слушаться.

Мама Марата, ничего не знавшая о наших «шайках-лейках», продолжала спокойно пить чай, не замечая напряженных взглядов, которыми мы обменивались с Маратом.

— Пап, может, мы с Вахитом и Маратом тоже поедем? — предложила я, стараясь говорить как можно более безразличным тоном. — Ну... там, поможем, друга увидим...

Папа бросил на меня проницательный взгляд. Неужели он что-то подозревает? Хотелось верить, что нет. Диляра тоже ничего не знала о моих чувствах к Валере.

— Там опасно сейчас, Саша, — начал папа, явно собираясь меня отговорить.

Но тут в дверях появился Вахит. Видимо, он все слышал. Мы с Маратом и Вахитом, как по команде, выстроились в ряд и уставились на отца с таким выражением вселенской скорби и мольбы на лицах, что любой котенок, выпрашивающий сметану, позавидовал бы.

Папа тяжело вздохнул, окинув нас взглядом, и сдался под нашим троекратным щенячьим напором.

— Ладно, — сказал он, — час на сборы. И чтобы через час все были здесь!

Мы, радостно переглянувшись, кинулись по комнатам. Я быстро собралась: заплела две незамысловатые косички, чуть подкрасилась – так, чтобы выглядеть естественно, надела любимые джинсы, топ и джинсовку, которую папа привез из-за границы. Скинула в небольшую сумку самое необходимое и вышла в коридор, ждать парней.

Вахит, как обычно, был в спортивном костюме. Марат – в штанах и олимпийке. Выглядели они так, словно готовы были хоть сейчас бежать марафон.

Мы вышли на улицу, где нас уже ждала машина. Папа сидел за рулем, мотор тихо урчал. Дорога до второй казармы, которая находилась в соседнем селе, заняла довольно много времени.

Всю дорогу мы старались поддерживать бодрое настроение: смеялись, шутили, пели песни Цоя. Все, чтобы хоть немного снять напряжение, которое висело в воздухе густым туманом. В какой-то момент Вахит придвинулся ближе и тихонько прошептал мне на ухо:

— Саш, ты уверена, что хочешь его видеть?

— Да, — ответила я, так же тихо. — Я устала от этого всего. От неизвестности, от недосказанности... Лучше уж пусть будет больно, чем так.

Он понимающе кивнул, и мы снова присоединились к общему хору, подпевая «Звезде по имени Солнце».

Семь часов пути пролетели незаметно. Казарма в соседнем селе оказалась точной копией нашей – такое же серое, двухэтажное здание. У входа нас уже ждал управляющий – Клим. Он коротко поздоровался с мужчинами и, заметив меня, чуть кивнул. Затем повел нас внутрь. В столовой, переоборудованной под временный медпункт, сидели мужчины и парни, обрабатывая раны. Валеры среди них не было. Я инстинктивно схватила Вахита за руку, и он, сжав мою ладонь в ответ, дал понять, что все понимает. Марат сразу же отправился помогать раненым, а папа, обменявшись парой фраз с Климом, ушел с ним в кабинет.

В этот момент к нам подскочил какой-то мужчина лет тридцати.

— О, вы же из главной казармы? — спросил он, прищурившись. — Знаем мы оттуда человечка одного!

— Валеру? — нетерпеливо спросил Вахит. — Где он?

Мужчина рассмеялся.

— Спокойно, парень, спокойно, — сказал он, хлопнув Вахита по плечу. — В комнате он, ворчит все. Ему плечо подстрелили. Как вернулся, начал тут возмущаться: «Да с какого хрена, в то же самое место, бла-бла-бла...»

Я невольно улыбнулась. Это было так похоже на Валеру. Вахит тоже усмехнулся.

— Узнаю брата, — сказал он. — Подскажи, где комната-то.

Мужчина махнул рукой в сторону коридора, объяснил, как пройти. Мы поспешили в указанном направлении. Дойдя до нужной двери, я резко остановилась. Сердце бешено колотилось. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и набраться сил, чтобы открыть эту дверь.

Вахит ободряюще похлопал меня по плечу. В этот момент из-за двери послышались голоса. Голос Валеры... и какой-то девушки!

Моя рука замерла на ручке. Я в шоке посмотрела на Вахита. На его лице читалось такое же недоумение. Он приложил палец к губам, призывая к тишине. Мы притаились у двери, стараясь расслышать, о чем они говорят.

— Ну, Валера, дай я помогу, — жалобно просила девушка.

— Марина, я сказал тебе уйти отсюда, — резко ответил Валера. В его голосе слышалось раздражение.

Марина, значит... Ну, пизда тебе, Мариночка, — злорадно подумала я.

— Валера, ну почему ты меня отталкиваешь? — продолжала девушка. — Я действительно тебя люблю и готова на все!

— Ты глухая или слепая, я понять не могу?! — рявкнул Валера. — Ты мне не нужна. Вообще. Отвали, да? Еще раз начнешь нести этот бред – я сдерживаться не буду, уяснила?

— Нет! — завопила девчонка. — Ты будешь моим, и точка!

Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене напротив двери. Вот же ж... драма, — пронеслось у меня в голове. Вахит стоял рядом, засунув руки в карманы, и молча слушал.

Внезапно дверь распахнулась.

***

Зайчики, напоминаю , что у меня есть тгк

Мне очень важно знать, ждете ли вы новую главу, понравилось ли вам. Так что в тгк можно все обсудить💋

Тгк: княжна🫶🏻
@knyazhnas
https://t.me/knyazhnas