Озвучивание не поддерживается в этом браузере
15
Его величество Остеон
Безумно болела голова.
Болела, да так, что хотелось шарахнуться ей о стену. Казалось, что корона стягивает виски, с каждым часом становясь все уже и уже… Остеон и не помнил, когда он себя так плохо чувствовал.
— Ваше величество, — сунулся в дверь секретарь…
— Да?
— Отец, это я.
Найджел выглядел великолепно. И чувствовал себя тоже великолепно, сразу видно. Его величеству даже захотелось отвесить затрещину родимому чадушку.
Степняки напали, донесения идут со всей границы, и с каждым днем они все более панические, от Артана ни слуху, ни духу, от Рида тоже…
А Найджел доволен и счастлив.
— Для бала почти все готово.
— Замечательно, — Остеон отложил перо, потер виски. — Что-то затылок ломит… к дождю, что ли?
Найджел посмотрел в окно. Погода была замечательная, солнышко светило…
— Вроде, нет…
— Значит, устал.
— Хочешь, помогу чем-нибудь?
Остеон с благодарностью посмотрел на сына. Ну хоть так-то….
— Посиди со мной, хотя бы недолго…
— Вина налить?
— Нет. Вон там, в кувшине травяной отвар…
— Отвар? — искренне удивился Джель.
— Найджел, мне уже не двадцать лет…
— И все же? Отказываться от вина? От красивых женщин?
Остеон покачал головой.
— Придет и твое время.
— Лучше сразу умереть, — убежденно высказался сын и принялся разливать настой по кубкам. — Попробую, чем тебя пичкают.
Его величество фыркнул. Но кубок с отваром из рук Найджела принял, и сделал несколько глотков.
Трава травой. Гадость редкостная…
Найджел тоже скорчил рожу.
— Фу. Пошел я отсюда, пока тебе лекари ослиную мочу не прописали.
— Иди-иди…
Остеон отослал сына и подошел к окну.
Голова болела все сильнее, тошнило…
Прилечь, что ли? Хотя бы на пару часиков?
Его величество позвал личного слугу и побрел в спальню.
— Разбуди меня через часик, а лучше — через два.
— Слушаюсь, ваше величество.
Глаза Остеона закрылись, как только его голова коснулась подушки. И сон короля был тяжелым и тошнотным.
Лэ Стиорта, ведьма с улицы Могильщиков
Та же комната, созданная для запугивания доверчивого клиента. Но в этот раз ее стены выслушивают совершенно другие звуки.
Вздохи, стоны, вскрики плотской радости…
Наконец под потолок взлетает совместный стон высшего наслаждения — и любовники раскидываются на ковре.
Колдунья выглядит растрепанной и усталой, краска на ее лице размазалась, придавая ей нелепый и даже клоунский вид, но женщина не обращает на это внимания. Она трется щекой о плечо мужчины, оставляя на нем след краски.
Любовник видит это, и в глазах его мелькает тень брезгливости, но дело — прежде всего. Можно и потерпеть немного, тем более, партнерша старалась. Ладно уж…
Потом просто помыться. Тщательно.
— Мой господин…
— Лэ, ты была великолепна. Если ты будешь еще лучше — я просто умру рядом с тобой.
— О, нет!
— Но это будет счастливая смерть.
Лэ смеется грудным глубоким смехом, и впечатляющая ее грудь колышется так, что мужчина даже забывает про краску. Зачем женщине, столь богато одаренной — еще и красивое лицо? Вовсе даже ни к чему…
— Я спасу вас, мой господин.
Женщина сползает ниже с явным намерением начать спасательные работы. Но мужчина чуть придерживает ее.
Лучше всего получать информацию после сеанса любви, хоть от мужчин, хоть от женщин. Тут выигрывает та сторона, которая оставляет голову холодной, а мужчина…
Он-то влюблен не был! Одной дурой больше, одной меньше…
Слова «люблю», «женюсь», «дам денег» начисто отключают у женщин логическое мышление. И редкие исключения тут только подтверждают правило.
Для Лэ Стиорта годятся два первых выражения, только надо произносить их в постели и с нужной интонацией…
— Лэ, милая, скажи, как скоро начнут действовать твои травы? Которые ты продала блондинчику?
Женщина подумала пару минут.
— Месяц. Может, чуть больше, это зависит от нескольких факторов.
— Каких именно?
— Сколько раз в день, в каком количестве принимать, употребляет ли клиент вино или нет…
— Если — нет? — насторожился мужчина.
— Тогда хуже. С вином они действуют быстрее, почему-то.
