Глава 32
Тэхену очень сложно без Джина: ему кажется, что он потерял что-то важное. Тэхен бы ни за что не расстался с ним, но в тот момент его мозг будто кто-то выключил. Тогда он не понимал, что говорит. Сейчас, когда Тэхен остыл, понимает, что был слишком резок с Джином. У него тогда взыграли нервы и обида за Чимина. В тот момент Тэхен ничего не видел кроме друга. Перед его глазами стояла картина, на которой Чимин стоит сотрясаясь от холода, протягивая листовки народу, а потом Джин одним движением все это рушит, продавая клуб. Тэхену было очень сложно, но сложнее ему без Джина. Он очень скучает, очень любит его. Тэхен множество раз пожалел о своих словах, множество раз упрекнул себя за это. Тэхен не знает, как ему просить прощения. Простит ли Джин его вообще. Захочет ли продолжить их отношения.
Тэхену очень сложно без Джина. Он уже не может представить себе ни дня без него. Когда Тэхен уставал — ложился рядом с Джином и лежал с ним в обнимку, когда ему было грустно — сидел с ним рядом, прижатый к его груди, когда было скучно — Джин всегда знал, куда им сходить. Теперь Тэхену сложно без всего этого. Что же он натворил. Зачем накричал на Джина. Зачем сказал, что видеть его не хочет. Тэхену бы вырвать язык, но и этого невозможно. Тэхен знает — мыслями ничего не вернуть. Он сам пойдет к Джину, сам будет извиняться перед ним. Джин ведь не виноват: Тэхен это осознал только сейчас. Он не хотел причинять боль кому-то — просто испугался. Джин, не привыкший к бедности, просто не мог поставить себя на место таких людей. Тэхен был слишком груб и бесчеловечен, когда одним только своим словом поставил точку в их отношениях. Теперь Тэхен корит себя за это каждую минуту. Нет. Каждую секунду. Доли секунды, десятки долей секунды. Тэхен больше не может без Джина. Он очень скучает по его улыбке, по его голосу, по его телу. Тэхен прямо сейчас пойдет извиняться перед ним, и пусть на улице уже почти ночь, ему это неважно.
За пять метров до многоэтажки, в которой живёт Джин, Тэхен останавливается прямо посередине улице, прижимая руку к груди. Он чувствует, как его сердце готово просто выпрыгнуть. Ему очень страшно подниматься сейчас к Джину. Страшно даже просто приблизиться к зданию. Вдруг Джин не захочет его видеть. Вдруг он уже сам решил бросить его. Тэхен успокаивает себя, убеждает, что Джин так не поступит, что Джин все еще любит его, что он простит его за такую оплошность. Зачем Тэхен вообще все это сказал? Он зажимает голову руками и давит так сильно, будто пытается продавить её. Будто хочет сдавить свой мозг. Тэхен не знает, что будет делать, если Джин выгонит его, если скажет, что между ними все кончено. Тэхен уже точно не сможет без Джина. Он видел, что было с Чимином, сам прошёл этот путь вместе с ним, и, если ним произойдет точно такое же, просто потеряет себя. Он не сможет себя собрать, как это сделал Чимин. Не сможет ходить по улицам, не сможет есть и спать. Тэхен стал слишком зависим от Джина. И эту зависимость уже никак не излечить.
Тэхен готов просто упасть, когда видит окровавленное тело Джина. Ему казалось, что это просто сон. Что это не Джин здесь лежит, потому что лицо человека так изуродовано, что сложно понять, кто он. Но его светлое пальто, его коричневые ботинки, его светлые волосы, наполовину омытые кровью, дали сигнал Тэхену, что это Джин. Тэхен перестал дышать на некоторое время. Ему казалось, что Джин умер: он не двигается и, кажется, что совсем не дышит. Весь мир перед Тэхеном выключился одним щелчком. Настала абсолютная тьма, давящая на него со всех сторон. Тэхен пытается выбраться, но ничего не получается. Тьма сгущается все сильнее и сильнее. Она разбивается лишь в тот момент, когда Тэхен слышит стон боли. Такой боли, что человек даже не может встать.
— Джин, — голос Тэхена дрожит, как водная гладь, потревоженная большим камнем. Он падает на колени рядом с Джином. Рядом с его любимым Джином, который не может даже самостоятельно подняться. — Любимый, — Тэхен громко всхлипывает, прикусывая нижнюю губу. Горькие слезы капают на лицо Джина, омывая кровавое лицо и оставляя чистые дорожки. Сердце Тэхена что-то сильно сжимает. Он слышит, как оно лопается. Чувствует эту боль, поэтому хватается за грудь рукой, оттягивая футболку. Больно, страшно, невыносимо.
— Что ты здесь делаешь? — Джину даже больно просто говорить, но он все равно удивляется, когда видит рядом с собой Тэхена. Джин прикрывает глаза, потому что невыносимо смотреть на то, как Тэхен плачет. От его слез ему теперь больно и на сердце. Эта боль даже сильнее, чем боль во всем его теле.
— Джин, — Тэхен гладит Джина по щеке. Он смотрит на свою трясущуюся окровавленную руку. Ему не хочется смотреть на неё, ему страшно прикасаться к Джину, но он все равно приподнимает его голову руками и кладет себе на колени. Тэхен гладит Джина по волосам, и поет какую-то песню. Спокойствие поселяется в душе Джина, когда Тэхен вот так сидит с ним рядом и поет ему песню. Омрачает лишь то, что Тэхен много всхлипывает, а его голос переходит на шепот от нескончаемых слез.
