-29-
– Ну что там, Сокол? Не томи! – раздавался голос Рыбина, который, по всей видимости, сгорал от любопытства, в то время как Саша не сводил с меня глаз. Его лицо было каменным. Но, даже это полное отсутствие эмоций, кричало – он не на моей стороне.
– Сама покажешься или помочь? – холодно спросил он, и я поняла – это конец. А когда Саша резко схватил меня за ногу и потянул за собой, сомнений не осталось. Крайне бесцеремонно я была спущена вниз. Настолько по-хамски, что невредно было почувствовать себя полным куском дерьма. Таким, о который даже мараться не захочется, но братство слишком сильно жаждало расправы, поэтому, с легкостью на это пошло.
– Ух, какая славная находка, – порадовался Рыбин одновременно изумившись. Могу поспорить, он не предполагал такой удачи, но его верный песик снова поднес меня на блюдечке. Вот только никакая каемочка мне больше не поможет. Я выглядела измученной и невероятно жалкой. Меня окружило два озлобленных зверя, из лап которых мне не выбраться. Уже нет.
Мне было шестнадцать, и тогда я осознала, что семнадцати мне уже не наступит.
– Знаешь, а я было подумал, что у тебя все получится, Заразная, – упиваясь победой, Рыбин вышагивал из стороны в сторону и едва не прыскал от радости. – Я действительно допускал, что тебе удалось убежать, но – нет. Ты здесь. Ты попалась. И мне неимоверно приятно наблюдать, как дрожит твоя грязная шкурка.
Голова раскалывалась. Мышцы горели от усталости. Нога опухла от раны, а виски – от боли. И, я не намеривалась часами слушать издевательскую речь ублюдка и позволять ему дальше глумится надо мной.
– Хватит, Рыбин, – прохрипела я, опираясь рукой о дерево. – Не надо спектаклей. Тут нет зрителей, – на этих словах я посмотрела на Сашу.
Ледяные глаза ответили привычным холодом. Впрочем, совсем неудивительно. «Предатель», – мысленно послала я ему.
Начало светать, поэтому, я хотела напоследок взглянуть в глаза этому предателю. Он поступил несправедливо. Бесчеловечно. И, сильно сомневаюсь, что он осознает это. Сомневаюсь, что когда-либо в нем проснется совесть. Этого не будет. Без веской на то причины, он уничтожил меня.
– Ты заставила меня понервничать, Заразная. Нехорошо получается. Я устал гонятся за тобой по всему лесу, – наигранно огорчался Рыбин.
Слабо усмехнувшись, я приложила ладонь к груди.
– Ох, прости меня ради бога. Я не хотела доставлять тебе проблем.
– Не дерзи, – рявкнул он. – Ты не в том положении.
Я похлопала глазами.
– Ну а если ты такой наблюдательный, то должен понимать, что мне уже все-равно. Мне плевать, что ты говоришь. Плевать, что ты собрался делать. И, – я перевела взгляд на Сашу, – чихать я хотела на вас. Вы мне противны. Оба.
– Аналогично, – бросил Соколов в ответ.
Рыбин приложил ладони к губам и попрыгал на месте.
– Ууу, как же мне это нравится. Эта тупая идиотка решила пререкаться. Что ж, тем самым будет только интереснее поставить ее на место.
Казалось, мое горло жалили пчелы. Я прокашлялась. Меня выматывало буквально все. Даже дышать было в тягость, не то, что стоять.
– И чего же мы ждем? – безынтересно спросила я. – Давай, ударь меня. Подожги. Или что там в твоих планах? Закопаешь? Пожалуйста, я не против. Только прошу, не нужно этих речей. Я жутко устала. Давай разберемся со всем этим побыстрее.
Не сдержавшись, Рыбин громко расхохотался.
– Театр, – он похлопал в ладоши. – Ты хочешь, чтобы я поджег тебя?
Обессиленная, я лишь кивнула ему в ответ.
– Признаю, предложение более чем заманчивое, но, – его глаза сверкнули азартом, – у меня есть идея получше.
Не испугаться в этот момент было попросту невозможно. Трудно догадаться, что в голове у этого изощренного психа. Да и что может быть хуже, чтобы поджечь человека? Видимо, у Рыбина на этот счет были другие мысли.
– А знал ли ты, Сокол, как однажды наша Цветкова развлекла Лагуту? – спросил Вася, подойдя к Соколову.
Саша нахмурился, а я затряслась.
