зеркала. дилогия

Рид, маркиз Торнейский

— Привет, братик.

Остеон улыбнулся младшему брату, который без стука вошел в кабинет, отстранив секретаря.

— Ваше вели…

— Рид!

— Извини, привычка.

— Тогда привычно налей себе вина.

— А тебе?

— А мне такие радости не грозят, — вздохнул Остеон.

— Ост?

— Желудок болит. Сильно.

— Может, травы какой заварить? У нас на границе травницы есть, хорошие…

Остеон махнул рукой.

— Джель успокоился?

— Куда там! Ходит, фырчит, что тот ёж.

Его величество усмехнулся.

— Ладно, успокоится. Никуда не денется.

— Что тут у тебя интересного и когда я смогу вернуться на границу?

— Письма, как обычно. От Риния, от Самдия…

— И?

— Шарлиз Ролейнская прибывает первой. Через два месяца, примерно так.

— А Джель?

— Дилера Эларская будет через три месяца. Даже чуть позднее…

— Как раз и скандал утихнет, и Джель успокоится.

— Будем надеяться на лучшее, — вздохнул Остеон. — Вот ведь… ему править, а он штаны не может удержать завязанными!

— Были и мы молодыми, — показно вздохнул Рид.

— И? — заинтересовался Остеон.

— Ну… бывало всякое, — Рид расплылся в улыбке, вспоминая дочку мельника. И папашу, который гонялся за ним с вилами и ткнул бы точно, плевать, что маркиз… И кухарку, с которой они тесно общались под столом, благо, вышитая скатерть позволила относительно уединиться…

Остеон покачал головой.

— Коты мартовские. Женить вас надо!

— Хорошо хоть не кастрировать.

Остеон посмотрел так, что Рид поднял вверх руки.

— Понял-понял! Молчу, я вообще благочестив, как сам Брат.

— Побогохульничай мне еще…

Рид мило улыбнулся и развел руками.

— Если что — я каяться буду. Авось, грех и отпустят, ибо больше радости Брату с Сестрой об одном грешнике раскаянном, чем о сотне праведников, кои впали в грех гордыни.

Учитель богословия при королевском дворе свой хлеб даром не кушал.

— Есть в чем каяться? — не то, чтобы Остеон доверял брату, но ведь и сыну доверял тоже! Вдруг Рид что-то отмочит?

Рид задумался.

— Лофрейнские нам могут доставить неприятности?

— Нет. Ты кого из них огулял?

— Диану.

— А, эта… пусть ее.

По работе Остеон знал о всех придворных куртизанках. Диана, конечно, в их стройные ряды пока не влилась, но стремилась. И упорно работала над собой и окружающими мужчинами.

Что ж, тоже дело нужное…

Рид кивнул. И даже улыбнулся, вспомнив сегодняшнее пробуждение, на смятых простынях, с красавицей под боком. Вот еще бы говорила она поменьше, а то ведь рот только одним способом ей заткнуть можно… ладно, двумя. Балаболка!

— Проблем не будет?

— Не ты первый, не ты последний. Муж все знает, просто ему так удобнее. Дуэли или наемников можешь не опасаться, к-котяра.

Рид показно невинно улыбнулся.

— Я хороший…

— И чего тебе нужно, хороший?

— Почему сразу — нужно?

— Так я и поверю, что ты пришел помочь мне в бумагах копаться, — огрызнулся Остеон. Брата он отлично знал, и понимал, что того осенила какая-то идея.

Авось, не слишком опасная.

— Ну… — Рид выглядел не особенно виноватым. — Ост, я тут с ума схожу.

— И?

— Можно я поеду, встречу Шарлиз?

— Хм-м…

— Возьму с собой приличный эскорт…

— Человек сто гвардейцев.

— Дядюшку Стива, который нас с Джелем меч учил держать, он тоже загрустил…

Остеон недолго подумал, а потом согласно кивнул.

— Давай. Ты как поедешь?

— До Арвеста, а потом к Инкору. Вдоль Интары.

— Езжай.