— Зачем ты пришёл? — Джину бы не хотелось, чтобы Тэхен видел его таким, чтобы вот так плакал из-за него. Но Тэхен пришёл. Он увидел. Он плачет. Джину неимоверно сложно держаться сейчас в сознании, он чувствует, как его мозг вот-вот отключится, позволяя ему на некоторое время забыть о боли, но Джин сам себя кусает за язык, чтобы не отключится прямо на руках Тэхена.
— Я не могу без тебя, — Тэхен наклоняется и прижимает голову Джина к своей груди. Пусть он чувствует, как дорог ему, пусть он наконец почувствует его тепло. — Я не могу тебя забыть. Мне так плохо без тебя, — Тэхен всхлипывает еще громче, а слезы текут еще сильнее. Он утирает их тыльной стороной ладони, но они вновь и вновь рисуют узоры на его щеках. — Джин, прости меня. Я люблю тебя. Я не смогу без тебя, — Тэхен задыхается от собственных слез, он задыхается от собственного бессилия, от осознания, что никак не может помочь Джину. Что его не было рядом, когда его так сильно избили. С Джином бы ничего не произошло, если бы он был у Тэхена, а не возвращался к себе домой.
— ТэТэ, — выдыхает Джин. Ему даже просто сложно дышать, но он не может оставить Тэхена вот так. Он должен все ему сказать. — За что ты извиняешься?
— Я был не прав, — Тэхен качает головой. — Ты ведь никому не хотел зла. Я был таким придурком, когда накричал на тебя. Прости меня, Джин. Я хочу быть с тобой.
— Я же так ужасен, ТэТэ, — Джин отворачивается от парня. Ему стыдно смотреть в его глаза. Это Джин должен извиняться, а не Тэхен. Тэхен тогда сказал все правильно. Это Джин должен умолять простить его, а не Тэхен.
— Это неправда, — Тэхен яростно качает головой. — Неправда.
— ТэТэ, ты же сам видел, что я сделал. Я отобрал клуб у Юнги из-за каких-то денег. Я ужасен.
— Это не так, — Тэхен не согласен. Абсолютно не согласен. — Джин, не нужно думать об этом. Что сделано уже не вернуть. Наши поступки учат нас чему-то новому. Мы не должны смотреть только на них и рубить все на корню. Мы должны видеть глубже. Я знаю, тебе было тяжело в тот момент. Не вини себя. Любимый, давай будем вместе? Пожалуйста, — Тэхен так молит, что Джина вновь беспощадно бьет его любовь. Он и не хотел расставаться с ним. Не смог бы сделать этого. Почему тогда Тэхен так отчаянно просит все вернуть? Джин никогда его не бросит.
— Зачем нам что-то продолжать?
— Что? — Тэхену кажется, ему пустили пулю в висок. Мир начал медленно разрушаться.
— О Боже, — Джин резко осознает, что только что сказал. — Я не это имел ввиду. Тэхен. Черт... — Джин приподнимается на локтях. Резкая боль врывается во все его тело. Джин зажимает челюсть так сильно, чтобы ненароком не вскрикнуть. — ТэТэ, — болезненно выдыхает Джин, прижимая парня к себе. — Зачем нам что-то продолжать, если мы и так всегда будем вместе? Я ни за что тебя не брошу.
— Джин... — только одни слова могут вознести к небесам.
***
Хосок очень зол от всей сложившейся ситуации. Этот Намджун... Черт, что он вообще несет? Друг? Даже Хосок никогда не был другом Юнги, а Намджун считает себя его другом. Это же просто смешно! Да кому вообще сдался этот Юнги? Что в нём хорошего? Что в нём такого, чего нет у Хосока?! Хосоку хочется закричать на всю улицу. Почему все вокруг считают Юнги таким хорошим, почему все тянутся к нему, а Хосок всегда во тьме, он всегда на дне. Хосок, словно прилипшие ко дну кастрюли остатки еды: всех бесит, никому не нужен и все хотят поскорее избавиться от него. Разве Хосок плохой? Разве не он вытащил Чимина из ада измен, раскрыв ему глаза на Юнги? Разве не он сейчас рядом с ним? Разве не он пытается его вывести из депрессивного состояния? Да что они вообще могут знать о Хосоке! Хосок всего себя вкладывает во все.
Еще вчера Хосок заметил, что Чимин сбежал из клуба. И куда его понесло? Как он мог бросить его, убежав непонятно куда. Хосок все это просто так не оставит. Чимин пожалеет, что вообще решился поднять на него руку и голос. Щека Хосока до сих пор горит, хотя прошли уже почти сутки. Он никогда не чувствовал себя таким униженным. Как Чимин вообще мог с ним такое сотворить? Какое он право имел поднимать на него руку. Чимин, теперь еще и Намджун. Его бесят все. Как только он увидит Чимина — преподаст урок. Уж Чимин заплатит за то, что сделал. Он на собственной шкуре почувствует, что такое стальные удары. Если сейчас Чимина не будет дома, Хосок будет искать его везде, а когда найдет — никуда не отпустит, пока парень не искупит свою вину. Хосок тщательно об этом позаботится. Он сделает все, чтобы Чимин почувствовал то же, что и он вчера. Такое же унижение, такое же презрение.
У Хосока стучит в ушах, когда он поднимается по лестнице. Чимин. Чимин. Чимин. Только о Чимине он может думать. Только о том, как посмотреть в его глаза, как унизить его. Зловещая улыбка озаряет его лицо, когда он видит на пороге кроссовки Чимина. Никуда не сбежал, Чимин здесь — в его квартире. Чимин слишком труслив, чтобы уйти от него. Конечно, ведь Хосок даже здание купил для него. Наверное, он все вчера обдумал и принял правильное решение, вернувшись к нему. Но Хосок просто так его не оставит. Он не прощает за такое. Если Чимин с ним — он должен слушаться только его, подчиняться только ему.
