Озвучивание не поддерживается в этом браузере
15
Вечером Антон задержался на работе. Матильда заглянула к нему, узнать, нужна она — или можно уходить. Шеф только рукой махнул.
— Иди…
— Спасибо.
— Только скинь вот это письмо по электронке. Адрес я карандашом написал.
Пришлось задержаться на пару минут. Прогнать письмо через сканер, вывести на монитор — и спихнуть в почту. Недолго, но…
— Привет, клякса чернильная!
Юля вошла походкой победительницы.
Красное платье открывает больше, чем закрывает, собственно, закрыты там грудь и промежность, остальное либо разрезы, либо сетка, в таком на сцене плясать надо, а не по улице ходить. Но ей к лицу, только очень вульгарно. Черные волосы залиты каким-то средством для укладки, потому что почти не движутся, лицо накрашено еще сильнее…
— Добрый вечер, сударыня, — спокойно ответила Мария-Элена.
Именно Мария-Элена, для которой было привычно и обращение, и самообладание. Вот Мотя обычно сначала била в нос, а потом уж…
— Су-ударыня… ишь ты? А почему не госпожа?
— Потому что слово госпожа должно употребляться вместе с фамилией или должностью, а мы с вами не были представлены. В то время, как слово сударыня можно использовать в общении с незнакомцами.
Юля опять вспыхнула.
— Ах, не представлены… Тошка нас знакомил.
— Госпожа Юлия?
Малена не ехидничала, она просто уточняла. Но как-то получалось до крайности нелепо, и Юля, которая настаивала на этом обращении, выглядела персонажем из плохого порнофильма.
То ли бордель-маман, то ли еще чего похуже.
— Юлия Петровна! Или госпожа Шареметьева! Или…
— Юля? — донесся голос из кабинета.
— Да, Тошенька, я уже здесь, — заворковала девушка.
— Иди сюда!
Юлия бросила насмешливый взгляд на Малену но — увы. Все пропало втуне. Девушка как раз наклонилась, чтобы выключить компьютер и сетевой фильтр, и заметила зеленый огонек…
— Мотя?
— Точно! Малечка, нас слушают!
— Тоша?
— Вот сукин сын!
— Мотя!
Мария-Элена выключила фильтр, и отправилась на выход. В голове была каша.
— Думаешь, нас и с утра слушали?
— Уверена.
— Я ничего лишнего не сказала?
— Малечка, это я бы лишнего наговорила. А ты умничка и вообще чудо! Я бы никогда так не смогла!
— Как он может… с ней? Она же отвратительна…
— Полагаю, Антона не интересуют ее умственные способности.
Мария-Элена надулась. И дулась почти всю дорогу до дома, пока не наткнулась на знакомых.
— Тильда, привет!
— Привет! — помахала рукой Матильда.
Знакомых у нее хватало, вот с близкими друзьями было хуже. Но…
У меня не характер, а жизнь тяжелая.
Именно это и можно было сказать про Матильду. Сложно было вырасти дружелюбной и открытой в ее обстоятельствах. Когда родителей нет, растит тебя бабушка со своеобразным характером, денег в семье в обрез, работать приходится чуть не по двадцать часов в сутки…
Ну и добавьте еще, что Матильда в любой момент могла остаться одна и оказаться в детдоме. Способствует любви к людям?
Нет.
Знакомых-то у нее хватало, настоящих друзей не было. Но Матильда не переживала. Настоящий друг — дело серьезное, не каждому в жизни он дается. Понимать надо…
Компания, которая собралась на лавочке, была вполне среднестатистической. Такой клуП (КЛУб Пивохлебов) найдется в каждом дворе. Сидят они, пивко посасывают, курят, что самое противное — плюются, словно верблюды, и ни одна зараза не подумает отнести окурки в мусорку.
Хотя в их дворе бедолагам приходилось плохо. Бабушка Майя гоняла эти кодлы, словно паршивых щенков, последние пару лет только перестала — Паркинсон.
Сейчас на лавочке у Мотиного подъезда сидели местная дворовая красотка — Людмила, и двое ее кавалеров. Витек и Петюня. Да-да, тот самый.
