Глава XVI
Ибо очнулся в реанимации, на нем была кислородная маска, и множество других приборов для поддержания жизни. Всё тело ныло, а горло сдавило. Вместо слов получались хрипы. Его перевели в VIP палату, где его уже ждали родители. На них не было лица, они оба плакали.
Врачи сообщили родителям, что сейчас Ибо нужно пережить самый стрессовый момент. И тогда будут все шансы на выздоровление, но Ибо так кряхтел и подзывал к себе, что родителям ничего не оставалось, как подойти и спросить:
— Что такое сынок, ты хочешь пить? — спросила Ван Юи.
— Чж... Чжа... Что... с... Чжа... нем? — кое как произнёс Ибо.
В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим писком аппаратуры. Ван Юи сжала руку сына крепче, а Ван Линь молча отвернулся к окну, пытаясь скрыть слезы. Они не знали, как сказать правду. Как рассказать Ибо, что человек, которого он так отчаянно пытался спасти, мертв?
— Ибо, тебе сейчас нужно отдохнуть, — мягко произнесла Ван Юи, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Все хорошо, ты в безопасности.
Но Ибо не отступал. Его взгляд, несмотря на слабость, был полон настойчивости. Он снова попытался произнести имя Чжаня, и на этот раз ему удалось выговорить его чуть яснее.
— Чжань... где?
Ван Юи опустила глаза, не в силах смотреть на сына. Ван Линь, отец Ибо, взял его руку в свою, пытаясь казаться сильным, но голос его дрожал:
— Ибо, сынок, Чжань... его больше нет.
Тишина в палате стала почти осязаемой, плотной и давящей. Ибо уставился на отца, его глаза расширились в ужасе. Он пытался что-то сказать, но горло свело спазмом, и вместо слов вырвался лишь хрип. Он знал, чувствовал, но надеялся, что это неправда, что это страшный сон.
Слёзы покатились по щекам Ибо. Он закрыл глаза, пытаясь унять волну боли, захлестнувшую его с головой. Внутри разверзлась пустота, такая глубокая и чёрная, что казалось, она поглотит его целиком. Он помнил холодную воду, отчаянные попытки открыть багажник, чувство безысходности, когда кислород покинул его лёгкие. И теперь — это...
Чжаня больше нет.
Ван Юи приблизилась ближе и обняла сына, прижимая его к себе. Она чувствовала, как дрожит всё его тело. Она шептала слова утешения, хотя понимала, что в этот момент никакие слова не способны облегчить его боль. Лицо Ван Линя оставалось каменным, но в глазах отражалась безмерная скорбь и бессилие.
Ибо лежал, не двигаясь, позволяя слезам свободно течь по лицу. Мир вокруг него потерял краски, стал серым и безжизненным. Его сердце разбилось на мелкие осколки, и он не знал, сможет ли когда-нибудь собрать их воедино. Он потерял не просто друга, не просто любимого человека — он потерял часть себя.
В палате разлилось множество писков от медицинского оборудования. Горе, отчаяние и боль. Всё это ощущал Ибо. Его половина, его больше нет. Стало невообразимо больно, у Ибо начались судороги.
Родители запаниковали, Ван Юи стала звать на помощь, а Ибо...
Его мысли были лишь о том, что он хотел бы всё изменить. Не дать Чжаню умереть. Быть с ним рядом, быть его альфой, его истиным партнёром, дать ему всё, любить его...
Сердце Ибо остановилось и по палате раздался длиный писк оборудования.
В палату ворвались врачи, началась суматоха. Ван Юи оттолкнули в сторону, пока медики пытались вернуть Ибо к жизни.
Каждый удар дефибриллятора отзывался болью в сердце родителей. Ван Линь стоял, прислонившись к стене, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел, как его сына пытаются вырвать из лап смерти, и чувствовал себя абсолютно беспомощным.