Остеон и не подумал сопротивляться брату или запрещать.

Рид — не придворный. Ему удобно в седле, в походе, в битве… и пока у него есть такая возможность. Пусть развлекается. Это одна из причин.

Вторая — выказать уважение к соседям, в преддверии намечающегося союза, это не лишнее.

Третья же…

Его величество искренне желал брату только добра и счастья. При дворе Шарлиз наденет маску, подготовится, и предстанет во всем блеске. А вот так, неожиданно…

Пусть брат посмотрит, кого берет в жены. Если у них не срастется, для Ролейнской найдется другой муж. Конечно, долг для Рида превыше всего, но быть на всю жизнь привязанным к смазливой стерве или круглой дуре, к примеру?

Нет, такого Остеон брату не желал.

Так что на следующее утро дворец покинули сто гвардейцев под командованием брата короля. Они собирались проехаться по Аллодии и встретить Шарлиз Ролейнскую на границе, у крепости Инкор.

Мария-Элена Домбрийская

— Ваше сиятельство.

— Ваша светлость…

Граф Ардонский и герцогесса переглянулись, и обменялись улыбками.

— Дядюшка Астон, вы отправили письмо в столицу?

— Да, Малена. На всякий случай — нескольким людям.

— Они надежны? Поймите меня правильно, дядюшка Астон, я верю в ваши таланты, но я всего лишь девушка. И я волнуюсь…

Астон улыбнулся.

— Мария-Элена, доведись мне пережить столько же, сколько вам, я бы, наверное, с ума сошел. А вы держитесь великолепно. Что касается моих людей… Я не стану вам пока называть имен, но расскажу о них.

— Замечательно!

— Один из них вращается в высшем свете. Есть такая порода людей, которые не могут жить без балов, приемов, охоты…

— И при этом все обо всех знают, и в какой-то момент такие люди — незаменимы?

— Именно. Второй — рангом пониже. Вы слышали о королевских дознавателях?

— Дядюшка Астон, ну что я могла слышать в своем монастыре?

— Примерно лет тридцать назад его величество Аррель учредил департамент дознания.

— Полиция? — заинтересовалась Матильда.

— А чем они занимаются? — принялась уточнять у графа Малена.

— Есть вещи, которыми надо, увы, заниматься.

— Шпионы? Враги королевства?

— Эти проходят по ведомству департамента иностранных дел, — отмахнулся Астон Ардонский. — Но иногда… в жизни бывает всякое. Случаются убийства, тяжбы за наследство и прочее…

— И их расследованием занимается этот департамент?

— Да.

— Такие люди должны много знать…

— Один из этих людей мне обязан.

Малена не стала спрашивать — чем, она просто посмотрела восхищенным взглядом.

— Дядюшка Астон, я в вас не сомневалась. Если ваш сын такой же умный, как и вы… влюблюсь! Честное слово!

Астон отечески улыбнулся девушке. Он прекрасно все понимал, но даже союз — уже неплохо. А там…

Если получится — он выдаст Марию-Элену замуж за Динона. Нет? Всегда можно заключить договор на внуков… да и хорошие отношения с соседями, и прямая выгода…

— Поживем — увидим, не так ли?

— Дядюшка Астон, скажите, а среди ваших знакомых в столице — никого нет из простонародья?

Эту идею подсказала Малене Матильда. И она имела определенный успех.

— А зачем?

— Если есть кто-то, кто может устроиться на работу в дом Домбрийских…

Граф удивился совершенно искренне.

— Это можно устроить. Но — зачем?

— Дядюшка Астон, ведь моя мачеха… я буду очень удивлена, если Рисойские сейчас не мчатся в столицу. И им потребуется полный штат прислуги. А это те люди, которых не замечают. Они все видят, слышат, могут рассказать, но слугам почему-то совершенно не уделяется внимания. А если у нас будет кто-то свой в доме….

— Нам смогут рассказать, кто друг, а кто враг, кто будет шпионить в пользу вашей мачехи, кто ворует…. Мария-Элена, будь я лет на двадцать помоложе — я бы плюнул на все и украл вас! Даже из храма!