— ЧимЧим, ты дома? — Хосок замечает сидящего на полу Чимина. Что он делает? Просто сидит прижавшись спиной к дивану, подпирая колени к своей груди.
— Хосок! — Чимину даже просто смотреть на него страшно. Ему не хотелось покидать квартиру Юнги, но он знал, что если не вернется к Хосоку, то произойдет что-то ужасное. Чон бы все равно его нашел, все равно вернул бы домой.
— Какой же ты непослушный мальчик, — голос Хосока так зловещ, что у Чимина посасывает под ложечкой, а уши сворачиваются в трубочку. — Как ты мог вчера сбежать от меня? А это, — Хосок показывает на свою щеку, — ты разве не знал, что бить меня ни в коем случае нельзя? ЧимЧим, тебе придется заплатить за все, что ты сделал со мной.
Чимин громко сглатывает, приготовившись к чему-то ужасному. Больше нет веры ни во что. Он сам ушёл от Юнги. Теперь его никто не спасет. Он закрывает глаза и, кажется, куда-то проваливается. Сознание запирает все его тело под какую-то дверь, где Чимин ничего не слышит и не видит. Прямо сейчас Чимин глубоко внутри себя, и только Юнги сможет помочь ему вернуться в прежнее состояние.
***
Юнги никуда не хотел отпускать Чимина, но какое он имеет право удерживать его при себе после всего случившегося? Юнги уже понял, что Хосок псих и просто так от Чимина не отстанет. Но и Юнги не будет сидеть сложив руки, дожидаясь, пока Хосок исполнит свой задуманный план. Как только Чимин ушёл, он вышел следом за ним. Юнги знает, где живёт Хосок, так что у него не было необходимости следит за Чимином. Он просто смотрел на его удаляющуюся спину, а когда Чимин скрылся, сел в автомобиль и еще долго кружил по двору. Ему необходимо было собраться с мыслями.
Юнги долго выслеживал Хосока. Прошёл почти час прежде, чем Хосок появился во дворе. Юнги усилием воли прямо там не напал на него. Он выжидал некоторое время, и лишь только потом тихо вышел из машины и, словно летучая мышь, пропорхал все тридцать ступенек на одном дыхании.
Юнги зашел вовремя: в этот момент, как только его нога переступила порог хосоковой квартиры, хозяин дома замахнулся на вжимающегося в диван Чимина. В этот момент Юнги не думал ни о чем, кроме смерти Хосока. Он на невероятной скорости оказался рядом с Хосоком и со всей силы одним ударом отправил его на твердый пол. В этот раз у Юнги намного больше сил, чем в тот день, когда они подрались около кафе. Юнги не жалеет Хосока. Он бьет так сильно, что Хосок даже не успевает защитить себя, а встать тем более.
Юнги бьет сильно, вливая всю свою агрессию в кулаки. Он не оставил ни одного живого места на теле Хосока. Юнги очень пожалел, что не взял с собой нож: он бы по кусочку отрезал им каждый сантиметр хосоковой кожи. Юнги не чувствует боль в своих кулаках. Он отчаянно мутузит Хосока. Проходится по каждой косточке, по каждому миллиметру его тела. Встав на ноги, Юнги грубо пинает Хосока в живот, от чего тот сгибается пополам. Когда Юнги хватается за руку Хосока, его взгляд встречается с хосоковым и в них столько ужаса, столько страха и желания сбежать, что он бесится ещё сильнее. Никуда он не сбежит. Хосок отчаянно пытается вырвать свою руку из железной хватки Юнги, но все попытки разбиваются на мелкие осколки. Юнги хватается за его пальцы и одним резким движением прижимает их к тыльной стороне ладони.
Чимин выплывает в поток сознания лишь в тот момент, когда слышит хруст ломающихся костей, а за ним громкий крик Хосока. Чимин удивленно раскрывает глаза и в ужасе подбегает к Юнги.
— Хватит! — он обнимает Юнги со спины и оттаскивает как можно дальше от бьющегося в агонии тела Хосока. Тот мечется по всему полу, прижимая колени и повреждённую руку к груди. Его глаза закатываются, как будто он входит в какой-то транс. Хосок не может ни секунды пролежать спокойно: все тело дергается, мечется по полу. Чимину хочется сбежать из этой квартиры как можно скорее. Ему страшно думать о том, что если бы он вовремя не очнулся, Юнги бы убил Хосока.
Они выбегают на улицу, озираясь по сторонам. Чимин трясущимися руками хватается за руку Юнги.
— Зачем ты остановил меня? — голос у Юнги усталый. Он просто выжат хуже некуда.
— Ты бы убил его! — взвизгивает Чимин, прижимая ладони к лицу.
— И что? — Юнги будто робот. Его голос такой механический, что Чимину становится страшно. — Он чуть не ударил тебя.
— Юнги, пожалуйста, — Чимин умоляюще смотрит на Юнги. Он не хочет, чтобы его посадили в тюрьму из-за какого-то Хосока. — Ты и так достаточно его избил. Ты сломал ему пальцы!
— Этого мало, — Юнги отодвигает от себя Чимина и вновь направляется к подъезду Хосока.
— Прошу, ради меня, — Чимин стоит на месте. Он видит, как Юнги дергается, будто схватил только что мощнейший удар тока. Юнги замирает на месте и говорит лишь одну фразу:
— Хорошо.
Юнги берёт за руку Чимина и уводит подальше от улицы. Усаживает в салон автомобиля, и трогается с места.
— Куда ты меня везешь? — устало спрашивает Чимин, всматриваясь в ночной Сеул. Он так устал, что даже сидеть нормально не может.