Людмила, по случаю жаркой погоды, оголилась так, что Матильда подумала о купальном сезоне. Топик-огрызок почти не сдерживал роскошные прелести размера так пятого, а куцые шортики почти не прикрывали остальное. Размера так тоже пятидесятого, если не пятьдесят второго. Пока Людмилу еще спасала тонкая талия, позволяя не казаться глыбой жира, но девушка успешно боролась с этим недостатком. Пиво — штука калорийная, а в таком количестве им можно было роту солдат накормить. Возле троицы стояли шесть полуторалитровых бутылок, плюс еще чипсы, фисташки и что-то еще в ярких пакетиках.
Кавалеры были вполне достойны дамы. Они сверкали сомнительными бицепсами в майках-алкоголичках, и смело открывали миру волосатые кривоватые ноги.
— Тильда, иди к нам?
— Спасибо, я с работы. Мне бы отдохнуть…
— Вот вместе и отдохнем! — заржал Петюня.
Попу, правда, от скамейки не оторвал — вот еще не хватало! Да любая баба уже должна быть счастлива, что такой самэц обратил на нее свое благосклонное внимание.
А вот Витек оказался поактивнее и перегородил подходы к двери. Облокотился, как будто атланта землетрясением контузило, еще и рукой проход перекрыл.
— Поцелуешь — пропущу!
— Фу! — среагировала Мария-Элена.
Матильду такими мелочами было не смутить.
— Почистишь зубы — поцелую.
Кавалер замялся. Видимо, не ожидал такого заявления, а Мотя, тем временем, ловко подбила его под опорную ногу. А нечего было наваливаться всей массой на одну точку опоры, распределять надо грамотно.
Осталось только подтолкнуть вверх руку Витька — и проскользнуть. Занятый попытками удержать равновесие, кавалер и внимания-то на даму не обратил, куда там ее удерживать.
— Ловко ты его!
Матильда вздохнула.
— Малечка, ну что значит — ловко? Сейчас жарко, он пивка высосал, его разморило. Вот у меня и получилось. А словами… словами у меня далеко не всегда получается. Может, ты бы его и убедила уйти, а я не могу.
— Я бы тоже не убедила.
— Но с Юлией Петровной ты же справилась.
— Это было несложно. А вот эти… фу!
— Кому что несложно. Мне вот, твои паразиты на один зубок. А наши…
Мария-Элена вспомнила, видимо, про своих врагов, потому что поежилась.
— Мотя, ты меня не бросишь?
— Конечно, не брошу. Но я думаю, что нам надо принять дела, разобраться с управляющим, и собираться в столицу.
— А как мы все это сделаем?
— Малечка, я на компе в пять минут обсчитаю всю вашу бухгалтерию. Приход, расход, доход, выход… хоть и не тому меня учили, но программ много, забьем данные в нужные клеточки и получим ответ. А у самой ума не хватит — знакомых попрошу. Если он у тебя не ворует — отлично. Пусть работает дальше.
— А если ворует?
— А что у вас принято делать с ворами?
— Бить палками. Отбирать наворованное. Вешать на площади.
Матильда фыркнула.
— У нас такие законы никогда не примут. А жаль…
— Может, еще настанут времена?
— Поживем — увидим. А пока проверим управляющего, назначим, если что, другого, и в столицу.
— Столица… страшно.
— И чего ты боишься?
— Там король. А это полная власть в жизни и смерти каждого подданного.
Матильда прикинула перспективы. Да, это не президент, это намного круче.
— Мы законов не нарушаем. Попробуем выжить.
— А если нас замуж выдадут?
— Главное, чтобы не за Лорана, а остальное — переживем.
Малена и внимания не обратила на намек.
— Я…. Я замуж не хочу. Я Антона люблю.
— И люби себе на здоровье. Он тоже любит сейчас… вопрос только в какой позе.
Малена засопела.
— Не любит. Это иначе называется… у нас мужчины тоже готовы кого-нибудь завалить. Но это не любовь.