– Это такая увлекательная история! – он снова похлопал в ладоши, походя на неуравновешенного клоуна. – Тогда вы с Семеном думали, что боритесь за ее внимание, а вот наша недотрога считала иначе. Ей было мало вас. Она хотела осчастливить многих, была так добра...
– Ложь! – не выдержав, выкрикнула я. Не сложно было догадаться, о чем говорил Рыбин. Мне уже доводилось слышать эту отвратительную историю. Но, это была неправда. Если уж и Лагута прикоснулся ко мне, то только по наводке Рыбина. Я помнила это, пусть и смутно. Но, он ничего мне не сделал. Я знала это. Была абсолютно уверена. Рыбин нарочно говорил так, чтобы выставить меня не в приглядном свете. Несправедливо, ведь мерзко поступил только он.
– О чем ты? – сухо поинтересовался Саша. Было заметно, как он напрягся.
Рыбин грациозно развернулся на пятках.
– Помнишь праздник «Жители двора»? – его и без того кривые губы, изогнулись. – Конечно же, ты помнишь. Так вот, тогда...
Я опередила его.
– Это все ложь!
– Помолчи! – приказал мне Рыбин и заглянул другу в лицо. – Ты мне веришь, Сокол?
– Да о чем ты говоришь? – занервничал Саша. Его дыхание участилось. Он весь почернел.
– Даже не начинай! – не унималась я. – Перестань лгать!
– Заткнись! – снова прорычал Рыбин. Он положил свои руки на твердые плечи Саши и заявил: – Пока вы прыгали с дамбы, она задирала юбку перед Коляном. Представляешь? Я сам видел.
Лицо Саши вспыхнуло, а я сделала шаг в перед.
– Не слушай его, Саша! Все было не так!
В это же мгновение я получила удар по лицу и упала на колени.
– Я же приказал тебе заткнуться! – взорвался Рыбин.
Мои пальцы воткнулись в землю. Нижнюю челюсть пронзило болью, отчего я не смогла ответить. Я даже ртом побоялась пошевелить.
Саша попятился.
– Это правда?
– Да, друг, так оно и было, – заговорщицки уверил Рыбин. Сам дьявол говорил в нем.
Я смотрела на их грязную обувь и судорожно глотала воздух.
– И вот я тут думаю, чем ты хуже? Разве Лагута заслуживал это? Точно не больше тебя. Давай, не стесняйся. Бери.
По позвоночнику прошла волна тока. Я задохнулась.
Саша стал медленно опускаться на колени, а вот Рыбин принялся скакать чертом, извергаясь дьявольским смехом:
– Уууху! Сейчас будет весело! У! У! У!
– Саша, не надо, – морщась, просила я, одновременно глотая слезы. – Не надо. Прекратите это...
Поравнявшись со мной глазами, он положил свои руки мне на плечи. Я перестала дышать.
– Это правда? – тихо спросил он, а потом громко закричал: – Это правда?!
– Нет! Нет! Нет!
– А вот и нет! Правда! Правда! Правда! – доказывал обезумевший Рыбин.
– Скажи мне! – Саша тряс меня за шиворот, а я захлебывалась слезами. – Скажи, что это неправда!
– Он лжет тебе! Ты совсем его не знаешь?!
– Так расскажи!
Каждый раз, когда судьба преподносит свои сюрпризы, сбивает тебя с ног своей непостоянностью, обескураживает новыми событиями, кто-то просто пьет чай, зевает под скучную книгу, лениво гладит кота и все больше разочаровывается в своей тихой умеренной жизни, и тогда ты все больше убеждаешься, что все эти слова о всемирном равновесии – холостые патроны. Есть только два пути, а там как повезет. Ни впереди, ни позади нет дополнительной тропинки, которая выведет тебя из мрачного леса. А вот если твоя нога коснулась цветов райского сада, то и незачем искать другую тропу. Зачем? Ведь блуждаешь вовсе не ты. А как быть тому, кому повезло меньше? Тут дела обстоят иначе. Только если ты не сдаешься, ты можешь продолжать идти по этим дебрям, надеясь увидеть просвет. А есть ли он вообще? Ты не узнаешь, если сдашься. Не узнаешь, если остановишься. И если ты решил действовать, то сделай это. Сейчас.
– Это он все подстроил! Он во всем виноват, Саша! Это он убил моего дедушку! – взрыдав, выпалила я. – Рыбин убил моего дедушку, Саша!