Астон сообразил, о чем ему говорят, и исполнился… ну, не восхищения, но одобрения — точно. Его бы дочери подумали о слугах?

Да нет! И Астела, и Даранель искренне считают, что слуга — это такая одушевленная вещь. С которой что хочешь, то и делай. А ведь они действительно — рядом. Все видят, слышат…

— Мария-Элена, я напишу в столицу, своим знакомым. И у нас будет как минимум двое-трое своих людей в вашем доме.

— Причем о ком-то не буду знать даже я? — чуть-чуть пококетничала Мария-Элена. — Дядюшка Астон, будь я лет на десять-пятнадцать постарше, я бы ни перед чем не остановилась. И бросилась бы вам на шею…

Граф весело рассмеялся, и поцеловал руку девушки.

— Малена, вы чудо.

Ответом ему была сияющая улыбка.

— Ну, своего он не упустит, — вздохнула Матильда.

— И доверяться ему глупо.

— Но больше пока — некому. Вот ведь беда…

Малена только вздохнула в ответ.

Монастырь. И этим все сказано. Там были и девушки из знатных родов, но… о, это вечное «НО»!!!

Это — гадюшник. Это вечное кто кого подсидит, кто подсмотрит, кто наябедничает, это место, которое выявляет худшие качества в воспитанницах. И особых подруг у Марии-Элены просто не было.

Герцогесса же…

Из благородных и с некоторыми привилегиями, а потому особенно ненавистная.

Поэтому обратиться было не к кому, оставалось лишь держать ушки на макушке. А больше всего угнетало, что Мария-Элена не знала ничего о Рисойских. Предполагать могла, а вот знать…

Рисойские были в том же положении, но у них было больше опыта, возможностей и… чего уж там! Желания призвать отбившуюся от рук падчерицу к ответу.

А вот получится ли у них это осуществить?

Малена не знала. Но Матильда неутомимо лазила по интернету в поисках рецептов.

Яды, противоядия, оружие… смешно?

Пусть! Хорошо смеется тот, кто смеется последним. И — без последствий.

А Матильда еще добавляла, что никогда! Никогда не знаешь, что тебе пригодится, когда пригодится и каким образом! Поэтому знания — наше все.

Интересно, ФСБ не заинтересуется таким активным пользователем?

Да вроде бы не должно, она ж не рецепт тротила ищет… а ведь и этим заняться стоит?

— Мотя, ты не перегибаешь палку?

— Знаешь, когда мы встретимся с Рисойскими, как бы не оказалось, что я ее еще и недогнула.

Малена не стала спорить. В чем-то она безоговорочно признавала главенство Матильды.

— Хорошо.

И девушки принялись за завтрак. А Рисойские?

Подождут!

Лорена Домбрийская

Матильда угадала. Или Малена?

Сейчас Лорена ехала верхом, искренне мечтая придушить падчерицу.

У нее болели ноги и спина, у нее растрепались волосы и испортилась кожа, у нее вся одежда пропахла мерзким конским потом, она чувствовала себя совершенно ужасно.

Но так было быстрее.

Силанта тоже хныкала, плакала и жаловалась, но Лорена была безжалостна.

Верхом и только верхом.

Нет?

Приедешь потом. Верхом быстрее, чем в карете, а это имеет сейчас первоочередное значение. Лорене надо оказаться в столице быстрее падчерицы, и она там окажется. Малена приедет на ее территорию, и уж тут…

Мысль о том, что один раз это уже произошло, и в выигрыше осталась вовсе не Лорена, женщина гнала от себя грязной тряпкой. Это случайность.

Это просто досадная случайность, а в этот раз она подготовится, и все пройдет иначе.

Мария-Элена тоже будет готовиться?

Эту мысль Лорена тоже гнала прочь. В отличие от Лорана, она не могла допустить мысли о том, что кто-то окажется умнее, сильнее и красивее, чем ОНА! Это же — ОНА!