Матильда сочла за лучшее не спорить с подругой. Корона с головы не упадет. А вот поссориться они могут.
— Предлагаю сегодня посмотреть что-нибудь лирическое. Жизнеутверждающее…
— К примеру?
— Что-нибудь из старых музыкальных комедий. «Сильву», «Тартюфа», «Хануму»… сейчас разберемся.
Мария-Элена не возражала. Телевидение и интернет она уже оценила. Высшим баллом. Так что сейчас они придут домой, устроятся с комфортом, заварят чая, подгребут под бочок мурчательную и ласкательную кошку, которую так уютно гладить, и будут смотреть кино. И ни о чем не думать.
Мамочка, громадное спасибо тебе за зеркало…
* * *
— Тошка, твоя секретарша просто нахалка.
Антон, развалившись на подушках, пил свежевыжатый сок, и довольным взглядом осматривал свои владения. То есть — Юлечку в весьма откровенном пеньюаре.
Первый раунд был позади, но вечер только начинался.
— Она тебе нахамила?
Антон отлично знал, что Малена была предельно корректна. Но ему было интересно…
С Юлей они встречались не первый год.
Он не собирался жениться, она два раза уже выходила замуж, получив от первого мужа квартирку, а от второго машину, сейчас находилась в поисках третьего мужа, и для удовольствия встречалась с Антоном.
— Она правда закончила курсы хороших манер?
— Мне она такой диплом не приносила. А что?
— Может, тебе ее уволить?
— А работать кто будет?
Юля соблазнительно повела плечами.
— Я могу… поработать.
Пеньюар распахнулся. Антон оглядел открывающиеся перспективы, и протянув руку, подмял женщину под себя.
— Поработай…
Но увольнять Матильду ему и в голову не пришло. С чего бы? Девушка справляется со своей работой, она неглупа, ненавязчива, не лезет к начальнику… а что Юлька взъелась…
Бабы — дуры. И годятся только для одного дела, которым он сейчас и занимается.
Его высочество принц Найджел.
Миры и мужчины могут быть разными. Но некоторые занятия не меняются, и ныне и присно.
Леди Френсис старалась ничуть не хуже Юлии, и принц, наконец, откинулся на подушки усталым, но довольным. Наступило время обработки.
— Мой принц…
Найджел принял кубок с вином, и одобрительно оглядел устроившуюся рядом леди. Хороший вид…
— Мой принц, а ваш дядя еще долго пробудет в столице?
— Не знаю… посмотрим.
— Дело в том, что моя подруга, леди Алейнская, просто мечтала с ним познакомиться…
Найджел пожал плечами.
— Кто ей мешает? На ближайшем балу Рид будет, пусть знакомится…
— Это так романтично… любимый сын старого короля… такая прекрасная история….
Найджел сморщил нос.
— История-история… кому это теперь важно?
Леди Френсис пожала плечами.
— А мне так нравится слушать истории, ваше высочество. Вот, мне недавно рассказали такой ужас!
Найджел с удовольствием заткнул бы даму привычным способом, но мужчине нужно было время на отдых. И леди Френсис продолжала щебетать.
— Представляете, купеческая семья… Отец хотел выдать дочку замуж за своего компаньона. А тот на сорок лет старше, страшный, толстый…
— Я могу… поработать.
Пеньюар распахнулся. Антон оглядел открывающиеся перспективы, и протянув руку, подмял женщину под себя.
— Поработай…
Но увольнять Матильду ему и в голову не пришло. С чего бы? Девушка справляется со своей работой, она неглупа, ненавязчива, не лезет к начальнику… а что Юлька взъелась…
Бабы — дуры. И годятся только для одного дела, которым он сейчас и занимается.
Его высочество принц Найджел.
Миры и мужчины могут быть разными. Но некоторые занятия не меняются, и ныне и присно.
Леди Френсис старалась ничуть не хуже Юлии, и принц, наконец, откинулся на подушки усталым, но довольным. Наступило время обработки.
— Мой принц…
Найджел принял кубок с вином, и одобрительно оглядел устроившуюся рядом леди. Хороший вид…
— Мой принц, а ваш дядя еще долго пробудет в столице?