— В нашу квартиру, — Юнги даже не смотрит на Чимина. Он на всей скорости летит по темным улицам.
— А Чонгук? — Чимин не хочет встречаться с ним. — У тебя же Чонгук! — не унимается Чимин. Ему так плохо, что он больше не может терпеть все эти чувства. Когда его жизнь стала такой? А главное — почему?
— Мы расстались...
В салоне наступает абсолютная тишина. Чимин прижимается лбом к стеклу и не может ни о чем больше думать. Он вообще думать не хочет. С него хватит. Он устал. Они едут молча до самой квартиры. Так же молча выходят из автомобиля и молча заходят в квартиру.
Чимин проходит внутрь квартиры и садится на их широкую кровать. Он скучает по её мягкости, по тем чувствам, что он испытывал здесь. Чимин больше не может держать все в себе. Слова сами выходят потоком из его рта.
— Зачем ты это делаешь?
— Что делаю? — Юнги садится на пол рядом с Чимином. Чимин опускается к нему и садится на колени напротив него.
— Зачем спас? Зачем вновь влюбляешь в себя? — Чимин больше не может сдерживать слезы в себе, потому что они душат его, просят выбраться наружу, просят не мучить их, а позволить скатиться по его щекам. — Я же только начал тебя забывать, а ты вновь пришёл, вновь спас. Нужно было оставить меня! Я снова влюбляюсь в тебя. Я не могу так больше! — истерика Чимина с каждым новым словом накатывает все сильнее. Его тело содрогается от слез, от собственных слов. Он так устал. Как же он устал чувствовать все это. Ему просто хочется стать безэмоциональным роботом. — Ты влюбляешь в себя! Зачем! — Чимин кричит, размазывает ладонями слезы по лицу, бьется в истерике. — Почему ты изменял мне? — это тот вопрос, который его мучает вот уже на протяжении двух месяцев.
— Чимин... — выдыхает Юнги. Ему даже просто страшно прикоснуться к нему: кажется, что как только он сделает это, Чимин разлетится на мелкие кусочки. — Я не изменял тебе, — Юнги правда не изменял. Он бы не смог так поступить с ним. — Я знаю, что с твоей стороны это так и есть, и знаю, что нет мне никакого оправдания, но я правда не изменял. Чимин... — Юнги тяжело сосредоточиться на этом разговоре, но должен. Чимин имеет право знать все. — Я просто влюбился в вас обоих. Я не знаю... Чимин, ты такой неземной: ты до сих пор веришь в эльфов, единорогов, в русалок. Ты всегда улыбаешься. Ты похож на солнце. Я никогда раньше не встречал таких людей. Я любил все в тебе и до сих пор люблю. У меня никогда не было таких граней, которые есть у тебя. Ты другой, Чимин, понимаешь? А Чонгук... Я тогда понял, что он точно такой же, как я. Чонгук много пережил в своей жизни... Мы с ним так похожи, что я не мог не влюбиться в его эту сторону. Наше горе объединило нас. Я не мог оставить его, как и тебя. Я пытался отдать ему любви столько же, сколько отдавал её тебе. Даже если у меня не было сил, я все равно старался сделать вас обоих счастливыми. Я бы никогда тебе не изменил, Чимин. Зачем мне изменять, если у меня есть ты? Я не смог бы выбрать между вами, вы все решили за меня. Мне тоже сложно. Я не прошу понять меня, я просто хочу, чтобы ты знал. Я правда любил его так же, как и тебя.
— Нет! — Чимин что-то мычит, давясь собственными слезами. Ему сложно принять такое. — Лучше бы ты просто мне изменил, чем слышать от тебя такое.
Юнги прижимает Чимина к себе. Прямо сейчас его раздавили, выпотрошили, разложив его тело по всему городу. Он сам не знает, как такое могло произойти, но он любит их обоих. Ему тоже больно, он тоже не знает, что ему делать. Он просто не может выбрать между ними, поэтому даёт им самим решать, как поступить. Сначала Чимин ушёл, теперь Чонгук... А он ведь просто хотел сделать их счастливыми, просто хотел подарить им свою любовь.
Чимин отключается прямо на руках Юнги. Мозг просто не справляется со всем потоком информации, а сознанию сложно все держать под собственным контролем. Пусть Чимин отдохнет. Ему нужно спокойствие.
Юнги перекладывает Чимина на кровать. Накрывает одеялом и долго гладит по волосам. Вытирает его мокрые щеки, а потом идет на кухню, где долго сидит, уткнувшись в телефон. Юнги с грустной улыбкой просматривает все фото Чонгука. Он запоминает каждую деталь: запоминает его улыбку, его счастливые глаза, родинки, кучерявые волосы. Юнги целует каждую фотографию, а потом все удаляет. Внутри Юнги разбивается хрупкая ваза и он хоронит её в глубокой могиле, возводя на ней прекрасные цветы под названием "Чонгук".
***
Чимин проспал до обеда. Ему совсем не хотелось вставать с кровати, а первое время он вообще не мог понять где находится, и что вообще произошло вчера. Воспоминания о разговоре прошлой ночью вновь растерзали всю его душу. Юнги любил Чонгука... Чимину сложно поверить в это, но это хоть как-то оправдывает его. Даёт надежду, что Юнги ему не изменял. Чимин не знает, что ему делать. У него раскалывается голова, а мысли путаются. Чимин заблудился в джунглях и теперь не знает, где ему искать выход. Юнги сидит в другой комнате: он слышит, как перелистываются страницы книги. Юнги читает. Раньше они читали вместе. Чимин клал голову на колени Юнги, а он читал ему вслух. Они прочли так больше пятисот книг. Вместе. Чимину очень сложно сейчас. Он хочет быть с Юнги, и даже готов все простить ему, но он не знает, как будет с ним жить дальше. Он не знает, сможет ли забыть все, что между ними произошло.