На секунду мне стало легче. Эта тайна была слишком тяжелой. Слишком ядовитой. Она разъедала меня изнутри, а теперь я выплеснула ее часть. Мне полегчало, хоть и боли в сердце от этого меньше не стало.
– Что ты сказала? – опешил Саша.
– Рыбин убил его!
– Что ты мелешь, дура? – замерев, рявкнул Рыбин. – Сокол, не слушай ее! Идиотка не в себе1
У меня началась истерика.
– Это был ты! Ты! Ты! – я билась кулаками о землю. – Я больше не могу молчать! Пусть об этом все узнают! Боже... Ты убил его! – я не верила, что произношу это, но не останавливалась: – Он лгал тебе! Он продолжает лгать...
Напрягшись, Саша взглянул на Рыбина.
– О чем это она? – сглотнул он, и я увидела, как задергался его кадык. – Что она такое несет?
– Зачем ты ее слушаешь, Сокол?! Она лжет! Ты ведь знаешь это! Она снова пудрит тебе мозги!
– Ты убийца! – хрипела я. – Убийца! И теперь тебя посадят!
– Захлопнись! Заткнись! Заткнись, или я сам закрой твой рот! – Вася едва держался, чтобы не покромсать меня на куски. Он был в ярости.
Саша ослабил хватку и, отпустив меня, медленно приподнялся на ноги.
– Это правда? Но ведь ты говорил мне...
– Черт, я знаю, что я тебе говорил! – бесился парень, хватаясь за голову. – Так и было! Я говорил только правду! Я никогда не лгал тебе! – отдышавшись, Рыбин указал на меня трясущимся пальцем. – Это она убила его.
Я поперхнулась его словами. По телу пробежали мурашки, а внутренности вспыхнули огнем.
– Это ложь! – прокричала я не своим голосов. Это больше походило на рев свирепого животного. – Я не делала этого! Ты оболгал меня! Мерзавец, как ты вообще мог такое сказать?
– Не притворяйся! Это ты оставалась с ним в ту ночь! Только ты могла это сделать! – Рыбин явно занервничал. – Ты сама подстрелила своего деда!
Казалось, он сомневался в собственных словах, а может, не до конца в них верил. Все логично. Это была наглая ложь. Грязная. Отвратительная. Именно, поэтому, непоколебимого главаря братства начало нешуточно потряхивать.
– Ты будешь гореть в аду, ублюдок! Теперь ты за все ответишь!
Саша тоже растерялся. Он бросал взгляд то на меня, то на Рыбина, а потом и вовсе уставился вдаль, будто многое переосмысливал.
– О, боже, – я пальцами коснулась сухих губ, – я все поняла. Я поняла. Ты все это время говорил, что там, на дамбе, я убила своего дедушку. Так? Боже, все это время ты лгал им, – мне стало дурно, я попыталась подняться. Меня кивало. Земля, казалось, вот-вот рухнет под моими ногами. – Он лгал тебе, Саша. Вот в чем дело... Поэтому ты так ко мне относился? Эта причина твоей ненависти? Ты думал, что я – убийца?
Саша не смог дать ответа, он лишь сжал кулаки. Так сильно, что послышался хруст костяшек. Я попала в точку.
– Мерзкая лгунья! Ты снова строишь из себя овцу! Мы не верим тебе! Ни одному твоему слову! Правда, друг? – с надеждой спросил Рыбин, но, когда Саша пошагал на него, тот вытянул руки вперед и стал неуклюже отстранятся. – Саня, ты чего? Ты что поверил ей? Я никого не убивал! Она блефует!
Но Сашу было уже не остановить. Одним резким движением он схватил Рыбина за грудки и впечатал в дерево.
– Ты хоть знаешь, что ты натворил? – твердо, но с разочарованием спросил Саша.
– Сокол, это не я, клянусь! Отпусти меня, друг! Не дай ей манипулировать тобой! Черт, как же я ненавижу эту мразь!
Меня переполняла злость. Агрессия. Неведомые ранее импульсы разлились по венам. Мне захотелось уничтожать.
– Это я тебя ненавижу! – кричала я. – Ты убил мою собаку! Я знаю, это сделал ты!
– Какую еще собаку, Цветкова?! Ты в своем уме?! – брыкался он.
– Ты убил моего дедушку! Просто выстрелил в него и скрылся! Ты угрожал мне! Говорил, что если я расскажу кому-нибудь, то ты убьешь моего брата! Ты прикрывался своим отцом! Я была напугана, поэтому, молчала!