— Не знаю… посмотрим.
— Дело в том, что моя подруга, леди Алейнская, просто мечтала с ним познакомиться…
Найджел пожал плечами.
— Кто ей мешает? На ближайшем балу Рид будет, пусть знакомится…
— Это так романтично… любимый сын старого короля… такая прекрасная история….
Найджел сморщил нос.
— История-история… кому это теперь важно?
Леди Френсис пожала плечами.
— А мне так нравится слушать истории, ваше высочество. Вот, мне недавно рассказали такой ужас!
Найджел с удовольствием заткнул бы даму привычным способом, но мужчине нужно было время на отдых. И леди Френсис продолжала щебетать.
— Представляете, купеческая семья… Отец хотел выдать дочку замуж за своего компаньона. А тот на сорок лет старше, страшный, толстый…
Переживания купеческой дочки Найджела мало интересовали. Но договорные браки, они… да, сложное это дело.
— А у нее уже был любимый. И он ей принес порошок… подсыпаешь его отцу, и тот начинает вести себя странно. Купца как подменили, он орать начал, голым на улицу выходить, всякие ужасы вытворять… дочке пришлось запереть отца и срочно выходить замуж за любимого. И брать все дела в свои руки.
— И что потом стало с купцом?
— А ничего, — махнула рукой леди Френсис. — Порошок кончился, и он в себя пришел. Еще и доволен был. Дела в порядке, дочка замужем и счастлива…
Найджел вздохнул.
Да, там-то все получилось хорошо. Вряд ли ему так повезет с его браком. А впрочем…
Кажется, он уже достаточно восстановился. Пусть работает, стервочка…
Мария-Элена Домбрийская.
— Утро начинается, начинается…
Утро начиналось с рассветом. И — с молитвы. В дороге Мария-Эллена об этом забывала, но тут решила соблюдать хотя бы видимость приличий.
Проснулась, как положено, осенила себя святым ключом, и принялась читать весь цикл.[18]
Ровена посматривала на это дело, но присоединяться не спешила. Разминалась с ножами.
Лезвия так и мелькали в ее пальцах, завораживающе поблескивали, исчезали и вновь появлялись…
— Красиво! — Матильда едва дождалась, пока Малена закончит читать последнюю молитву. — Ты погляди, как она! Ловкость рук — потрясающая!
Мария-Элена посмотрела.
— Да, очень красиво.
— Попросим нас научить?
— Мотя… это нереально.
— Почему?
— Потому что без рук останемся. Такому с детства учат…
— Хм-м…. Малена, а где это девочек такому учат?
Мария-Элена задумалась.
— Н-не знаю…
— Как поставлено образование в знатных семьях, я вижу. У вас есть где-нибудь школы наемников?
— Нет…
— Надо бы потом осторожно ее расспросить.
Малена кивнула, соглашаясь.
— Умываться и одеваться?
— Да, давай.
Мария-Элена поглядела на Ровену.
— Ровена, когда закончите разминку, прикажите слугам, пусть принесут горячей воды.
— Хорошо, ваша светлость. Еще пару минут…
Ножи по очереди полетели в гобелен.
— Она наше имущество портит? — возмутилась Матильда.
— Нет! Смотри!
Ножи действительно попадали в гобелен, в нужных местах. Но не втыкались. Ровена бросала их рукоятями вперед.
— Потрясающе! Малечка, ну хоть кидать мы их научимся?
Когда Матильда начинала ныть, противостоять ей было почти невозможно. Малена и не пыталась.
— Ладно. Как время будет.
Слуги себя ждать не заставили. И вода была горячая. Шадоль выслуживается?
Посмотрим…
В этот раз Матильда выбрала для девушек белое нижнее платье, а сверху светло-зеленый шелк. Ровена помогла ей затянуть шнуровку, расправила рукава…
— Волосы, ваша светлость?
— Волосы… сейчас!
Заколку для волос Малена сделала под чутким руководством Матильды.