После долгих минут, казавшихся вечностью, врачи отступили. Один из них, с усталым взглядом, подошёл к родителям. Ван Юи, ухватившись за его руку, с надеждой в глазах, прошептала:
— Что с ним? Скажите... Ибо жив?
Врач покачал головой, его лицо выражало искреннее сожаление. Он сжал руку Ван Юи и произнес:
— Мы сделали всё, что могли. Нам очень жаль.
В палате раздался крик Ван Юи, полный горя и отчаяния. Ван Линь, потеряв равновесие, опустился на стул, закрыв лицо руками...
***
Ибо резко подорвался, медсестры сначала испугались, но потом помогли ему лечь обратно. Родители тут же вбежали в палату, услышав голоса медсестёр.
— Ибо! — мама Ибо выглядела измученной. Глаза красные, губы дрожат. Отец кажется поседел от пережитого. Ван Юи подбежала к сыну, начала его рассматривать. Ибо коснулся её ладоней, поднёс к носу и вдохнул.
«Это не сон. Я не сплю» — слезы сами капали.
— Ибо, ты идиот! Как ты мог так с нами всеми поступить? С Чжанем? Он... Он... — быстро тараторила мать Ибо.
Ибо опешил, он ничего не понимал. Почему они говорят о Сяо Чжане? Он же умер.
— Он так отчаянно пытался тебя вытащить, что у него воздух кончился, когда он почти вытащил тебя. Хорошо, что Хай Куань послал туда людей и они вас нашли, — отчитывала его мать.
— Где Чжань? — тут же пришёл в себя Ибо. Он понял, что то, что он видел, было его прошлой жизнью.
Это была его смерть от горя и боли. Но сейчас всё не так. Нет.
— Он в реанимации. Пока что без сознания, но врачи говорят, что он придёт в себя. Нужно время, — произнёс Ван Линь.
— Я хочу его увидеть, — посмотрев на родителей.
Родители переглянулись. Ван Юи нервно теребила край халата, отец молча смотрел на сына, пытаясь понять, что творится в его голове и душе.
— Тебе нужно отдохнуть, Ибо. Ты сам только что... очнулся, — осторожно начала Ван Юи. — Пожалуйста, сынок, дай себе время прийти в себя.
— Нет! — голос Ибо был полон отчаяния.
— Я должен увидеть Чжаня. Я должен убедиться, что с ним все хорошо. Пожалуйста, пап, мам, я умоляю вас.
Видя решимость в глазах сына, Ван Линь сдался. Он понимал, что сейчас Ибо не успокоится, пока не увидит Чжаня.
— Хорошо, сынок. Ты увидишь его. Но только на минутку, и ты должен быть спокоен. Врачи сказали, что Чжаню нужен покой.
Ван Линь помог Ибо сесть в инвалидное кресло. Он чувствовал, как дрожат его руки, как он боится. Он и сам боялся не меньше. Они направились в реанимационное отделение.
В палате было тихо, лишь монотонный писк аппаратов нарушал тишину. Ибо увидел его.
Сяо Чжань лежал на койке, бледный и неподвижный, опутанный проводами. Сердце Ибо сжалось от боли. Он подъехал ближе и взял его руку в свою. Она была холодной и безжизненной.
Слезы покатились по щекам Ибо. Он прижался губами к его ладони и прошептал:
— Чжань, пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя. Я так хотел защитить тебя, а в итоге всё испортил.
Родители стояли у входа в реанимацию, дав сыну побыть с Чжанем. Ван Линь видел как Ибо сидел сгорбившись, словно молился.
— Дорогая, наш сын дурак, да? — заявил Ван Линь.
Женщина улыбнулась сквозь слезы и прижалась к мужу.
— Это любовь. Настоящая и искреняя. Разве не помнишь как ты воевал с моим отцом, чтобы жениться на мне, — усмехнулась женщина.
— Да уж, как выжил не пойму, — улыбнулся мужчина. — Но их любовь, проверена всем чем можно. Я лишь надеюсь, что на этом все, — выдохнув тяжело, произнёс Ван Линь.