— А с травяными отварами?
— Там надо смотреть, — надула губки Лэ, — что за отвар… к примеру, зверобой или ромашка ослабят действие моего снадобья…
Мужчина задумался.
— Или березовые почки. Земляника, опять же…
Землянику Остеон как раз уважал, и мужчина нахмурился.
— Ослабят? Или сведут на нет?
— Нет! Вот второе — как раз нет! — возмутилась Лэ. — Мой господин, как вы можете сомневаться в моей любви?
Как-как… спокойно. Как и во многом другом. И сомнениям подвергается вовсе даже не любовь, а квалификация. Идиотка…
Но на лице мужчины эти мысли, как и прежде, не отразились. Наоборот, оно было исполнено любви и понимания.
— Я не сомневаюсь, милая, — мягко произнес мужчина. — Но хочу учесть все факторы.
Лэ улыбнулась, показывая, что любовник прощен.
— Если бы я знала, что именно пьет… тот человек, я бы сказала точнее. Но так — месяц, может, два. Три — это крайний срок.
— Это хорошо. Очень хорошо…
Лэ улыбалась.
— Когда все это закончится, я смогу, наконец, вывести тебя в свет. Знаешь, тебе пойдут рубины… мои, фамильные…
Ластара Стиарошт счастливо улыбается.
— Мой господин… как же я люблю вас!
Темная головка спускается вниз, к чреслам любовника, и тот расслабляется, отдаваясь ласкам умелых рук и губ. В конце концов….
Потом эта дура все равно умрет, так что надо наслаждаться здесь и сейчас.
Но она так наивно верит, что ей можно увлечься всерьез, что ее можно ввести в свой дом… ублюдка от степняка, из плохой семьи… ха!
Дура, несчастная дура. Но жалеть Лэ мужчина не собирался, с чего бы?
Пусть делает свою работу. А потом…
Какой дурак оставит за спиной предателя? Отравительницу? Убийцу?
Только полный и безвыходный дурак. Который безусловно заслуживает удара в эту самую незащищенную спину.
Мужчина себя к таковым не относил. Так что…
* * *
О чем не знали ни мужчина, ни Лэ…
Они знали, что комната оборудована глазками, с помощью которых можно наблюдать за происходящим. И подслушивать, и подсматривать.
Но оба они не знали, что за любовными утехами наблюдает Вешер Трипс.
Белый от злости, со стиснутыми кулаками… каково это — видеть, как твоя любимая женщина занимается любовью с другим?
Не просто спит, не использует свое тело, это бы он понял… именно — занимается любовью. Отдает и тело, и душу, любит, пресмыкается…
А он?
Чутьем влюбленного мужчины Вешер улавливал эманации брезгливости, надменности, презрения в голосе партнера Ластары. И — не верил, не верил…
Вешер был слишком практичен для высоких мечтаний, он отлично знал свой потолок и не собирался зарываться. Если ему обещают десять золотых — их отдадут.
Сто золотых?
Убийца стоит в пять раз дешевле. А то и в десять раз дешевле.
Обещать Лэ могут многое. И даже кое-что дать. А вот исполнить все свои обещания…
Нет, на это аристократ не пойдет.
Вешер с удовольствием нанял бы для него убийц, но…
Аристократия, этим все сказано.
К Лэ он приезжал без свиты, но Вешер знал, что охрана за ним следовала. Просто вдалеке, не приближаясь. Все равно, убить или похитить подонка не получится, нет у Вешера таких денег. И были бы…
На дыбу неохота.
Это аристократ, и не из последних, приближенный ко двору, к королю… его убийц будут искать со всем тщанием и могут найти. Вешер не стал бы недооценивать Королевский департамент, или, как их называли, ищеек Короны.
Искать они действительно умели. И копать, и спрашивать, и…
Вешер попадется.
И Лэ вместе с ним…
Доказать, что этот подонок устроил заговор против короля?
Как?
Ваше величество, вот, ваш сын у нас купил яд, чтобы вас травить и сводить с ума.
Замечательно! После такого заявления радости в жизни Вешера не ограничатся дыбой, нет. Наверняка король что-то интересное придумает.
Ваше величество, этот человек хочет вас убить! И ваш сын по его наводке купил яд, который приготовила моя любимая женщина…
Еще лучше.
Что так, что этак, все вилы в спину. Все плохо…
Вот и остается по крошкам собирать информацию, копить, складывать листочек к листочку… найдется время, когда за эти знания можно будет выкупить и свою жизнь, и жизнь Лэ. Но…
Надо, чтобы Лэ сама разлюбила этого подонка. А иначе все бессмысленно….