Берется проволока, гнется определенным образом и обшивается бархатной лентой так, чтобы в центре получилось отверстие. В него просовываешь кончики волос, потом закручиваешь пряди вокруг ленты, и под конец загибаешь концы проволоки. Получается вполне симпатичный узел.
Это годится не для всех типов волос, но такие, как у Матильды и Малены, светлые, легкие, послушные и средней густоты, укладывались идеально.
Твистер, хеагами…
Матильда подсказала Малене, что именно надо заказать у кузнеца, а герцогесса расстаралась. Потом вместе обшили лентой, декорировали жемчугом, и получилось просто великолепно.
Мария-Элена потренировалась, и волосы укладывались в красивую прическу почти мгновенно.
Теперь челка, подстриженная по настоянию Матильды, провести по ней щеткой из кабаньей щетины (раритет, но ведь волосы-то слушаются!), и улыбнуться своему отражению в зеркале. Простая полированная металлическая пластина, Малена там видна очень условно, но все равно — зрелище приятное.
— Шаль накидываем?
Матильда подумала.
— Наверное, да. И утро — прохладно. И напомнить всем о трауре надо… Давай вон ту, серо-белую…
Выбранная шаль больше всего напоминала шарф, но тут главное обозначить статус. Облако кружева окутало плечи, и Малена вышла из комнаты.
Чтобы тут же наткнуться на дядюшку.
* * *
Лоран Рисойский стоял прямо напротив двери и разглядывал Малену таким взглядом, что благовоспитанная девушка должна была покраснеть, смутиться и пискнув, нырнуть за дверь.
Девушка, воспитанная пожилой коммунисткой, была не в курсе, что она обязана так поступить.
Матильде повезло, что Мария-Элена на миг замерла, как кролик, девушка отодвинула подругу, перехватывая контроль, и пошла прямо на Лорана. Да так решительно, что мужчина сам смутился на секунду. Дрогнул, метнулся взглядом по сторонам.
— Ага! Дядюшка! Доброе утро, любезнейший Рисойский, вас-то мне и надо, — Матильда смотрела и улыбалась так, что доктор Лектер не побрезговал бы пожать девушке руку. Или взять пару уроков.
Выучка бывалого ловеласа взяла вверх.
Лоран-таки собрался и заулыбался еще соблазнительнее.
— И чем же я могу услужить столь очаровательной девушке?
— Можете, — Матильда нежно улыбалась. — Но дайте сначала слово, что выполните мою маленькую просьбу…
— Для вас — любой каприз!
Ох, зря Лоран это сказал. Матильда засияла еще ярче.
— Отлично. Значит, завтра вы уезжаете.
— Что?!
Лоран такого не ожидал. Вообще…
Матильда развела руками.
— Дядя, а как вы хотите? Вам срочно надо в столицу, проверить наш дом, привести его в порядок, построить прислугу, или нанять новую, договориться с портнихами… мы с Силантой обязаны будем побывать в столице. Кто все это должен организовать? Другого мужчины у нас в семье нет, а для Силанты вы, как отец родной…. Да и мне в отцы годитесь.
Лоран скривился.
— Неужели я вызываю у вас только отцовские чувства?
— Конечно, нет, — проворковала Матильда. — Еще мне очень хочется вас к делу пристроить.
— Вы мне разбиваете сердце своей холодностью…
Что надо было отвечать по правилам высшего света, Матильда не знала. Вообще…
Это дома Мария-Элена ей подсказывала, там-то она никого не боялась, а здесь бедную герцогессу аж переклинивало. И дождаться от нее помощи становилось невозможно.
Ничего, Матильда и сама справится. Подумаешь, престарелый Ромео…
— Неужели? А на вид вы вполне живы…
— С той минуты, как я вас увидел, мое сердце билось и будет биться только для вас…
Хм-м…
А дядюшка пошел в атаку.
Матильда с интересом пронаблюдала, как Лоран сгреб ее руку и приложил к сердцу. Потом ловко вывернула кисть из захвата, и перехватила мужскую руку. Коснулась пульса.
— А вот врать стыдно. Тем более так бездарно.
