~2 глава~
Проплакал омега похоже, долго, так как спал, как убитый. Часы показывают десять часов утра, и Юнги уже давно встал, успел сбегать домой и вернуться, а Чимин всё ещё спит. Будить его альфа не решился, пусть ещё поваляется, вчерашний день был тяжёлым. Оставлять одного, тоже не выход, ведь он теперь принадлежит ему, пусть и весьма при таких обстоятельствах. Интересно, что на это сказал бы Сокджин? Как жаль, что его машина потеряла управление и врезалась в столб, оставив огромную дыру в сердце альфы. Судьба не щадит никого.
Юнги был так погружен в свои мысли, что не услышал позади себя шаги босых ножек, и, когда на его плечо опустилась рука, он вздрогнул и обернулся.
— Доброе утро, — немного хриплым ото сна голосом произнес Чимин, на секунду взглянув на альфу, а потом устремив взгляд в пол.
— Доброе, — отвечает Юнги, опустив взгляд вниз. — Если будешь ходить босиком, то можешь простудиться.
Черт возьми, эти ножки, эти пяточки, эти крохотные пальчики сведут когда-нибудь его с ума. Чонгук, ты реально идиот. Как можно взять и просто отдать такого милого, а главное — беззащитного омегу?
— Я не ношу тапочки, — зачем-то говорит Чимин.
— Тогда носки. Иди, и только попробуй вернуться без них.
— Это...угроза? — Пак поднимает взгляд, поджимая пухлые губы.
— Нет, это просьба. К тому же, если все время ходить босиком, то будет развиваться плоскостопие, — вздохнул Мин, осознав, что с омегой он ещё помучается.
— Хорошо, — омега уходит и возвращается уже в милых носочках с котятами, да и кигуруми на нём тоже в виде серой кошки. Ещё бы усы пририсовать, и не отличишь.
Юнги довольно хмыкает, подмечая, какой омега ещё дите, и Чимин от его пристального взгляда тушуется, переминается с ноги на ногу и пальцами ткань теребит.
Он точно не выживет в этом мире без такой опоры, как собственный альфа. Чонгук на его защитника не похож — жопа тянется к приключениям и шумной компании, а Чимин тёплый, невинный и тихий. Возможно, поэтому Чон никому его не показывал, оберегая от суеты и проблем этого века, но оставлять омегу одного в доме — выход не лучший. Вывод: загнется и там, и здесь.
— Сходи, умойся, а я пока что-нибудь приготовлю, — кивает в сторону ванной комнаты Мин.
— Ладно.
Неужели смирился со своим положением? И все-таки Чимин не такой уж и размазня. Слезы не показывает...хотя. Кто знает их, омег? И вообще, перед тем, как Юнги вошёл в дом, он был морально готов к истерикам, крикам, битью посуды и уже придумал, как будет успокаивать омегу, а тот поплакал втихомолку и ни слова не сказал. Удивительно.
Юнги уже давно пришлось научиться готовить. После смерти Джина его некому было кормить, а умирать от голода альфа не собирался, хотя хотелось очень сильно взять и закрыть глаза навсегда.
Обилие продуктов в холодильнике и буфете немного затормозило альфу. Какое блюдо приготовить он не знал, особенно о предпочтениях Чимина. Чонгук вроде вчера ему говорил, но Мин был настолько потрясен его решением, что не услышал, о чем тот говорил.
В конце концов выбор пал на оладьи и горячий шоколад. А что? Блюдо не для любителей, нравится всем. Просто, зато вкусно и пахнет аппетитно.
Кстати о запахе. Когда Чимин заходит на кухню и садится за стол, Юнги пытается почувствовать его запах, но терпит фиаско, потому что омега совсем не пахнет.
— Ты пьешь подавители? — интересуется он, поставив перед омегой готовый завтрак.
— Иногда, когда течка приближается, — отвечает тихо Пак и опускает взгляд в тарелку.