Вешер бросил взгляд в комнату. И отвернулся, стиснув зубы.
С-сволочь блондинистая.
Рубины, говоришь?
Чтоб они у тебя из глотки вылезли… ничего, доберусь я до тебя, обязательно доберусь…
Мария-Элена Домбрийская
Все было готово и ожидало дорогих гостей.
Девушки нервничали.
Им впервые предстояло не спать.
То есть Матильда оставалась без чуткого руководства Марии-Элены, а у нее тоже сложная ситуация. И как быть?
Сомнения разрешил Карст.
Оглядел все, приготовленное для Лорана и компании, покачал головой и вынес свой вердикт.
— Ваша светлость, как хотите, а только вы отсюда уходите.
— Почему? — искренне возмутилась Матильда, которая и управляла сейчас телом.
— Потому что. Ваша светлость, там, где будут присутствовать испуганные, вооруженные и опасные мужчины, девушкам не место. Вообще…
— Но вы же не сможете…
— Да неужели? — прищурился Карст. — Вы все хорошо придумали, ваша светлость, тут и последний дурак справится. И я справлюсь.
— Вы уверены?
— Полностью…
Матильда вздохнула. Посмотреть очень хотелось, а то и поучаствовать, но Карст, наверное, прав… это в кино мальчик может низводить и курощать. А в жизни так никогда не получается, слишком уж опасно. Обязательно что-то пойдет не по плану…
Карст вдруг расплылся в широкой улыбке.
— Ваша светлость, будь вы мужчиной, я бы вас в свой отряд взял.
— А?
— С такой фантазией… наши враги сами бы вешались. Уж простите, коли не так сказал…
Матильда прищурилась в ответ. В серых глазах рыжика вспыхивали веселые искорки. Неизвестно, что о ней рассказала Ровена, но вопрос явно тестовый.
Как-то ты себя поведешь?
Герцогесса — или боевой товарищ?
Конечно, не совсем товарищ, и не очень боевой, но отношение разное. Что ж…
— Извиняю, любезнейший. Я понимаю, что вы не хотели принизить мои таланты…
Не такова Матильда Домашкина, чтобы шутку в ответ не отсмеять.
Карст почесал в затылке. Но развивать тему не стал.
— Покажите мне все еще раз, ваша светлость, и пусть ребята вас проводят. Потом вернетесь, выйдете через задний двор — и в безопасное место. От греха…
Матильда вздохнула.
— Хорошо.
И повела мужчину по дому.
Многое она сделать за такое время не могла, а потому…
Сюрпризы были в тех местах, которых незваные гости не могли избежать.
Гостиная.
Лестница.
Две двери и комната Марии-Элены. Было бы время, она бы весь дом заминировала и нашпиговала ловушками, но что ты сделаешь за два часа? Пока отправишь всех из дома, пока граф договорился с тетушкой Бертой, пока всех эвакуировали… Петарды она, кстати, никуда не приспособила. Решила, что и так сойдет.
Ей же не нужны трупы.
Ей нужно, чтобы негодяи ушли на своих ногах, только сопротивляться не смогли и злости прибавили, а если еще Лорана пришибут по дороге — вообще замечательно будет.
Карст еще раз все осмотрел, покачал головой.
— Да, ваша светлость, не хотел бы я вас иметь во врагах. Никак не хотел бы…
Мария-Элена улыбнулась.
— Посмотрим, что будет ночью.
Карст кивнул. Ему тоже хотелось посмотреть. Вот уж чего он не ждал от герцогессы — это такой… извращенной фантазии. Но раз уж ее проявили…
Можно бы просто порубить нападающих в капусту, но сколько их будет?
Сколько своих он при этом потеряет?
А сколько будет объясняться со стражей?
Неприятные вопросы возникают. А если сработает хотя бы половина из придумок герцогессы…
Шервули нападающим потом котятами покажутся. Однозначно.
Матильда наблюдала за рыжиком из-под опущенных ресниц.
— Кажется, он нас зауважал, — решила Матильда.
— То ли еще будет…
— Что именно будет, — мы, к сожалению, не увидим.
— Но надеюсь, нам расскажут, — согласилась Малена. Еще раз показала, что и как работает, попросила Карста повторить — и откланялась.
Герцогессе предстояло осваивать новое упражнение. Называется — лазить под забором.
* * *
Другого выхода у девушек не было.
