8
8. Целовались мы недолго, и казалось, что всё, что мне нужно для счастья уже произошло. Чувство эйфории накрыло меня с головой.
Но когда мы отстранились друг от друга, я ощутила пустоту. Будто она все это время была во мне. Огромная дыра, которую я смогла заполнить лишь на миг, когда мои губы были во власти Даниэля.
Из глаз потекли непрошеные слезы, и я осознала, что, наверное, выгляжу глупо. Быстро смахнув их со своих щек, я принялась открывать дверцу машину.
– Постой, ты чего? Так сильно хочешь сбежать от меня? – руки Кана остановили меня, и мне пришлось поднять на него взгляд, – Ты плакала?
– Нет, это просто... – я пыталась отрицать, но когда посмотрела на Даниэля, мое сердце вновь болезненно сжалось, – Я не знаю, почему я плачу и почему мне грустно.
– Я сделал что-то не так? – парень, видимо, действительно чувствовал себя виноватым.
– Нет, это не твоя вина, – видеть, как он винит себя было еще хуже, – Просто будто вся моя жизнь не имела никакого смысла до этого момента.
– До какого? – Кан недоуменно воззрился на меня.
– До момента, когда ты поцеловал меня, – я стыдливо опустила голову, но увидев, как расплылся Даниэль, почувствовала себя намного лучше. Его улыбка действительно лечит.
– Ты, что, влюблена в меня? – Кан хитро прищурился, будто достиг своей цели.
– Давно уже... – вырвалось у меня, – То есть...
– Давно это когда? – я слишком поздно спохватилась, он все ясно расслышал.
– Со школы. Да-да, я одна из твоих многочисленных поклонниц, – я снова стыдливо посмотрела в пол, дабы не видеть издевательского прищура Кан Даниэля.
– Фух, призналась всё-таки, – парень характерно выдохнул, изображая крайнюю радость тому, что с его плеч упал тяжелый груз, – Я уж думал, придется у тебя напрямую спрашивать. Намеков то ты не понимаешь.
– Что за бред? Какие намеки? – моему удивлению не было предела. Что значит «призналась всё-таки»? Он всё знал?
– Обычные, – Даниэль взглянул на меня в упор, – И ты не одна из многих, ты самая главная поклонница, так ведь? Ты ведь та самая?
– Та самая? Что это значит? – мой мозг плохо функционировал рядом с предметом моих мечтаний, так что информацию я переваривала слишком долго.
– Это ведь ты писала те письма? – Кан посмотрел на меня так, будто и не спрашивал, будто всё и так знал.
– С чего ты решил? – я не понимала, что вообще здесь происходит и как избежать этого диалога.
– Я увидел записку на холодильнике Джихуна, ты написала ему список продуктов, которые можно есть во время диеты, – говорил Даниэль, а я была просто в шоке, – Этот почерк я узнаю из тысячи. И тут как раз ему не с кем было пойти на вечеринку по случаю моего дня рождения, вот я и предложил пригласить тебя.
– Так это ты его надоумил пригласить меня? И притворился, будто не знаешь меня! – в этот раз информацию я переварила сразу же. Правда раскрылась передо мной, и я почувствовала себя идиоткой, которую водили за нос. А я-то думала, что нравлюсь Джихуну. Да и Даниэль, стал бы он целовать меня в тот день, если бы не письма?!
– Но я действительно не знал тебя. Я же не мог сходу сказать о том, что знаю, что ты автор писем, – Кан безуспешно пытался оправдаться, чувствуя, что сделал что-то не так, что задел больную точку.
– У тебя, Кан Даниэль, было достаточно попыток. Я тогда хоть знала бы, что меня пытаются клеить не потому что я им понравилась, а потому что когда-то написала дюжину писем, в которых хотела поддержать человека, который этого не заслуживал, – я посмотрела ему в глаза своими, полными слез, – Ты не изменился, совершенно, ты заслуживаешь своего лживого окружения. И ты не заслуживаешь моей любви.
Я открыла дверь и выбежала из машины. Вся в слезах и в гневе. Мне еще никогда так не было плохо. Насколько же я люблю этого человека, что даже не могу как следует разозлиться на него.
Я не хотела причинять ему боли. Но почему он не удосужился узнать, хочу ли я, чтобы он узнал о том, что раньше я была его поклонницей?
Я понимала, что для других людей мои проблемы покажутся выдуманными, но для меня это было важным. И чем-то очень секретным.
Когда люди пишут письма, не сообщения, а именно бумажные письма, то они оставляют туда часть своей души, но когда ты пишешь анонимное письмо человеку, что стал твоей первою любовью, то ты оставляешь в письме все свое сердце без остатка.
В моих письмах была вся я. И они предназначались только Даниэлю, и я никогда не хотела, чтобы он узнал обо мне.
Да, какое-то время я считала иначе, и даже жалела, что не подняла руку, чтобы дать о себе знать, но теперь я осознала, я не была готова настолько открыть себя ему. Это что-то настолько личное, что не сравнится с тем, чтобы кто-то увидел тебя голышом. Настолько это была важно для меня.
***
Я сидела у двери, и так расстроилась, что даже забыла закрыться на ключ. Это я поняла, когда дверь тихо отворилась и в проходе появился Кан Даниэль.
– Что тебе нужно? – я резко соскочила и подправила свои волосы, спешно понимая, что, наверное, выгляжу как чучело болотное.
– Ты телефон забыла, – он миновал порог, прошел дальше, и приблизился ко мне, – И еще, нам нужно поговорить.
Я взяла телефон и почувствовала, как успокоилась. Не из-за телефона, а из-за присутствия Кана. Ему не наплевать, и это радовало.
– Ладно, проходи, будь как дома, – я закрыла дверь и пригласила его на кухню. К черту режим, хочу углеводов!
– Я немного подождал у двери, пока ты успокоишься, – Даниэль сел за стол, пока я ставила чайник и искала в холодильнике торт. Я всегда держу что-нибудь очень вредное на экстренный случай.
– Я, что, рыдала навзрыд? – я вытаскивала из буфетов бокалы и тарелки. Я была довольно спокойна, чем пять минут назад. Я не знаю, как это называется. Наверное, нервный срыв.
– Я не думал, что это сделает тебе так больно, – парень виновато смотрел на меня.
– Я и сама не знала, что это так меня ранит, но мне уже лучше, – я улыбнулась, подтверждая свои слова визуально.
– Прости, что не был честен с тобой, но пожалуйста, поверь мне сейчас. Я влюбился в тебя, когда увидел на вечеринке еще до того, как узнал, что ты пришла с Джихуном. Там было много незнакомцев, так что я не знал, кто ты пока Джихун не представил тебя, – Кан глядел на меня из под светлой челки и мне казалось, что сомневаться в его искренности нет смысла.
– Почему ты мне это говоришь? – поинтересовалась я.
– Потому что хочу быть достойным твоей любви. Это единственное, чего я желаю.
y��D0