— Я тоже надеюсь, — раздался голос за их спинами. Это был Сяо Цзе Шу.
***
По возвращении в палату, Ибо там уже ждали родные. Их Лица были серьёзными.
— Что ещё случилось? — недоумевал Ван Ибо, пока его подвозили к кровати.
— Сяо Цзе Шу хочет увезти Чжаня, переживая за его здоровье, — произнёс Ван Линь.
— Отец! Нет! — подорвался с кресла, тут же ухватившись за перила кровати, в ушах отстукивало эхом сердце, голова закружилась.
— Ибо! — Ван Юи бросилась к сыну.
— Пап, пожалуйста, скажи дедушке этого не делать, — сев на кровать. — Зачем он так?
— Затем, что вам двоим сейчас нужно пройти терапию. Вот зачем, — заявил Сяо Цзе Шу, войдя в палату.
— Терапия? С нами всё хорошо, — смотря то на одного родителя, то на другого.
— А ты уверен? Вы оба странно себя ведёте. И произошедшее... Ты думаешь, это не оставит следа? — произнёс дедушка Сяо.
— Если... Если я вам кое-что расскажу, поверите ли вы? Я бы не хотел вам рассказывать всё, лишь...
— Ты и в прошлый раз так говорил, — заявил Ван Линь. — Хватит ходить вокруг да около! — грозно произнёс альфа.
Ибо замолчал, опустив взгляд. Он понимал, что его слова прозвучат как бред сумасшедшего, но выбора не было. Если он не расскажет, Чжаня увезут, и он может больше никогда его не увидет.
— Я... я помню, что было в 2025, — тихо произнес Ибо, поднимая глаза на дедушку Сяо и родителей. — Я помню, как Чжань умер в воде, как отчаянно я пытался его спасти. Я помню боль, отчаяние и то, как мое сердце остановилось от горя. Я жил этой смертью, я чувствовал ее. А потом... я очнулся в университете на паре по менеджменту в 2020.
В палате повисла тишина. Сяо Цзе Шу нахмурился, Ван Юи испуганно посмотрела на мужа, а Ван Линь казался ошеломленным.
— Ты... ты думаешь, что это была твоя прошлая жизнь? — осторожно спросил Ван Линь.
Ибо кивнул.
— Я знаю, это звучит безумно, но это правда. Я увидел как Цинь Мин сбил Чжаня, а затем приказал Сяо Цин утопить его вместе с машиной, но он был жив. Я пытался, но... Я опоздал. Поэтому в этой жизни, я сделаю все, чтобы защитить его. Я не позволю этому случиться снова.
Сяо Цзе Шу подошел к Ибо и внимательно посмотрел на него. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он ничего не сказал. Он знал, что Ибо никогда не лжет.
— Хорошо, — наконец произнес Сяо Цзе Шу. — Я не увезу Чжаня. Но ты должен доказать, что ты в порядке. Ты должен показать, что ты способен заботиться о нем, что ты понимаешь, что произошло, и что ты готов к этому. И первое, что ты сделаешь — пойдешь к психологу. И вы тоже, — указал он на Ван Линя и Ван Юи. — Вам тоже это необходимо. Нам всем.
— Больше всего это необходимо Чжаню, — произнёс Ибо.
— Что ты хочешь этим сказать? — не понял дедушка Сяо.
— Думаю, он тоже всё помнит о прошлой жизни. Я ему не говорил и прошу вас ему не говорить, что я знаю. Но ему правда нужна помощь психолога. Он до сих пор боится воды, и темноты. И сильных феромонов альф тоже. Я не знаю, какой его была прошлая жизнь, но она была адом, — прикрыв глаза произнёс Ибо.
— Неужели я ему никак не помог? — хоть он и понимал абсурдность вопроса, но не мог не спросить.
Ибо грустно посмотрел на него ничего не сказав.