Она поднялась с самого низа, от дочери разорившегося дворянина до супруги одного из знатнейших герцогов королевства, она всего добилась своим умом (и попрошу без идиотских шуточек о месте расположения ума) и трудом, и никакая тварь ей не помешает….

Лорена ненавидела Малену. Именно ненавидела со всей силой души.

Если бы Лорану удалось осуществить свой план, переспать с этой соплей и запереть ее в Донэре, Лорена не тратила бы на Марию-Элену столько чувства. Подумаешь, герцогесса!

Лорена-то умнее и красивее! И уж точно удачливее!

Но Рисойским указали их место. Указали жестко и нагло, уложив Лорана в постель… со свиньей! Погубив их репутацию в глазах соседей и дав понять, фактически, что их место в хлеву. Они — не ровня Марии-Элене.

Герцогесса оказалась достойна своего титула, и этого Лорена ей простить не могла.

Ревность?

Зависть?

И это, и простая ненависть к той, которая не просто обладала какими-то благами по праву рождения, но и была их достойна. И Лорена не могла утешаться словами о слепоте судьбы. Раньше она мужественно боролась с обстоятельствами, сейчас же, на фоне Марии-Элены… она просто выгодно продавалась.

И ненавидела герцогессу за эту правду.

Не осознавала до конца своих чувств, не разбиралась в мотивах, но ненавидела. И сделала бы все, чтобы насолить Марии-Элене.

Еще и сделает, дайте только до столицы добраться!

Лорена знала, она не успокоится, пока не укажет мерзавке на ее место. Раз и навсегда.

Матильда Домашкина

— Я скоро из дома буду бояться выходить.

— Будем спускаться по веревочной лестнице с балкона?

— Ага… А может, отравить их всех, к едрене фене?

— Маму?

— Какая она мне мать!

Матильда и Малена красили глаза и привычно препирались.

С момента визита участкового прошла уже неделя. Даже побольше.

И… затишье.

Девушки не удивились бы скандалам под дверью, попыткам воззвать к совести, жалости или порядочности Матильды, попыткам вломиться силой…

Тишина пугала и настораживала.

Мысль о том, что любящая мамочка сдастся, девушкам и в голову не приходила. Чушь какая! Стремление людей к халяве неизбывно и безгранично. И отказываются они от попыток, только крепко получив по морде. А пока этого не было…

Так где же мамочка?

Срочно уехала к другим деткам?

А на какие, простите, деньги?

Матильда поглядела в интернете, до нужного поселка было добираться больше тридцати часов в одну сторону. Поезд, еще один поезд…

Примерно треть Матильдиной зарплаты за месяц. Дорогое удовольствие.

И чего ждать самой Матильде?

Девушка нервничала, а Малена ее успокаивала.

— Вот подожди, доберусь я до столицы — и мы поменяемся местами.

— Ты будешь нервничать, а я тебя успокаивать?

— Именно.

— Хорошо бы до этого времени разобраться с моей мамашей.

— Как прикажешь с ней разбираться, если она не показывается?

— Ждем-с…

Ожидание и выматывало. А уж когда к нему добавлялся господин Асатиани… черти б его побрали!

Вот и сейчас.

Опять цветы, опять игрушка, конфеты…

Малена скривила губы, но отправить все в комнату менеджеров не успела. Заявился Антон под ручку с давешней блондинкой.

— Марин, ты сядь, посиди пока, я кое-что сделаю, и поедем.

— Да, дорогой, — томно проворковала жертва косметики, опускаясь костлявым задиком на диван. Матильда посочувствовала мебели. Интересно, у блондинки на попе костяных гребней нет? А то ведь прорежет!

— Малена, сделай Маринке чай.

— Лучше кофе. Черный. С лимоном…

— С сахаром?

— Конечно, нет!

Малена перехватила управление у подруги и принялась заваривать кофе. Матильда тем временем комментировала прическу блондинки и полкило косметики, наложенных с утра.

Или не смытых с вечера?