Чимин потирает сонные глаза и, укутавшись в одеяло, проходит в другую комнату.
— Привет, — голос у Чимина такой тихий, что приходится прислушиваться, чтобы услышать его. Юнги больно смотреть на такого Чимина, но он все еще не знает, как ему вести себя.
— Привет, — Юнги, ничего больше не говоря, встает с дивана и проходит на кухню. Греет еду для Чимина и ставит её перед ним.
Чимин ест медленно, будто в него ничего не лезет. В него и правда не лезет, но он будет есть, потому что Юнги смотрит на него. Ему не хочется расстраивать его ещё больше. Юнги и так ходит, словно он маленькая громовая тучка, и вот-вот пустит слезы. Чимин старается не смотреть на Юнги и тянет время, ковыряя еду палочками. Он знает, что разговор не заставит себя долго ждать, но озвучивать своё решение боится, потому что сам ещё не до конца понимает, чего он хочет.
Юнги молчит и просто сидит рядом. Он боится спрашивать у Чимина, останется ли он с ним. Ему тяжко пришлось, когда Чимин ушёл от него. Единственное, что тогда помогло ему держаться на плаву — Чонгук. Если бы он бросил Чонгука тогда — не пережил бы все эти дни. Все время, пока они встречались, Юнги каждый день думал о Чимине. Ему было сложно выходить на улицу и работать в клубе, иногда ему было сложно находиться рядом с Чонгуком, но он никогда не показывал этого, потому что знал, что обязан подарить Чонгуку всю свою любовь. Только так он сможет искупить свои грехи. Потеряв Чимина, он решил любить Чонгука ещё сильнее, чтобы тот ни в чем не нуждался. Но каждый день Юнги ночью вставал с кровати, оставляя Чонгука одного, и запирался в ванной, где долго сидел с телефоном в руках и писал сообщения Чимину, который ни разу их не прочел. Это сложно — любить двоих одновременно. Юнги думал, что сможет все для них сделать, что сделает их обоих счастливыми, но он не учел, что им этого не нужно. Что они не смогут жить, узнав друг о друге. Что они будут считать это изменой. В этом мире невозможно любить двоих, а Юнги попытался это сделать и обжегся.
***
— Чимин, — Юнги стоит обняв себя руками. Он такой поникший и сломанный, что Чимину сложно на него смотреть. Ему сложно видеть его таким. — Что ты собираешься делать?
— Я не знаю, — шепчет Чимин. — Я думал уехать в Америку или Англию, или ещё куда-то. Путешествовать по миру.
— Чимин... — голос Юнги дрожит. Он ещё сильнее стискивает руками себя. Первые капли слез падают на его футболку. Юнги прикусывает нижнюю губу, но поток уже не остановить. — Ты не хочешь остаться со мной? — его душит поток слез. Он не может держать их в себе, поэтому опускает взгляд в пол, который принимает его слезы.
Чимин воет раненным зверем и падает на колени, обнимая себя руками. Он никогда не видел, чтобы Юнги плакал и прямо сейчас это разрушает его. Только не это. Только не слезы Юнги. Чимин не выдержит этого. Он не хочет видеть, не хочет слышать, как плачет Юнги.
— Чимин... — Юнги подбегает к парню и прижимает его трясущееся тело к себе. — Пожалуйста, Чимин, — Юнги вытирает собственные слезы, давит их в себе, но их напор, кажется, вот-вот взорвет его голову изнутри. Ему нельзя плакать перед Чимином. Нельзя показывать свою слабость. Юнги подавляет в себе водопад слез, потому что больше не хочет видеть, как Чимин страдает из-за него. — Пожалуйста, прости меня, прости, — они покачиваются из стороны в сторону. Юнги крепко держит Чимина, крепко прижимает его к себе. — Прости, пожалуйста... — "Я не буду больше плакать".
— Я не знаю, Юнги, получится ли у нас что-то, — шепчет Чимин, немного успокоившись.
— Получится, обязательно получится. Я все для этого сделаю. Только, пожалуйста, не уходи.
Они ещё сидят несколько минут в обнимку. Юнги утирает слезы Чимина, и как прошлым вечером укладывает его в кровать, накрывая его тело одеялом, а сам уходит в другую комнату. Он не позволяет себе спать рядом с Чимином, не позволяет прикасаться к нему. Юнги будет ждать, когда Чимин будет готов.
Ночью Чимин заглядывает в комнату Юнги. Он спит на маленьком диване, свернувшись калачиком. Чимин подходит к нему, аккуратно проводит костяшками пальцев по щеке, оглаживая скулу, легонько целует в нос, ненароком, чтобы не разбудить. Кажется, вот сейчас все внутри у него разрывается. Сердце Чимина сильно щемит, и он вот-вот задохнется, но он принял решение. Чимин тихо прикрывает дверь его комнаты. Пишет небольшую записку, оставляет её на тумбочке и покидает квартиру, тихо прикрыв за собой входную дверь. Большая часть его души и сердца осталась там. Чимин легко спускается по ступенькам и садится в уже подъехавшее такси. В последний раз смотрит на многоэтажное здание, в котором он жил пять лет. Огни ночного Сеула провожают его, когда он садится в самолёт.
***
Утром Юнги нигде не может найти Чимина. Он рыщет по всей квартире, заглядывая даже под шкаф, под стол, под все щели. Юнги находит маленький клочок белой бумаги на тумбочке. Трясущимися руками открывает его.