Рот открыл не только Лоран, но и служанка, которая оказалась свидетельницей этой сцены.
— А…
— Дядюшка, ну куда это годится? Сердце, разбиваете… Пульс у вас ровный, наполнение хорошее, частота не превышает семидесяти ударов в минуту, может, и меньше, и говорит это о том, что вы спокойны. Абсолютно. Стоит ли врать, если вас так легко проверить?
— Я не лгу! — опомнился Лоран.
— Да-да, и с той поры, когда вы увидели меня, ровно десять лет назад… не надоело? Возьмите, что ли, романчик у племянницы, почитайте. Авось, новые выражения узнаете. Эти заплесневели еще при жизни моей бабушки.
Что бы ответил Лоран — неизвестно, но его спасло появление Шадоля.
Мария-Элена отпустила свою жертву, и направилась к новой. Причем, людоедистость улыбки совершенно не убавилась.
— Шадоль, мой очаровательный дворецкий…
И как-то все поняли, что это не комплимент. В том числе и сам Шадоль, который все же поклонился, хотя и понимал, что не поможет. И не пронесет.
— Ваша светлость…
— Моя. Где управляющий?
— Эммм… ваша светлость, он еще не успел вернуться.
— Откуда?
— Ваша светлость, если вы помните, управляющий у нас — господин Сельвиль.
— Помню. И?
Мария-Элена и правда помнила господина Сельвиля, высокого сухопарого человека, который выглядел так, словно скушал линейку.
— Мы не знали заблаговременно о вашем приезде, и он отправился к Ардонским. Граф привез замечательного жеребца, говорят, из Шемаля, господин Сельвиль хотел договориться, чтобы он покрыл пару наших кобыл…
— Замечательно, — кивнула Матильда.
— Я вчера послал гонца, но…
— Понятно. Пока туда, пока обратно, да и немолод уже господин Сельвиль. Помощник у него есть?
— Племянник. Они вместе поехали…
— Ардонские… надо бы написать им, — пробормотала себе под нос Мария-Элена.
И едва не подскочила на месте, когда ей на плечи легли теплые руки. И дядюшкин голос вкрадчиво шепнул на ухо.
— Стоит ли писать разным… Ардонски…. АУУУУУ!
Матильда не отказала себе в маленьком удовольствии.
Что себе позволяет этот престарелый донжуан? Это же вся репутация, считай, в клочья. Слуги болтливы, Шадоль завтра же понесет по округе, что Малена и ее дядюшка, Рисойский…. Дело молодое, нет?
Нет! И точка!
Точка была поставлена каблуком туфельки. То есть — сабо.
Ох, не просто так Малена останавливалась в порту и занималась гардеробом.
Поглядев на улицы городов, она только головой покачала. И предложила Малене промежуточный вариант.
Как-то так вышло, что простонародье носило грубую обувь, аристократки — туфельки из шелка на кожаной подошве, почти чешки…
Сабо стали промежуточным вариантом.
Подошва из дерева, с разными типами каблука, танкетка — или более выраженный каблук, аккуратные гвоздики, тонко выделанная кожа…
Пока получилось не слишком красиво, но демонстрировать кому-то обувь в Аллодии считались не слишком приличным. А лодыжку — вообще моветон.
Стоять на каблуках Малене тоже сначала было сложно, но мостовые…. Грязь, камни, да и просто — плюсик к росту. Будучи от при роды невысокой, около метра шестидесяти, та же Матильда не выходила на улицу без пятисантиметровго каблука. Даже мусор вынести.
У всех свои комплексы.
Сегодня Малена надела сабо на толстой платформе и с выраженным каблуком, плюс десять сантиметров к росту. Вот этот каблук по дядюшкиным пальцам и прошелся. Душевно так, со всей молодой силушки.
У Матильды был опыт проезда в общественном транспорте. И опыт общения с козлами, которые считают, что раз уж свезло, то надо девушку или за попу тиснуть, или за грудь. Орать на таких — гиблое дело, а вот каблуком по ноге, или булавкой в бок…
Прелесть!