— Так вот почему он так меня спрашивал про здоровье и прибежал в больницу как ошпаренный. Ох небеса, — выдохнул старик. — Ты прав, ничего ему не скажем. И так звучит как безумие. Но я ещё не закончил. Как только Чжань придёт в себя, я бы хотел вас разделить.
— Лао Шу, зачем? — не понимал отец Ибо.
— Дедушка! — тоже возразил Ибо.
— Послушайте меня внимательно. Сейчас, вам двоим стоит прийти в себя. Окончательно покончить с этими двумя, я про Сяо Цин и Цинь Мина. Благо хоть один уже никому не причинит вреда, — выдохнул старик.
— Кто? Я ничего не понимаю, — Ван Ибо смотрел на присутсвующих непонимающим взглядом.
— Сяо Цин застрелила Цинь Мина, когда он вылез из воды, — произнёс Ван Линь.
-Туда ему и дорога! — рыкнул Ибо, старшие переглянулись.
— Как только свершится суд над этой ненормальной. Вы будете жить отдельно. Чжань может жить...
— Я съеду, — заявил Ибо.
— Что? — не понял Сяо Цзе Шу.
— Я съеду. Этот дом, что мы купили с Чжанем, всё что там есть. Он сам всё это сделал. Это его дом. Его крепость. Если он останется там, я не буду беспокоиться, — произнёс Ибо.
— Хорошо. Никаких контактов, пока не окончите учёбу. Я считаю, вам нужно забыть прошлое и двигаться вперёд. За это время, думаю вы сможете понять, как быть дальше. Стоит ли вам быть вместе или нет, — похлопав Ибо по плечу, закончил дедушка Сяо.
— Вы же знаете, что я не откажусь от него? Зачем вы так? — грусно посмотрев на дедушку.
— Я ведь не против ваших отношений, ты же знаешь. Я просто как старший, переживаю о вас двоих. Неужели ты не видишь как он зависим от тебя и меня. Ему надо научиться быть самому по себе. Дай ему время и себе.
— Я вас понял, — кивнул Ибо, грусно посмотрев в окно.
Ибо чувствовал себя преданным. Он понимал логику дедушки, но сердце отказывалось принимать разлуку с любимым. Он только обрел его вновь и теперь ему говорят, что они должны расстаться?
Это казалось невыносимым. Но он видел заботу в глазах дедушки Сяо и понимал, что тот действует из лучших побуждений.
В палату вернулась тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратов. Каждый был погружен в свои мысли, переваривая услышанное. Ван Линь подошел к сыну и положил руку ему на плечо. Он чувствовал, как тот напряжен. Он понимал, что решение Сяо Цзе Шу — это попытка защитить их обоих, дать им шанс залечить раны и обрести себя.
Ночь прошла в тревожном ожидании. Ибо не мог заснуть, ворочался в кровати, представляя, как проснется Чжань и не увидит его рядом. Эта мысль причиняла ему невыносимую боль. Он понимал, что должен быть сильным ради Чжаня, ради их будущего, но как это сделать, когда сердце разрывается на части?
Ибо не выдержал и тихо сполз с кровати, рядом стояли костыли, заботливо принесённые медсёстрами. Ибо взял их и тихо, как только мог, постарался смыться из палаты.
Ван Линь приоткрыл один глаз и заметил ковыляющую фигуру в сторону двери, тихо улыбнулся и не стал мешать. Он понимал, что сын упрям и хочет быть рядом с возлюбленным, когда тот очнётся.
Ибо кое-как добрался до реанимации, умолял его впустить.
— Я не буду мешать, чесно. Я посижу рядом и всё.
— Не положено, прошу вас, вернитесь в свою палату, — говорила медсестра.
— Я вас умоляю, я не могу уснуть, зная, что он тут один. Он может испугаться очнувшись один, — умолял Ибо, уже в ход пуская слезы.
Медсестра прониклась его искренностью и, поколебавшись, согласилась. Она провела Ибо в палату и указала на кресло рядом с кроватью Чжаня.
— Только тихо, и если что-то случится, сразу зовите, — прошептала она, прежде чем выйти.