— Врешь же, — хмурится альфа, и Чимин широко раскрывает глаза в удивлении, лихорадочно облизнув губы. — Чонгук ещё неделю назад говорил, что у тебя была течка. Ты, кажется, её плохо переносишь.
— Какая разница? — шепчет омега. — Мои проблемы не должны никого волновать.
— Я твой альфа, разве непонятно? — начинает злиться Юнги, хватая блондина за плечи и заставляя посмотреть в свои глаза. — Ты принадлежишь мне, а значит я имею право знать о твоих проблемах и говорить то, что считаю нужным.
— Пусти, — толкает его в грудь омега, испуганным взором посмотрев на альфу. — Пусти, пусти, не трогай меня!
Мин отстраняется, увидев на глазах омеги слезы и вспоминает такое же выражение лица у Сокджина, когда они впервые поссорились. Ситуация была похожа. Чимин всхлипнул, убегая к себе в комнату и оставляя Юнги одного посреди кухни. Тот со вздохом садится на стул и трет пальцами переносицу.
«Надо было с ним помягче. Небось сейчас думает обо мне, как о каком-то тиране», — думает Мин, зарываясь пальцами в свои черные волосы.
На сегодняшний день редко встретишь такого омегу, как Чимин. Большинство сейчас курит, пьёт, задницей вертит, матерится, как сапожник — этой ли должна быть истинная красота, созданная природой? Нет! Это уже не омеги будут, а самые настоящие горы мусора. Остановите планету, я сойду. Разве это не ужасно?
Юнги поднимается на второй этаж и останавливается у двери в комнату Чимина. Он негромко стучит, но не слышит ответа, ждёт немного и несмело входит. Омега всхлипывает, сидя на кровати и уткнувшись лицом в колени. Альфа садится рядом и несмело начинает:
— Слушай, я правда не хотел тебя напугать или обидеть. Просто ты теперь мой омега, и я не хочу, чтобы тебе было плохо и некомфортно со мной, — Чимин забавно шмыгает носом, взглянув на него. — Не думай, что я безжалостный тиран и буду держать тебя на поводке. Я просто хочу помочь. Знаю, что это тяжело, когда истинный бросает...
— Уж лучше бы бросил просто, а не отдал своему другу, как какую-то проститутку, — стиснул зубы омега, стирая рукавом слезы, и Мин в какой-то момент даже зависает, смотря на его влажные пухлые щеки.
— Может, Чонгук осознал, что он не лучшая пара для тебя и хотел сделать, как проще.
— Мы ведь практически не ссорились, раньше даже в кино ходили, рестораны. Понимаешь, если Чонгуку не нравилось, он сразу давал понять, что что-то его не удовлетворяет. А может, ему просто надоело ждать.
— Ждать чего? — уточнил альфа.
— Ну, этого, — смутился Пак и сделал жест руками.
Боже, что за ангелочек? Даже слово «секс» стыдно сказать вслух.
— Да и я, наверное, ему наскучил. И тебя уже раздражаю.
— Нисколько, — отрицательно покачал головой Мин. — Просто больше не пей подавители. Они вредны для здоровья. К тому же я хочу знать каков твой запах.
Чимин кивает головой и рассеянно приподнимает уголки губ. Хочется поверить словам альфы и узнать его побольше. Юнги пах сладко, свежезаваренным кофе с нотками молока и мёда. Не так, как пахнет Чонгук, горьким шоколадом, миндалем и фундуком. У Чимина аллергия на орехи, но это не мешало ему вдыхать все еще родной запах. И Мин видит, что тот влюблён в Чонгука по уши, даже после того, как услышал довольно неприятную новость.
— Будет нехорошо, если завтрак остынет, — вдруг говорит с улыбкой Пак и касается пальцами руки альфы, порываясь взяться за неё, но почему-то медлит, видать стесняется.
— Как скажешь, — Юнги замечает его заминку и поправляет на омеге капюшон с изображением кошки, как бы невзначай задевая ладонью его порозовевшую щечку, которая мгновенно становится ярко-красной.