Кто бы объяснил дурочкам, что вечерний макияж с утра — это не просто дурной тон, это еще и плохо смотрится при дневном освещении… тени в свете неоновых ламп углубляют глаза, но в дневном свете ты выглядишь, как клоунесса.

— У нас вообще не красятся. Только продажные женщины.

— У нас примерно так же. Чем сильнее женщина красится, тем больше она хочет продаться.

— Я бы не купила.

— Думаю, Антон тоже ей не платит, — согласилась Матильда, окидывая блондинку нечитаемым взглядом и ставя перед ней кофе с лимоном.

Мельком она заметила, что дверь в кабинет прикрыта неплотно, так что Антон может услышать их разговор. Есть у шефа такая привычка.

Ну и ладно, все равно она предельно вежлива со всеми его пассиями. То есть Малена. Пробить герцогессу на хамство было невозможно, хотя пытались многие.

Блондинка сощурилась.

— А вы тут секретарша….

— Да.

Малена поглядела на игрушку и цветы.

Сейчас отнести?

Придется подождать, не оставлять же эту блондинку одну в приемной?

Нет, никак не оставишь.

Блондинка проследила за взглядом девушки, и лицо ее стало гадко-ехидным.

— Я смотрю, Давид выиграл пари? Или пока еще примеряется?

— Пари? — удивилась Малена.

Улыбка у блондинки стала еще более пакостной.

— Между Давидом и Антоном.

Малена прищурилась в ответ, не показывая своих чувств.

— Я не в курсе условий… не посвятите?

— Кто быстрее затащит вас в постель, тот и выиграет. Давид, да? Вы ему скажите, пусть хоть на колечко расщедрится…

Дверь кабинета распахнулась.

Антон воздвигался на пороге, злой, как три черта.

— Маринка!

Блондинка захлопала глазами.

— А что не так?

Малена молчала, но столько всего выражал ее взгляд…

Сейчас Матильда и Малена ругались между собой. И слава богу, что телом не управляла ни одна из них, оно так и застыло со скрещенными на груди руками и приподнятой в насмешливом удивлении бровью. Кто бы сказал, что Малена из последних сил удерживает взбесившуюся подругу? А Матильда была не просто в бешенстве, она готова была убивать.

— Суки!!! Твари, сволочи!!! Пари!? Обоих зарою!!!

— Успеем. Пусть сначала объяснятся.

— Козлы!!!.. и…!!!

— Она могла и соврать.

— Ты в это веришь???!!!

— Нет. Определенно не врет, просто укусить хотела побольнее.

— ВОТ!!!

Малена вздохнула.

— Матильда, милая, дай мне вы этом разобраться. Ладно? Сестренка…

Матильда зашипела, но первый приступ ярости схлынул, миновал. Держаться стало легче. Сказывалось бабушки-Майино наследство, фамильная вспыльчивость. Но после первого приступа ярости становилось легче, Матильда уже могла размышлять здраво… только раньше у нее не было Малены.

Она бы треснула Антона по голове ксероксом, выдрала бы блондинке патлы и попала бы в милицию.

Она.

Малена же стояла, будто так и надо. И не при ней злой как черт Антон нависает над блондинкой.

— Ладно. Но если что — я им размножалки с корнем вырву!

— И я помогу.

— По рукам!

Диалог казался долгим, но в реальности занял меньше десяти секунд. Мысли же. Самое быстрое, что есть на земле…

Антон едва успел отреагировать, стащив блондинку за руку с дивана, да так, что Марина плеснула на себя кофе и запищала.

— Ой! Кажется, я обожглась…

— Все. Вали отсюда.

— Тоша!

— Сказал, вали! — рявкнул Антон. И таким было у него лицо, что даже крашеная кукла что-то сообразила. К примеру, что сейчас вылетит в окно.

Чашка кофе полетела на пол, а блондинка попыталась повиснуть на любовнике.

— Тоша…

— ВОН!!! — взревел благородный герой так, что дрогнул светильник на потолке.

Малена выключила кофеварку и заняла свое место за столом. Блондинка вышла, виляя задом, а Антон сделал два шага по комнате.