Ибо сел в кресло и устремил взгляд на Чжаня. Он выглядел таким хрупким и беззащитным, что сердце Ибо сжималось от нежности и боли.
Он снова взял его руку в свою, согревая ее своим теплом. Он провел всю ночь, глядя на Чжаня, молясь о его скорейшем выздоровлении и обещая себе, что сделает все, чтобы защитить его от всех бед.
Утром, когда солнце только начало пробиваться сквозь шторы, Ибо почувствовал слабое движение в руке Чжаня. Он замер, боясь поверить своим ощущениям. Но вот пальцы Чжаня слегка сжали его ладонь.
— Чжань-Чжань? — прошептал Ибо, затаив дыхание.
Он увидел, как веки Чжаня дрогнули, а затем медленно открылись. Его взгляд был затуманенным и растерянным, но он узнал Ибо. Чжань просто смотрел на Ибо и было видно, что он улыбается.
Ибо нажал на кнопку вызова персонала и медсестра прибежав, проверила показатели и ушла за доктором, чтобы тот осмотрел пациента и снял трубку.
Чжань крепко сжимал ладонь Ван Ибо, чувствуя её тепло. И понимал, что ему удалось спасти его.
«Я так рад, что ты в порядке. Я так боялся, что тебя поглотит тьма и холод этой воды. Я рад» — из его глаз хлынули слезы, а трубка мешала сглотнуть ком.
Ибо увидев его слезу, тут же стал успокаивать его и вытирать слезы. Врач пришёл быстро, осмотрел и дал разрешение на снятие дыхательной трубки.
— Я... Я... — кряхтел Чжань, горло першило и слегка болело.
— Неприятные ощущения могут быть от трубки, но в скором времени, пройдут. Как вы себя чувствуете? Можете сделать глубокий вдох? — попросил доктор и Чжань попробовал, но горло очень сильно болело, а в лёгких было больно.
— Б... больно... — прокряхтел Чжань.
— Вы надышались воды, это естественно, грудная клетка болит? — поинтересовался врач. Чжань лишь кивнул.
— А это последствия использования СЛР. Ваш друг так переживал за вас, пытаясь привести вас в чувства, что сам угодил в больницу. Бедный омега, — выдохнул врач, Чжань тут же схватил его за халат.
— У вас что-то ещё болит? — спросил доктор.
— Др...друг... Как он? — произнёс кое-как Чжань.
— Не переживайте, пациен Чжу Цзань Цзинь в порядке, слегка перенервничал, но теперь уж точно в порядке. Не волнуйтесь, востанавливайтесь, — затем врач перевёл взгляд на медсестру.
— Переведите-ка его в ту же палату, что и этот пациент, чтобы они мне тут по всей больнице не слонялись в поисках друг друга. Ну и молодёжь, — произнёс уходя он.
— Не переживай, я сейчас всё узнаю, хорошо? Отдыхай, — улыбнулся Ван Ибо.
Он вышел из реанимации, почувствовав, что ему уже не нужны костыли он передал их медсестре и тут же у неё спросил про Чжу Цзань Цзиня.
— Не волнуйтесь, он отдыхает. Перенервничал за господина Сяо. Рядом с ним его партнёр. Если захотите навестить, то боюсь пока что нельзя. Всё же он в отделении для беременых омег.
— Спасибо, я всё понял, — Ибо шёл в свою палату заметил старших, идущих в ту же сторону.
— И это наш уже такой взрослый сын, который ведёт себя как дите малое, сбегая из палаты посреди ночи, — хмыкнул Ван Линь.
— Пап, — остановил его Ибо. — Уже поздно меня воспитывать.
— Ох, вы посмотрите на него, — дав лёгкий подзатыльник сыну.
— Почему вы ничего не сказали про Цзань Цзиня? — поинтересовался Ибо.
— Он сам так пожелал, сказал что не стоит вас беспокоить, у вас и так много переживаний и проблем, — ответил Ван Линь.