Пока омега с удовольствием уплетает завтрак, Мину наконец удаётся рассмотреть его комнату получше. Она была маленькой, но уютной. Нигде не было лишней вещи, все было аккуратно разложено по полочкам, даже страшно разрушать такую идиллию одним своим присутствием. Внимание привлекает приоткрытый шкаф, и Юнги не может не заглянуть в него. Зато узнает вкусы своего омеги, чтобы потом проблем не возникало.
«Хм, так значит Чимину нравится длинная, удобная одежда? Надо же, нет ни одной кофты с большим вырезом, до чего невинный омега», — рассуждает альфа, пока копается в чужих вещах.
Он знает, что это немного неправильно — копошиться в вещах другого человека, и сам разозлился бы, если бы кто-то делал также.
— Эй, ты что делаешь? — Юнги, как ошпаренный отскакивает от шкафа и смотрит на стоящего в недоумении и слегка смущенного Чимина.
— Я думал начать собирать твои вещи, пока ты ешь, — находит альфа оправдание, но Пак с недоверием пялится то на него, то на открытый шкаф.
— Ты куда-то торопишься? — вместо предполагаемого недовольства интересуется омега.
— Так-то нет, просто чем быстрее ты переедешь, тем лучше.
— Ты один живёшь?
— С некоторых пор — да, а что?
— П-просто спросил, — отвечает с заминкой Чимин, аккуратно складывая вещи в приготовленный чемодан и постоянно оглядывая комнату грустным взглядом.
Юнги кажется, что тот вот-вот расплачется, но из-за чего, остаётся догадываться. Пак складывает вещи недолго, и чемодан удаётся закрыть с первой попытки. Они выходят на улицу, где уже стоит машина альфы. Чимин бросает прощальный взгляд в сторону дома, который до этого разделял с Чонгуком, трет кулачками увлажнившиеся глаза и кивает Юнги, мол, можно отправляться.
С этого момента его жизнь будет стремительно меняться.
***
Чимин со вздохом выгребает из своего шкафчика горку подброшенного мусора и гневных писем, зная наперед, какие проклятия в них содержатся в его адрес. Это уже не первый раз, когда случается такое. После того, как Чонгук начал оказывать ему знаки внимания, другие омеги волосы на себе рвут и ядом плюются. Но, несмотря на это, Пак продолжает влюбленными глазками испепелять широкую спину альфы, следить за которым до дома стало привычкой. Однако одно из писем он все-таки читает.
Нравится, когда на тебя обратил внимание такой красивый альфа? Так вот, тебе ничего не светит с ним. Думаешь, жить счастливо будешь, а вот и нет! Чонгук просто трахнет тебя и выбросит, как ненужную вещь. Знаешь, кто ты? Ты шлюха! Уродливая, скучная, грязная, никому не нужная шлюха! Сдохнешь, как шлюха, затраханная в подворотне! Почему бы тебе просто не умереть, шалава подзаборная?
И слова вроде как лишь из-за ненависти, но все равно обидно до глубины души. И Чимин даже удивляется, когда на листок бумаги падает пара капель, и с ужасом понимает, что это его слезы, а не дождь, как хотелось бы.
— Почему ты плачешь? — вдруг слышит над своим ухом чей-то бархатный голос и оборачивается.
— Я? Я не плачу, просто...пыль в глаз попала, — попытался улыбнуться Чимин, когда Чонгук приблизился к нему вплотную, и спрятал письмо за спиной.
— Правда? А что же ты там такое прячешь? — Чонгук хмурится, не верит словам омеги, а тот теряется и пропускает момент, когда его к шкафчикам прижимают и отнимают бумажку.
Чон пробегается по ней глазами и обращает взгляд на омегу. А тот слезами давится, пряча лицо ладонями.
— Знаешь что? Ты не обращай на это внимание. Никакая ты не шлюха, а очень даже милый омега, — уверяет альфа, внезапно обнимая плачущего омегу. — Ну-ну, не плачь.