Возможно, за домом наблюдают. Возможно, они кого-то не заметили. А потому…
Тетушка Берта решительно осталась в доме. Остались и все слуги, просто они все запрутся у себя в комнатах. Ну и оружие возьмут… хоть бы и те же сковородки. Здесь над ними смеяться не принято. Тяжелые, чугунные, с длинными ручками… один раз такой приложишь, и никакая реанимация не поможет.
А вот граф Ардонский с семьей эвакуировался. Тем же путем, через задний двор, под живой изгородью, к соседям, с которыми договорились на одну ночь. За хорошие деньги те с удовольствием и приютят, и наблюдательный пункт предоставят…
Что до вояк…
Заменить одних на других несложно.
Кто там вглядывается в лица, когда есть одежда в цветах Ардонских и плащи с гербами Ардонских?
Никто и не вглядывался. Ни к чему.
Так что солдаты дядюшки Астона выходили, словно бы по своим делам, потом возвращались, а что в трактире они менялись одеждой с людьми Карста и возвращались уже не те люди…
Бывает.
Сам Карст ждал.
С его точки зрения, убить Рисойского было бы проще. Но…
Поди, оправдайся.
Лорена-то, как ни крути, вдовствующая герцогиня Домбрийская. И за брата она порвет пополам. Будет добиваться справедливости у короля, у архона, да хоть бы и у Восьмилапого. И что там получится…
Нет, Карсту такое не надо.
Обойдемся без разбирательств и прочих излишеств…
Сделать так, чтобы Лоран просто исчез? И концов не нашли?
Квалификация не та. Совершенно не та. Карст — вояка, моряк, абордажник, на худой конец, он будет воевать на твердой земле и неплохо, но не убивать из-за угла. А найти убийцу, потом убить его… тоже уметь надо.
Организовать Рисойскому пьяную драку?
Это в перспективе.
А пока приходится довольствоваться, тем, что есть.
Вот и вечер. Как там пела герцогесса?
Спи, моя гадость, усни?
* * *
Мария-Элена смотрела на дом тетушки Берты.
Вот опустилась темнота, погасли огни в окнах…
И на девушку накатил вдруг такой приступ сонливости…
— Ваша светлость? — Ровена даже обеспокоилась.
Мария-Элена покачала головой.
— Я в порядке. Только… спааать хочется.
— Так вы присядьте пока в кресло, когда что-то интересное начнется, я вас разбужу. А пока ничего не видно и не слышно…
— Кажется, мы не сможем сопротивляться, — заметила Матильда. Она тоже ощущала состояние Малены.
— Да… может, пару часов, но и только.
— Тогда не стоит затягивать. Мне на работу надо…
— Что ж. Идеальных подарков не бывает. Но это — невысокая цена.
Матильда была полностью согласна с подругой.
Девушка заползла в кресло, укрылась пледом, свернулась клубочком — и мгновенно отключилась. Да так крепко, что ее не разбудил ни граф Ардонский, ни шум в соседнем доме.
А шума было…
Ох, сколько же шума там было!
* * *
Двенадцать человек во главе с Лораном и Сиплым Пахтом медленно приближались к дому.
— Двое у калитки, двое у черного хода, — отдал приказ Пахт. — Где мальчишка?
Наблюдатель подбежал к нему мгновенно.
— Здесь, господин.
— Она внутри?
— И она, и граф… я все-все узнал! Ее комната на втором этаже, как поднимешься, сначала хозяйка, потом еще одна комната, а потом ее! И господин граф в конце коридора…
Пахт кивнул мальчишке. Молодец, хорошо стараешься, если и дальше так же себя проявишь, в банду возьмем. И не заметил злой искры, которая проскользнула в серых глазах подростка. Кто будет в эту мелочь вглядываться?
— Спят они?
— Ага… почти сразу после ужина всех свалило. Я сам видел, кто-то аж в гостиной прикорнул… сейчас просто свет не горит, вот и не видно.
Лоран довольно улыбнулся.
Осел, груженый золотом, возьмет любую крепость. Но в данном случае хватило одной подкупленной девчонки и мешочка с сонным зельем.
Риск, конечно, после него можно не проснуться, особенно если много съешь, но какая Лорану разница? Когда на кону Домбрийское герцогство?
— Хорошо. Стереги у калитки.
Мальчишка кивнул и остался снаружи. Ненадолго. Как только последний из бандитов скрылся в доме, мальчишка сделал шаг, другой, а потом вжарил по улице так, что его и ветер не догнал бы.
Два золотых.
