Маркер.

Лиза скидывает с себя одежду на кафельный пол и залезает в воду. По телу сразу же прокатывается тепло и расслабление, становится чуточку легче, но жаль, вода не смывает мысли и воспоминания. Девушка откидывает голову на бортик и прикрывает глаза, надеясь так и уснуть, а если вдруг начнет во сне тонуть, то пусть, так будет даже лучше.

Она тихо всхлипывает, но в тишине ванной комнаты всхлип кажется в разы громче. Оказывается, слезы еще остались, и они снова льют ручьями, растворяясь в ароматной мыльной воде, давно уже остывшей. Боль, которая, казалось, тоже иссякла, стремительно затапливает его изнутри. Индиго тихо плачет, обнимая свои худые колени и утыкаясь в них лицом. Сдерживает в себе рвущийся наружу крик, подавляет желание поддаться истерике и свихнуться окончательно, иначе обратного пути больше из сумасшествия не найдет.

А может, так было бы лучше?

Сбежав от Кристины, девушка в срочном порядке попросила Киру, чтоб они пошли домой и быстро собрав свои вещи, вышли из квартиры.

По пути старшая была крайне озабочена причиной такой резкой смены настроения, но Андрющенко отмахивалась и просила дать ей время.

Поднимая взгляд на обшарпанным потолок в ванне, перед глазами мелькает картина на кухне, а сердце от чего то сжимается до горящей боли и непонимания даже не всей ситуации, а себя.

Чего хочется на самом деле?

Вновь прикрывая покрасневших от слез глаза, голова медленно погружается под воду.

Время.

*

Она не видел Лизу всего три дня. Они не переписывались, не созванивались, Всего три дня. Раньше для неё это было ничем — за три дня она могла прочитать книгу, мола пройти любезно взятую у знакомых игру, могла покапаться в марке, могла убрать дом снизу доверху. Ей никогда не было скучно, для неё в принципе не существовало такого понятия как «скука», — она мог занять себя чем угодно. Теперь для неё есть только одно занятие — думать о Индиго.

В ту ночь она очень извинялась перед Виолеттой и ничего не объяснив ушла.

Было необходимо проветрится.

Всего три дня. Она чувствует себя так, как будто её лишили чего-то важного, того, чьего присутствия даже не было заметно, зато отсутствие ощущается очень явно. Сидя на парах, стоя с ребятами за углом шараги, готовя себе ужин, Кристина чувствует, как часть ее отвлекается на Лизу. Постоянно. Словно девушка проникла в неё воздушно-капельным путем, нашла себе местечко под черепной коробкой и напоминает о себе очень ненавязчиво каждый раз, когда Шума ожидает этого меньше всего.

Ей кажется, что она болен.

За все эти дни на учебе не было ни Лизы, ни Киры.

Уже сотое сообщение о встрече и просьбе поговорить висит в диалоге не прочитанное, а надежда на разговор постепенно угасает.

Андрющенко терять не хотелось. Оставлять все там не хотелось.

Хотелось по другому. Чтоб спокойно, и желательно взаимно.

Но увы, «хочу» порой неосуществимы.

*

Такая тишина бывает лишь с самого утра, когда люди еще не проснулись, проклиная очередной будний день и дела, которые их ждут. Где-то собаки лают, а неподалеку от мусорки сладко спит местный бомж, любовно прижимая к себе полупустую бутылку водкой, которую ему посчастливилось откопать для себя. Вот он действительно счастлив, ведь ему никуда в самую рань топать не надо. Какая работа? Его работа состоит только в раскопках свалок на районе.

Принимая сидячее положение, Лиза разминает шею и сорным взглядом смотрит на Киру, которая пускает слюни на подушку после смены.

Девушка согласилась отлежаться вместе с младшей несколько дней.

Тему того вечера никто не поднимал и Индиго крайне благодарна за это. За все эти дни она отыскала забытую коробку со всякими побрякушками и остатками бисера, именно по этому отвлечение нашлось само собой. Но размышления во время работы приводили к одному.

А правильно ли я сделала?

На самом деле, собственное поведение в кульминационный момент сбивает с толку.

Кто для неё Кристина? Подруга, близкий человек, и?

Как же все сложно.

На телефоне высвечивается очередное оповещение о сообщении. Неуверенно взяв тот в руки, она читает какой раз повторяющиеся слова и тяжело вздохнув, поднимается.

Она ответит, обязательно ответит.

Но не сегодня. Не готова.

*

Темнота окутала город и была бы совершенно непроглядной, не выхватывай фонари из нее разномастные куски тут и там. Кристина шла быстро, не оглядываясь и вытащив один наушник из уха. Она привык ходить в темноте, по районам, в которых кого только не встретишь, мимо пьяных компашек и заядлых алкоголиков, обтянутых кожей бунтарей, молодежи с нездоровым блеском в глазах. Она привыкла, но не любила. С руки свисала сумка: лямка днем порвалась, поэтому она намотала ее наподобие боксерских бинтов, спрятав пряжку в кулак - если придется пускать в ход, аргумент получится увесистый.