Матильда еще и чуть повернулась на каблучке. И тут же с искренним сочувствием отпрянула, поглядела на дядюшку.
— Ой! Какой ужас! Больно? Что случилось, дядюшка? Старость? Прострел? Подагра?
Лоран посмотрел так, что Матильде стало ясно — надо удирать. И она, не долго думая, кивнула Шадолю.
— Пойдемте, Шадоль. Вы слуг построили?
— Н-нет, ваша светлость…
— Значит, сейчас пройдемся по замку, вы покажете мне, кто где работает, и заодно познакомите. Так даже лучше, не будем отвлекать людей от дел…
И исчезла.
* * *
Оставшись один, Лоран дохромал до кресла.
Не чинясь, стянул сапог и оглядел причиненный ущерб.
Любовь к дорогим вещам сегодня вышла боком, будь кожа потолще, пальцы пострадали бы куда как меньше. А сейчас…
Нет, не сломаны.
Но синяк точно будет, и наступать на ногу неприятно. Надо бы лед приложить, и побыстрее.
Мышка с зубками?
А мышку с копытами не хотите? Или это уже не мышка?
Лоран подумал, что счет девушки растет. Ничего, потом за все спросим и сразу. К тому же, такие, молодые и ранние, весьма хороши в постели…
Лоран еще раз оглядел пальцы.
Если не поторопиться и не приложить лед, кроме постели ему точно ничего не светит. Просто на ногу не наступит. М-да…
* * *
— Как ты его!
— Маловато будет! Я ему еще при встрече добавлю…
Малена поежилась.
— Я бы так никогда не смогла!
— Ничего, я за двоих поработаю. Ты меня отстояла, я тебя, на том и мир держится.
Матильда почувствовала волну благодарности от подруги.
Последний час они рассекали по замку. Заходили на кухню, на конюшню, даже на скотный двор… и везде кипела работа. Кажется, уже прошел слух, что госпожа с утра на ногах, и раздает справедливость.
Матильда не смогла бы судить о происходящем, а вот Мария-Элена…
Монастырское воспитание?
Ох, не одним молитвам там учили!
Мария-Элена знала кучу рецептов, видела недочеты в работе слуг, отчитывала прачек, ругалась за перерасход специй, отмечала, что в замке далеко не везде убрано… да, средневековый замок не отмоешь дочиста, но, к примеру, сальные наплывы стоило бы и счистить с бронзовых подсвечников, да и за собой слуги могли бы следить… хоть не таскаться по коридорам замка в навозных сапогах.
Досталось всем. Шадолю в особенности.
Мария-Элена приказала собрать слуг в большом зале, и закатила пятиминутную речь о том, что хозяин болеет — слуги спят?
Баста, карапузики, кончилися танцы!
У вас теперь есть хозяйка, и лениться она никому не позволит!
Да, отец болел, да, мачеха всех распустила, но Мария-Элена не собирается терпеть в своем замке лентяев. А потому…
Вот этому, тому, вон той и той на первый раз штраф. Половина недельного заработка. За то-то и то-то. В следующий раз наказаны будут не только поварята, но и старший повар. Не только прачка, которая испортила дорогую рубашку, но и старшая над ней. Проследи, укажи, покажи…
Нет?
Будет другой старший.
Да, Шадоль…. То же самое! Сейчас — штраф, потом до плетей дойдем.
Это по кнутам. По пряникам…
Швеям премия. В размере половины недельного жалования. Есть за что — молодцы, хорошо работают. Конюхам премия — в том же размере. Кони идеально содержатся, конюшня аж сверкает, придраться не к чему.
Этот метод уже подсказала Матильда.
Кнуты нужно чередовать с пряниками — это первое. Пряники лучше раздавать не за свой счет. Таким образом, по деньгам выйдет то же самое, но народ поймет, оценит и запомнит. А кто не…
Раз без денег останется, два… и сам предпочтет убраться из неуютного места.
Разгильдяйство — не наш метод. Точка.