Крошка на столе для Малены, никак не решающая ее проблем, но для бездомного нищего мальчишки — целое состояние. Местные не просто побили его, они приволокли сопляка показать герцогессе, и та не разочаровала никого. Юные «холмсовцы» получили премию, а мальчишке было сделано предложение, от которого не отказываются. Он уже купил себе место в почтовой карете. Купил бы и раньше, просто нужно было слишком много денег, у сопляка столько не было…
Малена предложила ему деньги с тем, чтобы он соврал Пахту и завел его в ловушку. И паренек согласился, не раздумывая.
Один золотой у него еще остался.
И задерживаться в городе он не собирался. Эту ночь он проведет уже в почтовой карете, в крайнем случае, в сарае, рядом с каретой. Найдется и для него местечко. Отъезд на рассвете, потом месяц в дороге, а потом он начнет новую жизнь в новом городе, подальше от моря. Вступит в гильдию, учиться будет…
Мало кому нравится всю жизнь (заметим, короткую) ходить под петлей. Мальчишка исключением не стал и предложение Малены принял, продав Пахта вместе со всей его бандой за новую жизнь. Спокойную, сытую и свободную. Относительно, конечно, но кожевников или красильщиков у нас вешают намного реже, чем грабителей.
Пахт переглянулся с Лораном.
— Отлично.
И кивнул одному из своих подручных.
Взломать дверь?
Это несложно, если умеючи. И даже если она заперта изнутри на засов… надо просто петли поддеть. И снять ее с петель.
Как выглядит доходный дом тетушки Берты?
Прихожая, где висят плащи, где обметают грязь с обуви и лежат разные полезные вещи, за ней большая гостиная и кухня. Здесь же на первом этаже находится комната для слуг, кладовка, подсобные помещения…
Лестница на второй этаж. Первая комната — хозяйкина. Мало ли кто пройдет ночью мимо, потом гостевые комнаты.
Туда и лежит путь незваных гостей.
Лежал.
Через прихожую надо было еще пройти… разве можно было не оставить сигнализацию?
Матильда просто сгоняла слуг на рынок за тухлой рыбой. Да побольше, побольше…
Слуги и принесли.
Загадить прихожую тетушка Берта разрешила. Но не дом.
Дальше — дело техники.
Рыба складывается в мешок, в потолок вбивается крюк, еще один в стену, и мешок возносится вверх. А веревка, которая его стягивает, привязывается к дверной ручке. А лучше еще один крюк вбить, чтобы не сразу заметили.
И таки заметили не сразу…
Малена размышляла над разными вариантами, к примеру, смола или разведенный мед, но одно дело подвесить мешок, другое — несколько ведер. Да и не так эффективно будет, и не всех заденет.
Рыба тоже не всем попадет, но у рыбы есть одно важное преимущество.
Прихожую от гостиной отделяет дверь.
Стоило начать открывать ее, как туго натянутая веревка лопнула.
Вниз, с потолка (почти) обрушилось тридцать килограмм тухлой рыбы. Досталось всем, кто был в прихожей, примерно так две трети банды, восемь человек оказались по уши в мальках, потрохах, водорослях, еще какой-то непонятной дряни…
И мало того, что рыба тухлая, вонючая и мерзкая, так она же еще оказалась в итоге на полу, а она еще и скользкая…
Устоять было просто невозможно. Бандиты скользили, падали, хватались друг за друга, опрокидывали стоящих рядом… законы физики действуют везде.
Прихожая огласилась стонами боли.
Какой бы ты головорез ни был, а если поскользнувшись на гадкой селедке, вписываешься копчиком в пол — это больно. А еще обидно. Не от бандитского ножа ты пострадал, не от врага на крутой разборке, а… так. От тухлой рыбины, которую и пнуть-то противно. По прихожей пошел мат-перемат.
Кое-как, оскальзываясь и цепляясь друг за друга, а самые сообразительные и просто на четвереньках миновали «рыбное поле». И двигались они не из дома, а в дом.
Уходить?
После первой же трудности? Вот уж — нет!
Хотя Лоран начал понимать, что это — неспроста. Не каждый же день здесь так?
Или — что?
Но ведь заплачено! Значит, пусть ищут ему эту стерву, если она здесь!
Вымазавшись и воняя, как рыбные ряды, бандиты выползли в гостиную. Но сюрпризы от Матильды не ограничивались одной рыбой — к чему мелочиться? Пусть никто не уйдет необиженным и на своих ногах, насколько это удастся.
Шаг, другой, третий, один из бандитов таки задевает струну, натянутую вдоль пола.