"Я все еще люблю тебя."
— Нет! — истошный крик разносится по всей квартире. Юнги падает на колени и хватается за голову руками. Все его тело пронзают острые иглы. Юнги падает на пол, омывая его собственными слезами. Утерял Чимина. Он снова ушёл, снова оставил его одного. Юнги оставил Чонгука ради него, но Чимин все равно ушёл.
Юнги не может остановиться, чтобы перестать рыдать. Он стал сломанным краном, из которого бесконтрольно течёт вода. Юнги не знает, как ему жить дальше. Чимина больше нет, он больше не улыбнется ему, больше не придет. Чимин покинул его навсегда. Юнги знает, что должен уважать его решение, но он не может. Прямо сейчас его разрывает на мелкие кусочки, прямо сейчас вместо крови по его венам гуляет стекло, разрезая их изнутри.
Юнги лежит на полу целый день. Какой смысл ему вставать, если он остался один? Юнги не хочет ничего. Каждый раз он винит во всем произошедшем себя. Но разве он виноват, что полюбил их обоих? Разве он хотел делать им больно? Он хотел дарить им только любовь и свет, но подарил лишь тьму и страдания.
Ближе к ночи Юнги заставляет себя переселиться с пола на кровать. Все еще сжимая клочок бумаги в руках, он ложится на широкую кровать. После Чимина здесь вновь остался запах апельсина, древесины и мускуса. Юнги как безумец утыкается в простыни носом и вдыхает в себя этот запах. Пусть хотя бы этой ночью он почувствует Чимина. Хотя бы на несколько часов.
Юнги почти засыпает, когда в его дверь кто-то стучит. Ему не хочется открывать её, не хочется знать. Но кто-то так отчаянно пытается пробиться в его квартиру.
— Юнги, открой, пожалуйста, это Кан Лиен.
Юнги смотрит на часы: три ночи. Что правой руке отца так нужно поздней ночью? Усилием воли Юнги становится на ноги и, шаркая ногами, проходит в коридор.
— Юнги! — Лиен буквально влетает на порог его квартиры. — Одевайся!
— Что? Зачем? — зачем ему одеваться и куда-то идти сейчас. Неужели его не могут оставить в покое? Он и так уже много страдает.
— Отец... — Лиен опускает взгляд в пол. — Ему плохо. Он в больнице...
Юнги отшатывается от двери и бежит в комнату. Быстро натягивает на себя первые попавшиеся вещи и, перепрыгивая через две ступеньки, выбегает на улицу.
Он молит Лиена надавить на газ посильнее. Просит, чтобы ехал быстрее.
При виде бледного отца, ноги Юнги подкашиваются. Он вот-вот упадет, но держится на ногах. Вокруг отца несколько аппаратов, пикающих так громко, что Юнги кажется: он оглох. Юнги подходит ближе к отцу, дотрагивается рукой до его щеки: сухая и холодная. Отец будто неживой.
— Что с ним? — спрашивает Юнги не двигающимися губами, а сам боится услышать ответ.
— У него рак желудка, — Лиен стоит позади Юнги, скрепив свои руки в замок.
— Сколько?
— Пять лет.
— Что? — Юнги кажется, что вот сейчас он точно падет на холодный кафель. — Когда я открывал клуб, он уже болел?
— Да...
Голос Лиена пропадает во взрывающихся громкими звуками аппаратов. Они будто решили устроить бунт. Юнги краем глаза видит влетающих в палатку врачей, он с ужасом смотрит на аппараты, которые показывают одну сплошную линию вместо волн.
Врачи хватаются за каталку и увозят отца из палаты. Юнги бежит за ними, хватается за халат врача: кажется, хирурга, и тащится за ним.
— Вам туда нельзя! — врач отпихивает от себя Юнги, но он мертвой хваткой вцепился в него.
— Куда вы увозите его? — сломанным голосом спрашивает Юнги.
— В операционную. Вам туда нельзя, — врач вновь пытается вырваться из железной хватки.
— Но он мой папа! — кричит Юнги. Он никогда не называл отца папой. Но сейчас он сделал это неосознанно.
— Не положено! — на помощь врачу приходит Лиен. Он оттаскивает брыкающегося Юнги подальше. И с ужасом смотрит, как они остаются вдвоем в коридоре. Лиен знал, что так будет, представлял себе это множество раз. Но на деле оказалось гораздо хуже.
Они молча сидят в коридоре, ожидая приговора врачей. Юнги кажется, что он сейчас стоит на плахе, а перед ним стоит священник с описью и зачитывает приговор: рубить голову или не рубить. Юнги вскакивает, когда видит выходящего из операционной хирурга. Он, ничего не говоря, качает головой и скрывается в своём кабинете.
Лиен никогда не слышал, чтобы люди так кричали, никогда не видел, чтобы человека так размазывало по полу. Лиену даже просто страшно подойти сейчас к Юнги. Его невозможно успокоить: Юнги сломан и разбит. Он корчится на полу от боли, сжимая футболку в области груди. Лиену самому хочется выть в голос, но он должен быть сильным. Он обещал Господину Мину.
Это он во всем виноват. Это Юнги разрушил жизни Чимина и Чонгука. Это правильно, что он сейчас так страдает. Это правильно, что Бог отнял у него все. Юнги должен страдать, должен идти голыми ступнями по горящим углям, должен все это проходить день за днем, чтобы искупить свои грехи.
