ʀᴇᴅ ᴍᴏᴏɴ

«Глу́пость – неспособность самостоятельно мыслить и принимать рациональные решения во многих аспектах жизни»

ʀᴇᴅ ᴍᴏᴏɴ

Время в школе пролетело, словно эта ворона над моей головой. Из-за зимнего шарфа мне было жарко, но маму не переубедишь, что и в водолазке с горлом, и в куртке будет достаточно тепло. Но повторюсь, погода сентября была просто ужасной: холодный ветер, проникающий под кожу, тусклые лучи солнца, совсем не освещающие жизни жителей Алукарда, низкая температура, заставляющая мурашки танцевать по всему телу, стоит лишь вытащить руки из карманов.

Я твёрдо решила, что пойду сегодня в лес искать того незнакомца, чтобы узнать хотя бы, что-то о Феликсе. Я чувствовала, что сон и то, что я видела его за окном, что-то значит. Ликс хочет, чтобы мы его забыли и жили дальше, но без него этого не получится.

Дома я разложила вещи Феликса по его полочкам и прибралась в комнате, приводя её в нормальный вид после почти недели ничего не делания.

Время близилось к семи, а в полвосьмого я планировала выходить, чтобы темень ещё не успела полностью покрыть город.

— Куда это ты? Школа началась вообще-то, — снова претензии отца. Вроде всё нормализовалось, но что-то просто неизменно.

— С друзьями погуляю, — я обула кроссовки и накинула куртку. — Домашку сделала, в комнате убралась, в школе поела, поэтому не голодна.

— Не долго давай, поняла?

   — Я уже взрослая, хватит, — спорить не хотелось, но опека надоедала. Мне уже восемнадцать, а для него я до сих пор двенадцатилетка, которая убежала из дома из-за ссоры.

   — Нет, не хватит! Я сказал не долго, значит не долго! Знай меру, Ю Джимин, — его тон уже не пугал, как раньше. Ну или это из-за адреналина похода в лес я совсем забылась.

Я кивнула и покинула дом. Вроде и понимала, что он ведёт себя так из-за того, что я осталась единственная в семье, но это всё равно надоедает. Нужно было раньше так делать, а не сейчас переживать из-за ерунды. Ну или, наконец, переехать отсюда. Как вообще можно жить в городе, где пропал кто-то родной?

   Улица казалась обычной, но в воздухе ощущалась капелька напряжения, которая с кислородом приникала в лёгкие, поселяя чувство чего-то неродного, не своего внутри. Тяжесть падала в ноги, идти становилось сложно. Такое чувство, будто кто-то хочет, чтобы я осталась дома.

   Но уже поздно. Я тут и стою в ступоре от парализовавшего всё тело страха. В тумане виднелся тот самый особняк, а вокруг него ходили серые силуэты, не замечая моего присутствия по ту сторону озера. Это и к лучшему.

   — Я не из тех, кто повторяет по несколько раз, — справа из тени деревьев вышел блондин, похожий на то отражение, которое я видела в прошлый раз. Но он напоминал мне ещё кого-то, но кого?

   — Это ты был в прошлый раз? — желание узнать, что-то о Феликсе перевешивало страх, от чего я сделала несколько шагов к незнакомцу.

   — Ю Джимин, неужели слова твоего брата ничего не значат для тебя? — все звуки леса стихли, лишь его голос раздавался эхом. Время остановилось. Даже те силуэты превратились в статуи, что казались лишь тенями от кустов. А внутри меня зарождалось, что-то, от чего хотелось бежать.

   — Что ты имеешь ввиду?

   — Ёнбок же просил забыть его, — он начал перечислять все просьбы брата, о которых он говорил у меня во сне. Я ничего не понимала, лишь смотрела на качающуюся голову незнакомца.

   — Откуда ты знаешь? — его глаза загорелись красным. Во мраке леса скрылось всё, словно мы перенеслись в космос, из которого пропали планеты, звёзды, и осталась кромешная тьма.

   — Я знаю всё, — его голос звучал у меня в голове. Он даже не открывал рот, а лишь ухмылялся, наблюдая за моим лицом, на котором селился ужас. — Я два раза не повторяю! Не вини потом никого в случившемся, ведь виновата лишь ты...

   Он исчез, а я стояла в пустоте своего разума, в котором не осталось ни одной мысли, ни одной теории и догадки. Лишь чёрный, чёрный, чёрный, который окружал меня со всех сторон, будто я в плену своих же страхов, которые порождают новые.

   Мне просто хотелось закрыть глаза и очнуться дома. Дома в Сеуле. Пойти погулять с друзьями Феликса и с ним, чтобы идти и молчать, заставлять чувствовать всех неловкость рядом с собой. Поговорить с Айрин и Йери о их парнях и новых ухажёрах, ради которых они готовы бросить возлюбленных. А потом бы они винили меня, ведь я не остановила их, когда они думали о таком. Попросить маму сходить со мной по магазинам, чтобы на работе у неё возникли проблемы, и весь бизнес накрылся, ведь я ждала только этого! Я хотела, чтобы у отца было всё плохо, чтобы он видел надежду лишь во мне, лишь меня ощущал своей дочерью, родным человеком; был готов умереть ради меня, был готов убить ради меня, был готов бросить всех, даже маму и Феликс, а всё ради меня! Я хотела, чтобы я была для него всем миром, в котором он дышал мной, зависел от меня и берёг, как зеницу Ока.

   Кислород наконец проник в мой организм с глубоким и резким вдохом. Я махала руками, пытаясь уцепиться за невидимые нити, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, но руки проваливались в воде, заставляя голову снова и снова погружаться в вонючую жижу.

   — Помо... — пищали я, надеясь, что кто-то услышит, кто-то почувствует мою боль и страх, которые я испытывала. — Помогите!

   Я умела плавать, но из-за паники будто забыла как это и совсем не хотела вспоминать. Казалось, что кто-то тянет вниз за ноги, словно желая утопить меня в этом озере, зная, что никто сюда не придёт, и моё тело останется лежать на дне и разлагаться, а я буду это всё чувствовать будучи уже не живой. Это будет моё наказание за всё, что я сделала и могла бы сделать. Это будет собственный ад, который я буду переживать из раза в раз, а в голове будет лишь: «Я хотела, чтобы я была для него всем миром, в котором он дышал мной, зависел от меня и берёг, как зеницу Ока»

   «Это мой собственный кошмар, в котором я причиняю боль другим и ничего не могу поделать с этим. Я буду расплачиваться за это всё вечность своей души, которая ей дана Всевышним, а после перерожусь в самое отвратительное, ужасное существо, которое будут призирать, ненавидеть, ведь я этого достойна».