Мало того, что падает, и сверху падают еще и на него, так струна тоже рвется. И по комнате проносится мучительный стон. Мужчины замерли, но стон не повторялся.
— Что это? — шепотом спросил кто-то, но ответа не было. Ответ могла дать Малена.
Матильда обожала детективы. Вот к чему пристрастили, то и полюбила. И отлично помнила замечательный детектив «Убийство на рождество» миссис Агаты Кристи…
Там для жуткого предсмертного крика был использован воздушный шар. Здесь каучука не было, но были бычьи пузыри. И рыбьи пузыри, ими даже окна затягивали.
Купить несколько штук труда не составило, правда, звук получился не совсем визгом, скорее, стоном. Ну так и материал не совсем подходящий.
Веревку протянуть по гостиной, в надежде, что кому-то не повезет, другой конец к пузырю, чтобы выдернуть колышек в нужный момент — и вот тебе трагический стон, слушай, не обкакайся.
Трое бандитов, зло сверкая глазами, поднялись с пола. Синяков у них прибавилось, но переломов, к сожалению, не было.
Но это было только начало.
По лестнице медленно летело… нечто.
Белое, страшное…
Вторая веревка была длиннее, и была протянута через систему блоков. А дальше… Гугл в помощь, ютуб навстречу. Простыня пролетела над потолком — и скрылась. Не надо никакого Карлсона, надо только знать физику за седьмой класс.
Бандиты занервничали.
Прийти ночью — ерунда. Убить, похитить — тоже не страшно. А вот когда начинаются такие потусторонние явления, в любой душе поселяются сомнения. И внутренний голосок тихо нашептывает: «хозяин, а может ну ее, эту заразу? Не связывайся, пошли отсюда, тебе столько не заплатили…»
Первое явление было вполне земным, даже немного морским, но оно почему-то тоже никому не понравилось. Не угодишь нынче на людей…
Карст, который все это видел, ехидно улыбался в усы. А что?
Хотели дешево и легко отделаться? Не рассказал вам Рисойский, что с ним эта пигалица проделала? А зря, ой как зря… вы бы с него тройную цену содрали.
Но рано или поздно проходит любой страх, тем более, что кроме «привидения» и стона ничего нового не появлялось. И бандиты, вздрагивая и оглядываясь, направились к лестнице.
Темнота.
Относительная, но все же. Что вы будете делать?
Возьметесь за перила.
За что двое негодяев сразу и поплатились.
Ах, кто из нас в золотом детстве не наклеивал кнопки на перила? Или хотя бы стекло? Или…
Кнопки у Малены как раз были. Лично заказанные у кузнеца, еще в первый приезд в Винель. Планы у нее были, а случая подложить Лорене или Силанте полезную вещь не представилось. Но хорошее изобретение всегда дождется своего часа.
Смазать чем поядренее, приклеить на перила, и — попались сразу двое. Нельзя сказать, что они выбыли из строя, но кураж уже не тот. Да и смазывалось далеко не горчицей, Матильда, не собираясь беспокоиться о здоровье каждого подонка, тупо смазала приклеенные шипы содержимым ночного горшка. Будет там заражение крови, не будет, пусть боги судят.
— Сука, — прошипел все осознавший Лоран.
Тихо-тихо, так, чтобы никто не услышал.
И сдвинулся в конец отряда. От греха…
Ему повезло.
Одну ступеньку Мария-Элена просто подпилила, и на нее наступил сам Пахт. Лично.
Вопль, намертво застрявшая нога и перелом лодыжки.
Тут уж и до самых непонятливых дошло, что ничего хорошего их здесь не ждет. Но не уходить же вот так, ничего не увидев, и потеряв троих человек? Над ними даже селявки[42] смеяться будут!
Что было-то? С чего вы все оттуда удрали?
Да ничего такого и не было, вроде как! Вот что обидно! Рыба на них упала, что-то стонало, что-то летало, два парня руки занозили, а главарь ногу сломал.
После такого им даже в кабак спокойно зайти не дадут, на смех поднимут.
Разве передашь простыми словами эту атмосферу неприятия? Это тяжелое, давящее ощущение, когда за тобой явно наблюдают, но кто? Откуда?
И главный вопрос — что у него (нее?) еще на уме? На что предстоит напороться? К чему готовиться? Резня — она привычнее, даже стенка на стенку, даже с моряками… всякое бывало. Но чтобы — так?
Эххх… Матильда сожалела лишь об одном — генератор инфразвука она на коленке, из «гвоздя и палки» не соберет. А то бежали бы отдельные герои вперед своего визга!