– Я говорил это только потому, что подозревал, что ты захочешь свалить вину на меня! Я тут не при чем!
– Ты всю жизнь угрожаешь мне! – меня оглушал собственный крик. – Эти долбанные записки! Ты слал мне их каждый день! Ты бил окна в моем доме! Боже, какой же ты мерзавец!
– Это так? – рычал Саша, вдавливая его в ствол дуба.
– Нет, Сокол, клянусь! Я не понимаю, о чем она говорит!
Сейчас никто не мог остановить меня. Наконец, он узнал правду.
– С самого детства ты отравлял мою жизнь! Я не хотела дружить с тобой, и ты решил меня уничтожить! Признайся, ведь это так! А когда появились парни, ты совсем с катушек съехал! Ты не мог смирится с тем, что меня любят, поэтому устроил это все! Ты пошел на убийство, чтобы отомстить мне! Боже, ты все делал для того, чтобы они меня возненавидели! – мои губы дрожали. – Там, на дамбе, ты говорил мне об этом. Говорил, что теперь братья отвернуться от меня...
– Ты говорил это?! – спросил Саша, удерживая его шею.
Он уже синел и с трудом отвечал.
– Нет... Она лжет...
– ... я выкинула твой долбанный венок из чертого клевера, и ты подписал мне приговор! Ты больной ублюдок, который портил мою жизнь! Господи, – мой голос сорвался, и я подняла голову. – Это ты устроил пожар в моем доме, так?
Глаза Рыбина поползли на лоб. Он лихорадочно замотал головой.
– Друг, поверь, я этого не делал...
Саша резко отпустил его, тот упал на землю и стал кашлять.
Я могла понять его недоверие. Понять его сомнения. Рыбин на протяжении всего времени выращивал в нем ненависть ко мне, а теперь вся правда вылезла наружу. Правда, которую принять нелегко. Но, я могла ему помочь. Я не должна была допустить того, чтобы Саша сомневался. Только он мог устранить этого убийцу.
– Саша, – окликнула я его, когда Рыбин валялся у него в ногах. – Ты только посмотри, что он сделал с тобой. Посмотри, что он сделал с нами. Он должен получить по заслугам.
– Заткнись, мразь! – откашливался Рыбин. – Я пожалел тебя, но теперь, сдам! Я сам отведу тебя к отцу и заставлю во всем признаться!
Я пыталась не обращать на него внимание. Мне хотелось достучаться до Соколова.
– Он лгал тебе, Саша. Все это время. Он предал тебя. Так, как когда-то предал твой отец...
Я зацепила его за живое.
– Она манипулирует тобой, брат!
Схватив мерзавца и вытащив из кармана нож, Саша представил лезвие к его горлу.
– Никакой. Я. Тебе. Не брат.
Я не ожидала такой реакции. Мне снова стало страшно. Саша был в ярости и угрожающе продолжал:
– Значит, слушай меня внимательно. Мы покинем лес, и ты во всем сознаешься. Ты признаешься во всех убийствах.
Даже вися на лезвии ножа, Рыбин поимел храбрости усмехнуться.
– И что ты мне сделаешь?
– Убью, – ни на секунду не колеблясь ответил Соколов, и Рыбин запереживал.
– Чушь. Даже если я признаюсь, отец все-равно не поверит и отпустит.
– И тогда я убью тебя, – добавил Саша. – Только тюрьма станет для тебя убежищем. Только она, гаденыш.
Парень стал брыкаться, но Саша надавил ему на горло и вогнал полсантиметра лезвия в шею. Тот замер. Он понял, что Соколов говорил серьезно. Это был единственный раз, когда я видела Рыбина таким напуганным.
– Ну так, что? Порешаем тебя сейчас или выберешь признание?
Теперь скрылся сантиметр лезвия. Из раны начала сочится кровь.
– Ты совершаешь ошибку, Сокол, – сдавшись, прохрипел Рыбин.
Он был готов во всем сознаться.
Плечи Саши поникли. Он отпустил Рыбина и искоса взглянул в мою сторону.
– Нет, – выдохнул он. – Единственную ошибку, которую я совершил, так это то, что когда-то послушал тебя. Больше я себе этого не позволю.
После его слов, воздух, который был наполнен холодом, ненавистью и плачем многолетней войны, потеплел, а небо стало чистым, словно небеса испытали облегчение.
Это был конец. Конец, этой жуткой истории, где виновный получит по заслугам.
Мне было шестнадцать, и я не верила, что этот день настал.