Они вошли в палату, Чжань ждал новостей, поэтому увидев Ибо тут же спросил о своём друге, а получив хорошие новости успокоился.
— Я хочу... — начал было Чжань, но тут вошёл Сяо Цзе Шу и произнёс:
— Мы кажемся договорились, А-Бо, м?
Ибо опустил голову грустно посмотрев на Чжаня. Омега тоже посмотрел на Ибо, затем на дедушку, не понимая что происходит.
— Объясните мне, что тут происходит? — встревоженно спросил Чжань.
— Я сам обьясню, — посмотрев на старших произнёс Ибо. — Оставьте нас одних.
Дедушка Сяо кивнул и вышел из палаты, за ним и родители Ибо.
Ибо глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он взял руку Чжаня в свою, чувствуя, как тот напрягся.
— Чжань, дедушка считает, что нам нужно пожить отдельно, — тихо произнес Ибо, стараясь не смотреть в глаза любимому.
— Он думает, что нам нужно время, чтобы понять, что мы хотим, прежде чем мы будем вместе.
Чжань молчал, его взгляд был полон непонимания и боли.
— Но... зачем? — прошептал он, сжимая руку Ибо. — Я только очнулся, я так боялся, что потерял тебя, а теперь...
Ибо прижал руку Чжаня к своей щеке.
— Я знаю, Чжань. Я тоже этого не хочу. Но дедушка переживает за тебя. Он говорит, что нам нужно побыть раздельно. Говорит, что мы слишком зависим друг от друга.
Ибо поднял глаза на Чжаня.
— Я съеду из дома, который мы купили. Это твой дом, твое место. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя там в безопасности. Я тоже хочу, чтобы ты стал сильнее. Я знаю, ты сможешь.
Чжань покачал головой, слезы потекли по его щекам.
— Я не хочу без тебя. Я только пришел в себя, я не хочу быть один. Пожалуйста, не оставляй меня.
Ибо вытер слезы Чжаня тыльной стороной ладони.
— Я не ухожу навсегда. Я всегда буду рядом. Но нам нужно время, Чжань. Время, чтобы залечить раны и понять, кто мы есть друг без друга, — Ибо обнял Чжаня, стараясь успокоить дрожь в его теле, и пообещал всегда быть рядом, несмотря на обещание данное дедушке Сяо.
— Ты ведь обещал мне, что никогда меня не оставишь! Ты врал! — всхлипнул Чжань, затем укусил Ибо в плечо.
Ибо отшатнулся и посмотрел в глаза Чжаня.
— Выходит, я для тебя не так важен? — вытерая слезы. — Ну и уходи! Проваливай! — кинув в альфу подушкой. В палату вбежали старшие.
— Много вы знаете! Всë вы решили за меня, а как же я? Не хочу вас видеть. Уходите! — кричал Чжань, а после повернулся ко всем спиной и накрылся с головой одеялом.
В палате повисла тишина, прерываемая только всхлипами Чжаня. Ибо стоял ошарашенный, не ожидая такой реакции.
Чувствуя острую боль в сердце от слов Чжаня, он отступил на шаг. Он видел, как страдает его любимый, но знал, что другого выхода нет.
— Я люблю тебя, Чжань, и именно поэтому должен это сделать, — произнёс он, прежде чем тихо покинуть палату.
Родители, увидев его заплаканные глаза, попытались утешить, но он лишь покачал головой и, не говоря ни слова, ушел.
В палате остались лишь Сяо Цзе Шу и Ван Линь. Дедушка Сяо подошел к кровати и осторожно опустился на стул рядом с Чжанем. Он понимал его боль, но верил, что время всё расставит на свои места.
— Я знаю, тебе сейчас тяжело, А-Чжань, но поверь, я желаю тебе только добра. Тебе нужно время, чтобы залечить раны и обрести себя. А Ибо всегда будет рядом, даже если вы не вместе, — тихо произнес он, поглаживая одеяло.