Пахт, которого теперь поддерживали под руки, просчитал эту ситуацию, кивнул своим ребятам, и пришлось идти вперед. На лестнице больше сюрпризов не было, а вот дверь в комнату Марии-Элены поддалась не сразу.
И она была не закрыта, просто что-то ее придерживало изнутри.
Удар… и двое ребят ввалились в комнату.
И тут же вопль…
Если человек заходит осторожно, он никогда не поскользнется на сале. А вот если вламывается в дверь… скорость в таких делах только помеха. Мужчины, которые выломали дверь, проехались на сильно смазанном полу и разложенных шкурках от шпика, заскользили, потеряли равновесие, зацепили по дороге веревку…
ГРОХ!!!
Пару чурбачков со двора Матильда тоже принести не поленилась. Правда, результат был разный, один из негодяев таки вписался головой, а второй — плечом.
Но в любом случае — минус еще двое. Обморок у одного, вывих у другого — итого пять штук. Даже не увидев противника, пострадали пятеро.
Матерясь, как сапожник, пришивший себе дратвой пальцы к подметке, Пахт приказал зажечь свечи, все равно уже спалились. И увиденное их не порадовало.
Смазанный пол. Чурбачки. Веревка.
И — стул посредине комнаты. На котором сидит чучело в платье Марии-Элены (стул и две подушки на формирование тела, ручка от щетки и кочан капусты вместо головы).
Их ждали.
И приготовились, и это…
— СУКА!!! — не выдержал один из негодяев, пиная стул.
Где ж ему было знать физику?
А вот Матильда ее знала на минимальном уровне.
Несколько веревок, пара гвоздей, блоки, простыня…
Матильда угробила три подушки.
В воздухе взметнулось и осело громадное облако перьев вперемешку с куриным пометом. Смола была бы лучше, но ее жидкую надо, это с системой противовесов намучаешься, а мокрые перья весят слишком много… пришлось ограничиться полумерами. Что в курятнике нагребла, то и в дело пошло. Досталось всем. И раненым, и уцелевшим… ругани было пожалуй что в два раза больше, чем перьев.
А с учетом рыбы, которая была сырой, и от которой негодяи были до сих пор перепачканы в вонючей слизи…
Банда Сиплого Пахта выглядела, как орава птенцов-переростков. Островки пуха там, тут, здесь, перья…
— Где эта?!.. — завопил Пахт. — Я ее… и…!!!
Карст решил, что наступило его время. Постучался в открытую дверь комнаты герцогессы и вежливо покашлял.
Не зря мальчишка сказал, что комната Малены третья от входа, Карст и его люди ждали именно во второй.
Хотя если бы Пахт вломился туда, ему бы просто не повезло немного больше. Два десятка арбалетов, да в умелых руках — живых не осталось бы.
Но таскать трупы, прятать их, или того гаже, разбираться с городской стражей, с градоправителем…
Бандиты развернулись, но выглядел Карст так, что агрессию проявлять не захотелось никому. И милая улыбка, и арбалет в руках, и еще двое арбалетчиков за спиной, и открывшиеся двери других комнат…
— Господа в перьях, вы что-то потеряли?
Лоран заскрежетал зубами.
— Где она?
— Простите, вам кого? Курятник на улице, рыбы в море, — откровенно поиздевался Карст. — Что выберете?
— Мария-Элена! Где эта тварь?! — Лоран тоже едва сдерживался.
Это ж надо — так!
Готовился, ждал, собирался решить дело одним ударом, уже прикинул, что и как будет делать и с герцогессой, и с ее поместьем, и — опять! Его снова провели, причем обидно и жестоко.
Что, нельзя было этих людей посадить на лестнице? Встали бы они, нацелили арбалеты и объявили, что лезть сюда не надо. Кто не понял, два шага вперед, прощай, дурень.
Кто понял — пошел вон.
Малена, кстати, рассматривала и этот вариант, но…
У него тоже были свои минусы. Загнанная в угол крыса может кинуться даже на кошку. И кидается.
А полудохлая крыса — нет. Она молча дохнет.
Так что бандитов просто измотали и ударили, когда те не слишком-то были готовы сопротивляться.
И не ждали они отпора, никак не ждали, Лоран же заплатил судомойке, та должна была добавить сонного зелья в ужин… не добавила?
Что вообще с ней случилось?
На этот вопрос могла бы ответить Берта Ливейс, которая рассвирепела не на шутку, узнав о таком «маленьком гешефте», оттрепала девчонку за волосы и передала людям Карста.