— Малена…

Девушка молча смотрела на него.

— Я… мы не спорили с Давидом.

Малена с ним тоже не спорила. Пусть выговорится.

— Давид просто попросил меня оставить тебя в покое. Ты ему понравилась.

Молчание.

— У нас не было спора, как такового, мы решили, что выбор предоставляется тебе.

— Это очень благородно с вашей стороны, Антон Владимирович.

Малена говорила тихо и глухо. Ей было больно, и Антон это понял.

— Маринка — дура! Пойми….

— Я все понимаю. Давайте закроем эту тему?

— Ты не сердишься?

— У вас есть какие-то вопросы по работе?

Малена всем видом показывала, что это — не тема для обсуждений. И Матильда восхищалась сестрой.

Ах, как легко было бы сейчас сорваться в базарную истерику. Как просто…

И как невозможно для герцогессы. Малена так же не могла устроить скандал, как не могла бы пройти голой по улице (леди Годиву в пример не приводим, там были обстоятельства), не могла бить посуду, кричать…

— А жаль. Так было бы легче.

— И мне жаль. Что в нашем мире больше этого нет…

— Может, есть? Только мы не сталкиваемся?

— Может быть…

Антон хлопнул дверью кабинета. Вопросов по работе у него не было.

Малена посмотрела на кофейную лужу на полу, на чашку… и пошла убирать. Здесь замка с прислугой нет, здесь надо ручками.

Хорошо хоть чашка не разбилась.

Малена взяла ее и отнесла в санузел, вымыть.

Там ее и нашла Женя.

— Малечка… ты как?

Раньше Евгения ревновала шефа. Потом поняла, что Малене он не нужен (герцогесса своего интереса никогда не показывала), и успокоилась. И даже хорошо относилась к девушке, особенно после появления Давида. Ясно же, друзья поделили поле боя, и Малена достанется Давиду, а на Антона никто не посягнет.

— Что? — спохватилась Малена. — А, да, все в порядке.

— Ты плачешь.

— Это от моющего средства. Оно в глаз попало.

Девушки так и не поняли, кто из них плакал.

Матильда?

Малена?

Горько, когда на месте рыцаря в сверкающих доспехах оказывается… его ишак. Или даже ишак его оруженосца. Горько и гадко.

Благородный человек никогда не позволит себе обсуждать женщину в таком ключе. Тем паче, женщину, которая ему небезразлична. А если вот так, в мужской компании, как будто перебирают стати породистых кобыл… Малена никогда не позволила бы себе обсуждать любимого мужчину с другими. Никогда…

И уж точно не низвела бы свои чувства до… до такого.

Больно…

— Антон мне все рассказал.

— Да неужели?

— Маринка — тварь и гадина. Она и наврать могла.

— О чем?

— О пари.

— Могла. Но… не на пустом месте.

— В смысле? — не поняла Женя.

— Как ты думаешь, это порядочно — трепать мое имя перед каждой встречной?

Малена даже знала, когда это произошло. Когда она отказалась ехать с мальчишками, наверняка…

Гадко это. Словно мыла наелась… того самого, с мыловарни.

Больно и тошно было Малене, а Матильда разделяла ее эмоции. Сестра же страдает!

— Ну…

— Я не давала повода. И мне сейчас очень неприятно. Можешь так и передать Антону Владимировичу.

Женя вздохнула.

— Ладно… Ты справишься?

— Не дождетесь, — огрызнулась уже Матильда. — Из принципа переживу всех, особенно эту парочку ловеласов!

Женя фыркнула и вышла из санузла.

* * *

Антон больше ничего не говорил по этому поводу. С Давидом он, похоже, созвонился сам, потому что вечером перед конторой джипа не было.

— Отвязался? — не поверила в чудо Матильда.

— Благословением Сестры и Брата…

— Не было бы счастья, да несчастье помогло?

— Значит, это не несчастье, а предпосылка для счастья, — философски ответила привыкшая к софистике Малена.

— Аэссе.

— Аминь.