Лорена, которая вышла к концу речи, бесилась, но сделать ничего не могла. Вчера…
Ох, подвела даму несдержанность…
Дорак вернулся! И на радостях, Лорена решила немножко себя побаловать. Ночь прошла бурно и приятно, заснули любовники только под утро, а проснулась веселая вдова только к завтраку, даже чуть позднее. А Малена-то по замку бегала с рассвета! Как в монастыре приучили!
Встала с солнышком, помолилась — и вперед. Работать, дочь моя, работать! Ибо безделье — грех!
Силанта обиженно сопела за спиной матери. Она тоже проспала по уважительной причине. Злилась до поздней ночи и сидела перед зеркалом.
Злилась на Малену, прикидывала, что бы такое надеть, чтобы казаться лучше, чем эта… эта…
В итоге, Силанта, в роскошном бархатном платье желтого цвета проигрывала Марии-Элене по всем статьям. Сразу было видно где хозяйка, где гостья. Где аристократ, где нувориш…
Аристократам у себя дома ведь нет нужды наряжаться. У них и так дел хватает, за них говорят не бриллианты, а манеры. А жемчужная нить, которую нацепила на себя Силанта, была такой длины, что хватило бы трех девушек обмотать.
Вот у Лорены вкус был идеален.
Голубой шелк поверх белого нижнего платья. Скромно, со вкусом…
Лоран пока еще не прихромал… Матильда мстительно хмыкнула. Ничего, не поумнеет — костыли осваивать будет! Мы — добрые, сразу не убьем, дадим время раскаяться и все осознать…
Перебивать Матильду было делом гиблым. Лорена и не пыталась, понимая, что выставит себя дурой. Но когда девушка закончила речь, и небрежным жестом распустила прислугу, мачеха не сдержалась.
— Наводишь свои порядки, доч-ченька?
И это почти в полный голос, слуги замерли, понимая, что это — СПЛЕТНЯ! Такой и поделиться можно… И ведь поделятся!
Увы…
Лорене решительно не повезло. Матильда хоть и не была еврейкой, но…
— Мамуся, вы бы шарфиком шейку замотали. А то следы горя и отчаяния виднеются… слева, на два пальца повыше ключицы…
На белой ее Лорены действительно был виден засос. Ну, увлеклись вчера. И прикрыт он был платьем.
И вообще…
Вы пробовали что-то увидеть в металлическом зеркале — детально? Вот и Лорене не удалось. Но чтобы так…
Женщина побагровела, схватилась за шею, поняла, о чем говорит Мария-Элена и покраснела еще больше…
— Ах ты наглая дрянь!
— Мамуся, вы бы хоть месяц-то подождали для приличия, — Матильда и не подумала сдаваться. — Ладно еще — здесь, все свои, так что сплетни не пойдут. А в столице?
Упоминание о столице мигом охладило Лорену. Ехать-то туда надо! А как прикажете обрабатывать эту гадину, чтобы она влюбилась в Лорана? Если…
— Это, наверное, собака. Я вчера перед сном на псарню заходила…
— Да, я там тоже кобеля видела. Такого крупного, синеглазого, — Матильда издевалась уже в полный рост. Эка невидаль! Что Дорак спал с Лореной, они еще по дороге поняли, а сейчас просто получили подтверждение.
Лорена зашипела, и Матильда подняла руку.
— Нет-нет, я все понимаю. Собака — так собака, тут их, кобелей, с избытком… надо бы пригласить кого.
— Зачем и кого собирается пригласить ваша светлость? — игриво поинтересовался Лоран, непринужденно входя в зал. Правда, прихрамывал он вполне заметно. Матильда прищурилась на него. Что, жизнь недоучила?
Еще добавим!
— Говорю, кобелей развелось. Надо бы живодера на них пригласить.
Лоран подавился воздухом.
Слуги рассасывались.
Уже к вечеру по Донэру пошел слух, что вдовствующая герцогиня… того самого — с собаками! А герцогесса предлагала отдать дядюшку на живодерню. И особенно старались несколько служанок. Две — из тех, кого Лоран предпочитал чаще остальных, и три — из тех, кого ни разу не предпочел.
Комментарии