***
Люди в чёрных одеяниях стоят склонив головы перед выкопанной могилой. Небеса, будто почувствовав их горе, роняют слезы на холодную землю. Лиен видит, как Юнги уменьшился до невероятных размеров, как трясутся его плечи, как он задыхается. Гроб помещают в сырую землю, закапывая его сверху. На похороны Господина Мина пришло множество людей, но осталось лишь двое: Юнги сидит на сырой земле, гладит рукой надгробие, а Лиен стоит позади него под высоким деревом, утирая глаза белым платком. К груди он прижимает белый конверт.
*flashback*
— Передай это Юнги, когда меня не станет, — Господин Мин протягивает белый конверт Лиену.
— Но почему Вы ему не скажете хотя бы сейчас? — Лиен принимает в руки конверт.
— Я был плохим отцом, — горько усмехается Господин Мин. — Хочу, чтобы сын познал как можно меньше боли. Ему не нужно переживать обо мне сейчас. Пусть он будет как можно дольше счастлив. Незачем ему забивать сейчас голову этой информацией. Лиен, ты должен быть рядом, когда это случится. Ни на шаг не отходи от Юнги и помогай ему во всем. Я доверяю тебе моего сына. Передай ему конверт после похорон.
Лиен согласно кивает, подавляя рвущиеся наружу слезы. Он будет рядом с Юнги. Поможет ему всем, чем сможет.
*end of flashback*
— Юнги, — Лиен мягко касается плеча шатена. — Отец попросил передать тебе это, — Лиен передает ему конверт.
Юнги, ничего не говоря, берёт его в руки и открывает лишь дома, сидя за письменным столом.
"Дорогой Юнги. Сыночек мой. Как жаль, что я не называл тебя так раньше. Я жалею обо всех своих поступках, совершенных в молодости. Юнги... Я не знаю, справишься ли ты с моей смертью, но ты должен. Иди только вперёд и не оглядывайся назад. Я слышал про твой клуб. Очень жаль, что его пришлось продать. Может, это просто не твое? Может, попробуешь открыть что-то другое? В любом случае — дерзай. Сынок, я очень жалею, что заставлял тебя работать на меня, на свою компанию. Но компания теперь твоя, и ты вправе делать с ней все, что захочешь. Можешь продать её или стать директором. Я не знаю, что ты выберешь, но надеюсь, что этот выбор не будет обременять тебя. Юнги, я бы все исправил, если бы мог. В следующей жизни я вновь хочу стать твоим отцом, но в этот раз я буду заботиться о тебе. Я все сделаю, чтобы ты получал только любовь и тепло. Прости меня за все, сынок. Надеюсь, ты будешь счастлив.
P.S. Сделай Чимину предложение, он заслуживает это.
P.P.S. Я люблю тебя, сыночек мой. Мой маленький Юнги. Как жаль, что я не смог сказать этих слов при жизни. Я правда люблю тебя. Будь счастлив."
— Папа... — Юнги прижимает конверт к груди. Слезы вновь наполняют его пустотную душу. Юнги кричит. Кричит так сильно, что соседи выходят на площадку и прислушиваются к звукам, доносящихся из квартиры Юнги. Они знают, что парень, который живёт здесь, потерял отца: Лиен весь этаж предупредил об этом. Поэтому опустив взгляд в пол возвращаются в свои квартиры. И в каждом человеке этот крик отдаётся болью.
***
Юнги по совету отца решил открыть маленькое кафе. Он уже выкупил здание и ремонтные работы там уже закончились. Совсем скоро кафе откроется. У Юнги есть персонал: Ниро, уборщицы и даже Тэхен согласились работать в его кафе. Маленькая семья никуда не потерялась.
Юнги стал директором компании отца. Он благодарен Лиену за все. Лиен каждый день приходил к нему, каждый день проводил беседы, от которых на душе у него становилось легче. Он во всем помогает Юнги. Помогает ему вникнуть во все нюансы компании отца. Лиен всегда рядом, как и обещал Господину Мину.
Юнги хочет встретиться с ещё одним человеком — Чонгуком. Он хочет, чтобы Чонгук бросил работать стриптизером, а начал работать в его маленьком кафе. С тех пор как Чонгук ушёл, они не виделись, но он сразу согласился встретиться, когда Юнги написал ему.
— Привет, — Чонгук перестает дышать, когда напротив него садится Юнги. Чонгук все еще любит его, как и Юнги его.
— Привет, — Юнги улыбается. Как же он скучал по Чонгуку. Как ему хотелось увидеть его все эти четыре месяца. — Что хочешь?
— Латте и малиновое пирожное.
Юнги украдкой смотрит на Чонгука, когда тот ест. Чонгук немного повзрослел. У него отросли волосы, и теперь он часть волос собирает в хвост на макушке.
Чонгук украдкой смотрит на Юнги. Юнги остался прежним. Наверное, он счастлив с Чимином. Чонгуку больно думать об этом, но он все равно рад за Юнги.
— Чонгук, — Юнги накрывает руку Чонгука своей, и тела обоих прошибает ток. — Я открываю небольшое кафе. Хотел тебе предложить работать там. Что думаешь насчет этого?
— Нет, прости, Юнги, — качает головой Чонгук. — Я уже работаю в библиотеке.
— В библиотеке? — удивляется Юнги. Чонгук молодец, что смог бросить работу стриптизера.
— Да, — улыбается Чонгук. — Мне там нравится.
— Тогда хорошо, — Юнги тоже улыбается. Если Чонгук нашел то, что ему нравится — Юнги рад. — Мне пора. Береги себя, — Юнги выходит из кафе, а Чонгук еще некоторое время сидит.
Выйдя из кафе, Чонгук заворачивает за угол и садится на корточки, откидывая голову на стену. Чонгук не плакал все это время, но сейчас слезы льются ручьём. Он не может остановить их поток. Он так долго держался, но больше не в силах это делать. Чонгук позволяет себе расслабиться, позволяет слезам омыть своё горе.