Те, недолго думая, связали предательницу на манер колбасы и сунули в кладовку. Понятно, никто не собирался ее убивать или сдавать страже, пусть катится, но не сразу же! Предупредит еще нанимателя!
Ничего, полежит до утра, не оголодает и не помрет. А утром пинка ей для скорости — и вон пошла. Тебя, отродье Восьмилапого, в приличный дом взяли, работу дали, а ты фортели выкидываешь?
Брысь отсель!
— А вам зачем, господин хороший?
Судя по лицу Лорана — свернуть шею. Какое-то у них продолжение знакомства с герцогессой получалось зоологическое. Свинья, рыба, курицы… кто следующий?
Не дождавшись ответа, Карст посерьезнел.
— Значит так, господа. Все оружие кладем осторожненько на пол, карманы выворачиваем… и поторапливаемся! Живо, живо…
Скрипя зубами и отплевываясь от перьев, господа послушались.
Конечно, будь это регулярная армия, их бы таким было не сломить. Но уличное отребье? Которое за медяк убьет, а за два и заказчика прирежет?
Которому своя жизнь дороже чужой?
И заметим, они уже ранены, деморализованы, пятеро человек не бойцы, да и остальные потрепаны, им не до сопротивления, им бы уйти относительно целыми и на своих ногах.
На пол летели ножи, кастеты, дубинки, кошельки, все вперемешку. Потом, по одному, осторожно, свежеоперенные господа проходили по лестнице — и скатертью дорога, никто не задерживает.
Лоран удрал первым, прекрасно понимая, что Пахт с него за все спросит. Этой ночью, считай, прекратилась карьера Сиплого в преступном мире, теперь только в золотари подаваться.
Можно быть страшным, опасным, жестоким, можно быть негодяем, подонком и мерзавцем, но нельзя быть смешным. Это в преступном мире не прощается.
А Пахт, воняющий рыбой, со сломанной ногой и в перьях, потерявший четверых ребят и не получивший ничего, надолго станет знаменитостью Винеля.
Лоран это понял, а потому бежал, не оглядываясь, иначе ему не жить. Найдут и убьют, медленно и мучительно.
Карст не препятствовал. Пусть сами разбираются, он не полезет… враг деморализован, враг удирает, враг больше к герцогессе точно не полезет, врагу не до того. Отмыться бы… во всех смыслах.
Что приятно, никто не пострадал.
У стражи претензий не будет, даже если Лоран туда пожалуется… а на что, собственно?
На падеж селедки… на голову? Или перьев? На сломанную ступеньку?
На что жаловаться-то? И как при этом не выставить себя посмешищем?
И люди Карста все целы, а это приятно. И денег им дадут, хоть и немного, но герцогесса обещала, и у бандитов кое-что нашлось. Карст еще раз обошел дом, стукнул госпоже Ливейс, мол, можно выходить, выпустил слуг, и в качестве любезности, распорядился подправить ступеньку, повесить на место двери и выдрать все крюки из стен и потолка. Потом слуги замажут дыры, да и побелят сверху, ничего не заметно будет.
Уборка?
А тут и немного. Отмыть от рыбы прихожую, отмыть от перьев комнату герцогессы. Все.
Это ж надо так додуматься?
Ничего особенного, веревки, крючья, а какие результаты? Пятеро из двенадцати не бойцы, остальные… как повезет, но им тоже досталось. А пожаловаться опять не на что. Ни к кому и пальцем не притронулись.
Ладно. Сейчас еще раз все осмотрит, запомнит — и пойдет рассказывать герцогессе об успехе.
* * *
Чуть забегая вперед скажем, что разбудить герцогессу не удалось, как ни старалась Ровена. Малена спала, как убитая, не реагируя даже на флакон с нюхательной солью.
Пришлось Карсту рассказывать все графу Ардонскому, который тоже ждал известий.
Граф не стал чиниться, налил Карсту вина, выслушал и долго хохотал. А потом, в качестве объяснений, рассказал Карсту про Донэр. Перенервничал, вот и разоткровенничался с наемником.
Про события, которым он был свидетелем, про свинью, к примеру…
Карст слушал, кивал — и успокаивался. Да, рядом с герцогессой Ровена может никого не бояться. Самое страшное чудовище уже взяло ее на работу…
Интересно, чем они в монастырях занимаются, что оттуда такие… заразы выходят? Хотелось бы знать заранее, а то в другой раз может и не повезти, Рисойский свидетель.
Комментарии