Под ногами блестели лужи чуть подтаявшего снега, мимо проносились машины и дворы с компашками в их мало освещенных уголках, а простых прохожих она практически не видел, так, пробежала мимо державшаяся за руки парочка, женщина с пакетами и какой-то грузный мужчина. Чем ближе к цели она был, тем спокойнее становилось на душе, хотя девушка знала, что это иллюзия.

А вот и оно. Кристина остановилась напротив нужного дома, обвела его глазами, любуясь. Было что-то завораживающее в монстре городского толка, щерившемся на улицу редкими квадратами света. Спальный район, чего еще ждать.

Набирая уже выученный номер из раза в раз, она выслушивалась в губки, подкуривая очередную сигарету. На восьмой раз из трубки слышится тихое:

— Ало?

Дыхание подбило и начался нервный кашель. Как его остановить?

— Я возле подъезда, выходи пожалуйста. - Кристина грузно вздыхает и убирает телефон в рукав куртки, чтоб не вырубился от холода.

Ветер усилился и сидеть на заборчике было неуютно. Тем не менее, она сидела и смотрела на дом. В наушниках играла музыка - единственное, что оживляло мир и вытаскивало его из беспробудного сна, поселившегося во всем районе и захватывавшего все больше и больше домов и квартир. Он смотрел на квадраты окон и наблюдал за тем, как их становилось все меньше и меньше. Люди спать ложатся, а ее дождаться надо. Без своего хуй домой вернётся.

Виднеется силуэт выходящий из грузной железной двери.

Руки трясутся то от из за холода, то ли из за долгожданной встречи. Хотелось крепко обнять темноволосую, прижать и желательно не отпускать, но остаётся молча смотреть.

Лиза подходит к блондинке и неуверенно смотрит, держа расстояние.

— Привет, - первая подаёт голос Кристина и резко встала на ноги, почти подпрыгнула. Потому, что так было правильно. Потому, что иначе она бы так и не смогла подняться, приросла бы к заборчику.

— Угу, зачем звала? - поправляя шапку, Лиза смотрела на свои руки. Сил нет взгляд поднять. Стыдно?

— Извиться на самом деле. Я была не вправе так с тобой поступать. Прости меня, я не хочу чтобы наше общение на этом заканчивалось, - выдохнув, Кристина нервно метала взгляд по девушке напротив, ожидая когда она поднимет взгляд, — И ты мне действительно нравишься. Я все это время держала всю муть в себе, не хотела совершать ничего подобного, но чертов алкоголь сделал своё дело. Не оправдываю себя, но может все случившееся к лучшему. Твой ответ я приняла, по этому.. - на этом моменте Лиза серьезно посмотрела в чужие глаза чуть поджав губы.

— Мой ответ? - Лиза вопросительно выгнула бровь, на что Шума неуверенно кивнула. — Никакого ответа не было. Я просто испугалась, ясно? Все было неожиданно, но большего я к сожалению не скажу. Мое поведение все эти дни тоже не верны, по этому извини, лады?

В глазах блондинки виднеется ярко мигающая в ночи надежда, легкая улыбка образуется на губах. Кристина, как болванчик, кивает головой.

Никаких обид и не было.

— Значит ты просто испугалась, но при этом что? Испытываешь ли ты что-то ко мне? - выжидающий взгляд прожигает Лизу, а та в сомнениях жмёт плечами.

Перекидывая мысли в голове, Кристина решается на одну из пришедшей мысли.

— Поцелуешь меня?

Часто то, что нам кажется, мы принимаем за действительность. Лиза удивлённо смотрит на старшую.

– Что, прости? – она сгребла свою силу воли в кулак и запихала воображение поглубже, потому что Крис не могла с таким невозмутимым лицом, просить её об этом.

– Поцелуешь меня? – блондинка вскидывает брови.

Индиго не может быть настолько идиоткой. Она же нормальная.

– Извини, – хмурится девушка, вглядываясь в лицо Шумахера, – что ты сказала?

Захарова недовольно смотрит в ответ, и непонятно, что творится у неё в голове – Лизе достаточно того, как напряжённо выглядит девушка. Та наклоняется к ее уху, все еще держа одну руку в кармане, и еле касается второй щеки.

– Я спросила: можешь ли ты засунуть свой язык мне в рот – это называется поцелуй, если ты не в курсе.

Андрющенко сглатывает и  вообще не особо понимает, что происходит.

– Ты только что попросил меня запихать мой язык тебе в рот, чтобы поцеловать? – еле как получается выговорить, чтобы уточнить наверняка.

Кристина знала, что будет непросто, но она, блять, и не думала, что настолько.

— Именно.