Чонгук, вдруг вспомнив об одной важной вещи, вскакивает на ноги и со всех ног бежит домой. Он вспомнил, почему лицо Чимина казалось ему таким знакомым. В тот день, когда они встретились в кафе, Чонгук еще долго не мог уснуть, потому что знал, что где-то видел Чимина, но никак не мог вспомнить где. Сейчас он, наконец, вспомнил.
Чонгук вбегает в комнату и везде ищет потерянную вещь. Он находит листок рядом с гитарой, где он все это время и лежал. Чонгук помнит тот день. Он играл на гитаре, а парень раздавал буклеты. Когда Чонгук увидел объявление на сайте, сразу вспомнил про этот буклет. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что клуб с сайта и буклета один и тот же. Чонгук тогда решил, что это судьба, и без раздумий пошел устраиваться на работу.
— Судьба, да? — грустно улыбается Чонгук, сжимая буклет в руке.
***
В библиотеку устроился работать новый работник. Чонгук замечает все его взгляды. Каждый день Ëн — новый работник, приглашает его гулять или сходить куда-нибудь. Чонгук все время отказывается. Ему сложно находиться рядом с кем-то, кроме Юнги. Но Ëн... Его глаза до боли напоминают глаза Юнги.
— Не хочешь сходить в кафе? Неподалёку открылся, — Ëн тянет за собой каталку с книгами, а Чонгук ставит их на полки.
— Почему бы и нет, — пожимает плечами Чонгук. Чонгук сможет быть рядом с Юнги. И пусть Ëн не Юнги, и пусть только его глаза так похожи на юнгуковы, но это лучше, чем совсем ничего.
— Правда? — Ëн удивляется, потому что думал, что Чонгук снова откажет ему. — Тогда закончим с этим и пойдём?
— Да, хорошо, — улыбается Чонгук, всматриваясь в глаза Ëна. Точно такие же, как и Юнги.
***
Юнги очень рад, что решился открыть маленькое кафе. Людям здесь нравится. У него много посетителей. Это греет душу Юнги. К сожалению, из-за работы в компании, у него не так много времени, чтобы бывать здесь, но он все равно находит его, чтобы выбраться сюда. Здесь ему спокойно.
— Тэхён, — Юнги хлопает парня по плечу. — Как дела?
— Ой, я устал — Тэхён вытирает капельки пота со лба. — Так много народу, я уже стоять устал.
Тэхён работает кассиром. Ему очень нравится это кафе. А еще он приглядывает за Юнги. Он очень хочет рассказать все Чимину, но тот сказал, чтобы Тэхен ни слова ему не говорил про Юнги. Чимин сейчас находится в Париже. Тэхен знает, что ему сложно там одному, но все равно рад, что Чимин смог забыть Юнги.
— О, это не Чонгук? — Юнги поворачивается и видит за одним из столиков Чонгука, а рядом с ним парня. Парень держит руку Чонгука в своей.
— Да, он, — Юнги рад, что Чонгук смог отпустить его. Юнги вот их с Чимином отпустить не может, но это и есть его наказание. Чимин же и Чонгук должны жить дальше. Юнги машет рукой Чонгуку, а тот ему в ответ. Улыбаясь, Юнги поворачивается обратно к Тэхену и не замечает, как Чонгук смотрит на него. Чонгук никогда не сможет отпустить его или забыть.
***
Чонгук скидывает шелковую ткань с мольберта и долго смотрит на портрет Юнги. Он его закончил совсем недавно. Из-за пережитых событий расставания с Юнги, он некоторое время не мог рисовать. Но сейчас портрет готов. Чонгук проводит по глазам, губам, бровям, ресница, ветвистым рогам кончиками пальцев. Юнги прекрасен, как и всегда.
Чонгук берёт новый холст и начинает рисовать бушующее море, одинокий корабль, на котором находятся три фигуры: Юнги, Чимин и он. Чонгук рисует картину двое суток, не прерываясь даже на сон и еду.
Чонгук перестает писать картину. Подписывает в правом нижнем углу название:
"Буря потерь"
Снимает с себя испачканный гуашью фартук и откладывает в сторону грязную кисть. Звонит телефон.
— Привет.
— Привет, — Чонгук отвечает еле слышно.
— У тебя все хорошо?
— Да.
— Ты сейчас дома?
— Да.
— Я долго думал... — на том конце провода Ëн начинает тяжело дышать. — Я давно замечал, что ты стараешься ко мне не прикасаться, и отталкиваешь, когда я хочу поцеловать тебя... Я больше так не могу. Давай расстанемся...
— Да, — Чонгук ослабляет завязанные веревки капюшона худи.
— Береги себя, ладно? — голос звучит так нежно, что ему становится больно.
— Да. Ты тоже.
Он смотрит на свою картину, а потом на выключенный телефон в руке. Последняя надежда угасает в его глазах.
***
Эта буря потерь, настигшая нас
Скрыла в нашей тени весь этот смрад.
Это гонит меня: прочь из дома в леса,
Это гонит меня: сам не знаю куда.
Я хотел быть любимым, хотел и любить,
Но не знал я тогда: вас двоих не забыть.
И так дороги мне воспоминания о вас,
Что сидя сейчас за столом в поздний час,
Я устало гляжу в беспросветную тьму,
Разыскать все пытаюсь, но не найду
Все ответы сей жизни — они где-то не здесь,
Ничего не вернуть, ничего не успеть.
Эта буря потерь, настигшая нас
Забрала вас двоих, утянув вас туда,
Где нет места лишь мне, где я буду один.
Я хотел лишь любить и любимым вам быть.